Судьба мессенджера Павла Дурова в России выглядит предрешённой. Успех предыдущих блокировок вселяет в руководство уверенность, что можно запретить еще одну платформу, даже если она важна для многих. В отличие от предыдущих попыток ограничить работу Telegram, теперь у государства есть MAX, куда оно активно призывает всех, независимо от их воли.
Ещё неделю назад сохранялась надежда на то, что дискуссия между Российской Федерацией и платформой Telegram всё-таки завершится перемирием. Платформа пошла на «жест доброй воли», заблокировав за один день более 200 000 групп и каналов, нарушающих правила мессенджера. С другой стороны, председатель думского комитета по СМИ Сергей Боярский дал интервью, из которого можно было сделать вывод, что двери для диалога открыты. Хотя Роскомнадзор продолжил заявлять, что «ничего не изменилось».
И вот, по доброй традиции, сразу после Дня защитника Отечества последовала массированная информационная атака на Telegram и его основателя. Сразу два близких к власти издания – «Комсомольская правда» и «Российская газета» - выступили со статьями, подготовленными, как отмечено, «по материалам ФСБ», в которых речь идёт о том, что действия Павла Дурова расследуются в рамках уголовного дела по ч.1.1 ст. 205.1 УК России (содействие террористической деятельности).
В статье в РГ, в частности, говорится, что «иллюзия анонимности привела в мессенджер армии радикалов, наркоманов, убийц и террористов, что стало формировать угрозы нашему обществу».
В статьях утверждается, что мессенджер Telegram стал ключевым инструментом спецслужб НАТО и Украины в совершении преступлений, включая теракт в «Крокус Сити Холле» и убийства Дарьи Дугиной и генерала Игоря Кириллова, в условиях специальной военной операции.
Публикации одновременно подсвечивают и главного инициатора блокировки не только Telegram, но всех независимых и неподконтрольных властям медиаресурсов, и указывают на то, что окончательное решение о таких блокировках уже принято.
При этом очевидно, что претензии к площадке можно сравнить с претензиями к мобильному телефону или доске объявлений, ведь сами по себе они лишь инструменты, а не причина. ФСБ же стремится к полному контролю, чтобы исключить любую возможность координации через мессенджеры с абсолютной прозрачностью. Интересно, как это повлияет на уровень преступности. Ведь террористы и экстремисты прошлого умудрялись действовать и без мессенджеров, а в прошлом веке — даже без телефонов. Просто теперь им «будет немного сложнее».
Другим результатом активности силовиков станет окончательный уход из нашей жизни феномена независимых медиа. Ситуация всё больше будет напоминать что-то вроде позднесоветского самиздата конца 1970-х годов одновременно с феноменом слушания пробивающегося сквозь глушилки радио «Голоса Америки». Разделяя граждан на тех, кто внимательно изучать в том же MAX губернаторские отчёты о росте налоговых поступлений, а вечером скролить ленту новостей, с информацией о масштабных работах по благоустройству и посадке зеленых насаждений. И на тех, кто, поставив себе тот же VPN, продолжит черпать «другую» информацию из заблокированного Telegram, как это делают, если верить Пескову в администрации президента. А народ привык брать пример с начальства…
Словом, под благим лозунгом защиты граждан продвигается модель, в которой безопасность понимается исключительно как тотальный контроль и централизация цифровых идентичностей, с классическим сдвигом в сторону цифрового авторитаризма.
При этом активные сейчас кремлёвские «башни» угрозы себе в этом не видят. Это «недобитые» политтехнологи паникуют по поводу того, как им коммуницировать с избирателями в отсутствие эффективной площадки. А в начальственном воображении живёт «небесная» бабушка, которой даром не нужны «публичные каналы» в каком-то мессенджере, когда есть двести каналов в «телевизоре». Так же, как эти каналы не нужны, по убеждению начальства, человеку, который «стоит смену». Всем этим бабушкам, бюджетницам, получательницам выплат, которые начальники рассматривают как свой «ядерный» электорат, надо «чтоб как в СССР (вариант «как при Сталине»), но чтоб не стоять в очереди за маслом»? Пусть так и будет.
Другое дело, что никто ещё не опроверг справедливость тезиса о том, что цензура не только ухудшает жизнь населения, но и вредит управленческому классу, подрывая его способность к управлению.
Управленцы, будь то в бизнесе или среди чиновников, часто недооценивают средства общественной коммуникации и общественное мнение. Предполагается, что у них есть своя аналитика лучше. Но в реальности это не работает. Свободная общественная коммуникация не только предоставляет больше информации, чем один или два отчета, но и формирует нормы и важные для общества идеи.
Управленцы высокого ранга склонны сомневаться и не верить никому, но в результате начинают верить бредовым идеям, так как их ум нуждается в опоре. Они действуют в политической ситуации, где победа зависит от партий влияния или компромиссов, а не от правильности тезиса. Например, во время пандемии вакцина «ЭпиВакКорона» оказалась неэффективной, что было подтверждено экспертизой и СМИ. Однако управленцы не признали провал из-за пиар-рисков, возможно, потому что не верили в эффективность вакцин вообще.
Бредовые идеи периодически возникают у всех и всегда, но общественное обсуждение делает их произнесение неудобным. Сейчас, похоже, и этот фильтр перестаёт работать. Интересно, доживём ли мы до времён, когда и информация о губернаторских надоях станет «опасной формой социального взаимодействия»?