ГОЛОВА В ПАСТИ
ИСТОРИЯ:
Здравствуйте, дорогие читатели. Меня зовут Иван Петрович, мне пятьдесят три года, я работаю слесарем на Челябинском металлургическом заводе. Живу обычной жизнью, как тысячи других людей: дом – работа – дом, редкие поездки на дачу, телевизор по вечерам. Никогда не думал, что стану свидетелем чего-то, что перевернёт моё мировосприятие и заставит сомневаться в реальности происходящего. Но случай, который произошёл в мае этого года, до сих пор стоит перед глазами, как наяву.
Всё началось с банальной простуды. В начале весны я перенёс операцию на ухе – удаляли холестеатому, такая гадость, которая развивается годами и может привести к глухоте. После выписки врач назначил курс физиотерапии: прогревание УВЧ. И вот в один из вторников, числа пятнадцатого мая, я отправился в заводскую поликлинику на очередную процедуру. День был тёплый, солнечный, небо – голубое-голубое, без единого облачка. Я даже подумал: «Хорошо-то как, весна наконец-то вступила в свои права». Настроение было приподнятое, несмотря на необходимость тащиться в больницу.
Процедура длилась минут двадцать. Выйдя из поликлиники, я направился к трамвайной остановке. До дома было ехать остановок семь, не больше. И вот тут я заметил странное: небо на горизонте, ещё минуту назад безмятежно-лазурное, начало стремительно темнеть. Прямо на глазах из ниоткуда возникла огромная тёмно-синяя туча, которая росла, как на дрожжах, затягивая солнце. Поднялся резкий порывистый ветер, закрутил пыль и прошлогодние листья, а через несколько секунд раздался первый раскат грома – такой мощный, что, казалось, земля под ногами дрогнула.
Я оглянулся на остановку: там уже собралось человек пять-шесть, все с тревогой смотрели на небо. Бабушка с сумками крестилась, молодой парень в наушниках удивлённо озирался. И тут, словно по заказу, из-за поворота показался наш трамвай, маршрут номер семь. Мы буквально влетели в открывшиеся двери, и едва последний пассажир ступил на подножку, как небеса разверзлись. Ливень обрушился стеной – такой силы, что видимость упала до нескольких метров. Вода барабанила по крыше вагона, как из пулемёта, стёкла мгновенно запотели.
В трамвае было немноголюдно – вторник, обеденное время, большинство на работе. Я прошёл в середину вагона и сел у окна, протёр рукавом куртки запотевшее стекло и стал смотреть на улицу. То, что происходило снаружи, больше напоминало октябрьский вечер, чем майский день. Стало так темно, что впору было включать уличные фонари, но они, естественно, не горели. Людей на тротуарах почти не осталось – редкие фигуры, уже насквозь промокшие, брели по щиколотку в воде, не пытаясь укрыться: терять им было нечего.
Кондуктор – полная женщина лет пятидесяти, которую, как я позже узнал, зовут Нина Петровна – присвистнула, выглядывая в переднее окно, и громко произнесла: «Господи, апокалипсис какой-то! Такого ливня я лет двадцать не припомню». Кто-то из пассажиров поддержал: «Да уж, хоть Ноев ковчег строй». В вагоне повисла та особенная атмосфера общей тревоги, когда люди, объединённые стихией, начинают перебрасываться короткими фразами.
Трамвай медленно полз по рельсам, то и дело останавливаясь на светофорах. Вода на проезжей части поднялась уже почти до бордюров, машины неслись, поднимая веера брызг. Я смотрел на этот хаос и думал о своём: как теперь доберусь до дома, не зальёт ли подвал на даче, успеют ли коммунальщики откачать воду. И вдруг на очередном светофоре, когда мы стояли на перекрёстке улиц Труда и Ленина, моё внимание привлекло движение за углом одного из старых кирпичных домов.
Из-за угла выскочила собака. Крупная дворняга, похожая на помесь овчарки и лайки, с лохматой шерстью, намокшей и облепившей тощее тело. Она выбежала на проезжую часть, ловко лавируя между редкими машинами, и направилась в нашу сторону. В пасти она что-то несла. Сначала я подумал: наверное, кость или кусок мяса с помойки, благо рядом с домом были мусорные баки. Собака перебежала дорогу и оказалась прямо перед трамваем, метрах в десяти. И тут, повернув вдоль рельс, она побежала в обратную сторону – туда, откуда мы только что приехали. И вот в этот момент я разглядел то, от чего у меня кровь застыла в жилах.
В пасти у собаки была... голова. Маленькая, размером с крупный грейпфрут, покрытая светлыми волосиками. Она болталась, как тряпичная, и сомнений быть не могло: это была голова младенца. Не кукла, не муляж, а самая настоящая, с закрытыми глазками, приоткрытым ртом, синюшного оттенка. Я даже успел заметить, что у головы есть короткая шейка, которая заканчивалась рваным краем – словно её оторвали или отрезали.
Меня бросило в жар, а потом в холод. Я вцепился в поручень, боясь, что потеряю сознание. «Этого не может быть, – застучало в голове. – Померещилось. Или это очень реалистичная кукла, которую собака стащила у ребёнка. Но зачем собаке пластмасса? Они же не едят такое. А может, это…» Додумать я не успел: собака скрылась за углом соседнего дома, а наш трамвай тронулся дальше.
Я обернулся, пытаясь хоть что-то увидеть в заднее окно, но ливень и мутные стёкла не позволяли. Сидел как на иголках, не в силах успокоиться. Рядом сидела пожилая женщина, она читала газету, не обращая внимания на происходящее за окном. Я хотел было закричать, сказать ей, что я видел, но язык прилип к гортани. А что я скажу? «Извините, я только что видел собаку с головой младенца»? Меня бы приняли за сумасшедшего, тем более что УВЧ на уши иногда даёт побочные эффекты – может, это галлюцинация от процедуры?
Оставшуюся дорогу я просидел, уставившись в одну точку. Мысли метались: то я убеждал себя, что это была кукла, то снова возвращался к жуткой реальности. Вспомнил, что в последние дни в новостях ничего не было о пропавших детях. Хотя кто знает, может, ещё не нашли. Или нашли, но не сообщили. А может, это какая-то криминальная разборка? Боже упаси.
Дома меня встретила жена, Надежда, она сразу заметила, что я бледный и сам не свой.
– Что с тобой? Плохо стало после прогревания?
– Нет, – ответил я. – Всё нормально. Просто устал.
Я не стал ей рассказывать. Зачем пугать человека? Да и сам до конца не верил своим глазам.
Весь вечер я просидел за компьютером, просматривая новости Челябинска и области. Ничего. Никаких сообщений об убийствах, найденных телах, пропавших детях. Потом залез на форумы, почитал городские паблики – тишина. Может, собака стащила голову из морга? Но где в нашем районе морг? Ближайший – в нескольких километрах. Или с кладбища? Но кладбище далеко. Вариантов было много, и все они были ужасны.
Ночью я почти не спал. Перед глазами стояла эта картина: мокрая собака, мотающая головой, и маленькое личико с закрытыми глазами. Наутро я решил съездить на то место, где всё случилось. Взял отгул на работе, сел в тот же трамвай и доехал до перекрёстка Труда и Ленина. Вышел под мелким дождём – погода исправилась, но небо было серым. Обошёл дворы, заглянул за углы, но, конечно, ничего не нашёл. Мусорные баки, лужи, старые гаражи – ничего необычного.
Подошёл к бабушкам, сидевшим на лавочке у подъезда, спросил, не видели ли они вчера большую собаку с чем-то в пасти. Бабушки переглянулись и ответили, что собак тут много, а с чем они бегают – не присматривались. Одна сказала: «А вчера, во время ливня, я вообще из дома не выходила». Я понял, что расспросы бесполезны.
Прошло уже несколько месяцев, а я до сих пор мучаюсь вопросом: что же я видел на самом деле? Может быть, это была какая-то оптическая иллюзия, игра света и тени? Или последствия болезни и процедур, когда мозг выдаёт картинки, которых нет? Врач сказал, что УВЧ не влияет на психику, но кто его знает...
Или, может быть, это была настоящая трагедия, о которой никто не узнал, и я стал её невольным свидетелем? Ведь сколько пропавших без вести людей – и детей в том числе – так и остаются ненайденными. А собака... что собака? Она просто нашла еду. Для неё это еда. Это мы, люди, наделяем такие вещи смыслом, а для животного – это мясо, источник жизни. Но от этой мысли становится ещё страшнее.
Иногда, когда я еду в трамвае и вижу собак, бегущих вдоль дороги, я невольно вглядываюсь в их пасти. И каждый раз сердце пропускает удар. Я понимаю, что, скорее всего, никогда не узнаю правды. И это, наверное, самое тяжёлое – жить с неразгаданной загадкой, которая может быть просто плодом воображения, а может – следствием чудовищного преступления.
Я написал эту историю, чтобы поделиться с вами, может быть, кто-то из читателей сталкивался с подобным? Или знает случаи, которые могли бы объяснить эту жуткую находку? Или, может быть, кто-то видел ту самую собаку в тот день? Буду благодарен за любые отклики. А пока остаётся только гадать и надеяться, что это было лишь наваждение. Но от наваждений не остаётся таких чётких воспоминаний, до дрожи, до холода под ложечкой. Это было реально. Слишком реально.
И до сих пор, когда я смотрю на чистое майское небо, мне почему-то становится не по себе. Потому что никогда не знаешь, что может скрываться за следующим углом, под шум дождя и раскаты грома.