Западное кино давно не стеснялось откровенных сцен. Порой они появлялись даже там, где зритель совсем их не ждал. Казалось бы, смотришь всей семьёй боевик или драму — и вдруг на экране вспыхивает страстная сцена. Родителям приходилось неловко отворачиваться или отправлять детей в другую комнату.
Пока зарубежный кинематограф в 70-е годы активно двигался в сторону более смелых историй вроде «Эммануэль» или «Греческой смоковницы», в СССР о подобном даже не говорили вслух, не то что не снимали. Советское кино придерживалось строгих моральных рамок.
Да, в отдельных картинах можно было заметить лёгкие намёки на чувственность. Например, в «Андрее Рублёве» Андрея Тарковского есть сцена соблазнения монаха, а в «Бриллиантовой руке» появляется эффектная блондинка, которая добавляет истории пикантности. Но откровенных любовных сцен в привычном понимании на экране не показывали.
Ситуация изменилась в 1988 году, когда вышел фильм «Маленькая Вера». Именно его принято считать первой советской картиной с по-настоящему откровённой сценой близости.
Фильм рассказывал о жизни провинциальной молодёжи, о конфликте поколений и бытовых проблемах. Делал он это честно и без прикрас, что для конца 80-х выглядело очень смело. Обсуждения в обществе разгорелись моментально.
Позже, уже в постсоветское время, на показах строго следили, чтобы несовершеннолетние не попадали в зал. Многие взрослые зрители пересматривали фильм снова, во многом из-за тех самых нашумевших кадров.
«Маленькая Вера» стала своеобразной границей между старым и новым кино. После неё начали активно появляться фильмы о криминале, роскоши и продажной любви. Уже через год вышла «Интердевочка», и стало ясно, что прежние запреты больше не действуют.
Интересно, что в СССР картина неоднозначно сказалась на карьере режиссёра Василия Пичула. Зато за рубежом фильм приняли тепло: его отметили на международных фестивалях и номинировали на престижные премии.
А исполнительница главной роли Наталья Негода вскоре после выхода картины снялась для американского Playboy, окончательно закрепив за собой образ символа новой эпохи.