Деревенские истории
«Всё равно я тебя выживу! Всю жизнь ты мне испортил своей правильностью!» — эти слова, прошитые злобой, до сих пор звучат у меня в ушах.
Публикуется вторично
Когда‑то у меня была дача в Сосновке — тихое место, где время будто замедлило ход. Соседство там словно делилось на два мира, разделённых невидимой чертой.
Первый мир — это тихие, степенные люди старой закалки: ветераны, бывшие инженеры, учителя. С ними царили мир и взаимовыручка. По вечерам из их домов доносились звуки старых пластинок — то вальс, то песня о море и ветре. Воздух наполнялся ароматами: жареный картофель, дым костра, запах свежескошенной травы и жареной рыбы, пойманной в местной речушке. Над участками витали дымки от самоваров, а в сумерках зажигались жёлтые огни в окнах — уютные, тёплые, манящие.
Но времена менялись. На смену советским соседям пришли «новые дачники» — люди иного склада. Вместо душевных бесед слышались крики, вместо аппетитного запаха шашлыков — едкий дым от сжигаемого мусора. Деревья, ещё недавно шептавшиеся листвой, теперь будто съёжились, а воздух стал тяжелее, пропитался горечью и напряжением.
Расскажу одну историю, которая лучше всего иллюстрирует эту перемену. Между участками проходили водосточные канавы — их нужно было регулярно чистить. Раньше, когда рядом жил одинокий старик Пётр Иванович, я всегда делал это сам: не мог позволить пожилому человеку таскать грязь и глину. Он только благодарно кивал и угощал грушами с своего старого дерева — сладкими, с лёгкой кислинкой.
Потом участок купили супруги — Виктор и Марина. На вид — интеллигентные, ухоженные, чуть за шестьдесят. Я, по привычке, прополол канаву и даже убрал мусор вдоль неё. Но к концу лета заметил странность: когда Марина стригла газон триммером, она аккуратно обходила стебли, склонившиеся с канавы на мой участок. Следы косилки чётко показывали границу — будто трава была «её» и «не её».
«Серьёзно? — подумал я. — Разделять осоку на свою и чужую?»
Но это всё мелочи по сравнению с новой соседкой — Лидией Степановной. Женщина с буйным нравом и пристрастием к крепким напиткам. Вместо того чтобы наладить добрососедские отношения, она начала закидывать мусор на мой участок: пустые бутылки, пакеты, обрезки веток.
Я никак не мог поймать злоумышленника. Но правда вскрылась уже через день после продажи дачи. Я зашёл забрать кое‑какие вещи и обнаружил на бывшем своём участке те самые перчатки, с которыми Лидия Степановна не расставалась. Порвались — и полетели в огород соседям! Так я и вычислил «виновницу». Но скандалить не стал — участок уже не мой. Хотя в душе скребли кошки, требуя справедливой ответки.
Вспомнил ещё случай: Лидия Степановна обратилась к пожилой соседке, почти глухой, с какой‑то просьбой. Та переспросила, недослышав, а соседка вдруг взорвалась — накричала, оскорбила, обругала. Очень обидела женщину, которая всю жизнь старалась быть доброй.
Ночь возмездия
Год спустя, уже продав дачу, я сидел с друзьями в баре. Разговор случайно коснулся старых обид, и в памяти всплыла картина: мусор на моём участке, крики Лидии Степановны, её пренебрежительный взгляд. Внутри закипало чувство несправедливости.
— Надо ответить, — решил я. — Пусть знает, что так нельзя.
Ночь выдалась тёмной и звёздной, но безлунной. Редкие звёзды мерцали холодно и отстранённо. Лес, через который лежал мой путь, казался живым: деревья скрипели, будто переговаривались между собой, ветер играл сухими листьями, где‑то вдали ухала сова — её крик звучал как предупреждение. Я шёл, кутаясь в куртку, и меня била мелкая дрожь — не от холода, а от страха. Чтобы придать себе смелости, достал нож — хороший, с кованой сталью. Рукоять приятно холодила ладонь, но это не успокаивало.
По дороге нож выскользнул из рук и затерялся в кустах. Я долго его искал, вороша траву и ветки, пока не сдался. Так и не нашёл.
Добравшись до своей бывшей дачи, я замер перед домом Лидии Степановны. Что делать? Бить стёкла — разбужу соседей. Они‑то в чём виноваты? Ломать забор — глупо. Выкопать всю её картошку? Глупо и тяжело. И тут из сарая донеслось тихое «кудах».
Куры! Вот она, месть!
Я подкрался к сараю. Дверь была заперта на замок, но под ней оказался зазор. Растянувшись на земле, прямо в куриных помётах, я просунул руку внутрь. Что‑то клюнуло меня в палец — резко, больно. Алкоголь в крови заглушал боль, но не страх. Я нащупал птицу и, стараясь не шуметь, вытащил её через щель — грязную, взъерошенную. Дрожащими руками свернул курице шею — так, как видел в старых боевиках. Тушку сунул в пакет из магазина и двинулся обратно домой.
В лесу стало ещё мрачнее. Ветер усилился, начался мелкий дождь, капли которого стучали по капюшону, словно отсчитывая секунды. Я чувствовал себя гадко. В голову лезли мысли: «А курица‑то тут при чём? Что она мне плохого сделала?»
Погрузившись в тяжкие размышления, я остановился там, где потерял нож, и снова начал его искать. Стоял на коленях, шарил в траве. Сверху лил уже проливной дождь, тяжёлые струи хлестали по спине, а душа наполнялась странной пустотой.
И вдруг — вопль в ночи, пронзительный, жуткий, от которого волосы встали дыбом. Острые когти вцепились в мою спину! Погоня?! Лидия Степановна обнаружила пропажу и воткнула в меня вилы?
Я обернулся, готовый дать отпор. Но увидел… ту самую курицу. Она, видимо, очнулась в пакете, выбралась наружу и забралась ко мне на спину, вцепившись когтями в куртку. Теперь стояла передо мной, грозно топорща перья.
— Да ты издеваешься! — выдохнул я.
Птица, будто поняв мои слова, захлопала крыльями и снова прыгнула на меня, готовая клюнуть и вонзиться в мое тело своими когтищами. Я замер, потом изловчился и схватил её за шею и сунул обратно в пакет — но теперь вертикально, чтобы не вырвалась. Принёс домой. Не выбрасывать же «трофей».
Утром дети назвали курицу Глашей. Она прожила у нас пару дней, но жена не выдержала её «активности» и отнесла обратно в садоводство, выпустив неподалёку от родного участка.
С тех пор я понял: месть — штука странная. Иногда она оборачивается против тебя, а иногда дарит неожиданные уроки. И лучше уж дружить с соседями, чем воевать с курами в ночном лесу, когда сердце готово выскочить от страха, а каждый шорох кажется угрозой.
Рассказ по комментарию.
Комментарии отключаю. Этот рассказ мне нравится самому, а плевков мне в спину, что-то не хочется)). А за Лайки и поддержку - огромное спасибо!