Они всю жизнь жили в режиме «потом».
Потом купим машину получше. Потом съездим на море. Потом, когда получится, когда накопим. И всё время казалось: вот сейчас ещё немного, и начнётся настоящее.
Настоящее не начиналось. Но жили нормально. Не бедствовали, но и не гуляли. Экономили на отпусках, откладывали на чёрный день, покупали куртки в конце сезона со скидкой.
Чёрный день так и не пришёл.
Пришло другое. Завод ликвидировали. Тихо, по-деловому, с документами и печатями. И Валере выплатили компенсацию.
Восемнадцать миллионов рублей.
Вот тут и прояснилось, что деньги – это не свобода. Это экзамен.
И Валера к нему оказался совершенно не готов.
Валера получил деньги в четверг. Он вышел из банка, сел в свою старую «Весту» и минут пятнадцать просто смотрел на экран телефона. На цифры. На нули.
Уже на следующей неделе он купил машину. Немецкую, тёмно-серую, с кожаным салоном и такую тихой, что, казалось, едешь в термосе.
В субботу он съездил смотреть загородный дом. Вернулся с горящими глазами, внёс аванс прямо там, не думая. Двести пятьдесят тысяч.
– Ты хотя бы юриста спросил? – сказала Нина вечером.
– Нин, я всю жизнь спрашивал юристов. Хватит.
Она помолчала. Потом сказала:
– От свалившегося богатства у тебя крышу снесло.
Валера обернулся. Посмотрел на неё и почувствовал раздражение. Острое, незаслуженное, как ему казалось.
– Просто ты привыкла жить в страхе, – сказал он. – А я нет. Уже нет.
Нина не ответила.
Убрала со стола и шла в спальню.
А через три дня Валера познакомился с Игорем Сергеевичем – энергичным, уверенным, с дорогими часами и папкой полной красивых презентаций. Тот рассказывал про апарт-комплекс, про доходность, про то, как правильные люди в правильное время делают правильные деньги.
Валера слушал.
И думал: вот оно.
Игорь Сергеевич был из тех людей, рядом с которыми чувствуешь себя умнее.
Это редкий талант, если подумать. Не каждый умеет так – говорить с человеком, чтобы тот выходил из разговора с ощущением, что -то вот он и встретил равного. Что вот его разглядели. Что все предыдущие шестьдесят лет были просто разминкой перед настоящим.
Игорь Сергеевич умел.
Они встретились в кафе – стеклянном, современном, с меню на английском и кофе за пятьсот рублей. Валера раньше в таких не сидел. Или сидел, но чувствовал себя не своим. А вот сейчас сидел нормально. Даже пиджак надел. Нина спросила, куда он, он сказал – на деловую встречу.
– С кем? – спросила она.
– С партнёром, – ответил Валера.
Слово «партнёр» он произнёс впервые в жизни. И оно ему понравилось.
Игорь Сергеевич раскрыл папку. Внутри схемы, графики, рендеры будущего апарт-комплекса. Красиво. Стекло, бетон, зелёные террасы. Где-то на выезде из города, место перспективное, транспортный узел рядом, спрос на аренду растёт.
– Валерий Михайлович, – сказал он, – я не всем это предлагаю. Только людям, которые понимают. Которые умеют думать на перспективу.
Валера кивал.
Он умел думать на перспективу. Всю жизнь думал, просто денег не было. А теперь есть.
– Доходность – двадцать два процента годовых, – продолжал Игорь Сергеевич. – Консервативный прогноз. Реальный выше. Срок проекта восемнадцать месяцев. Вход от десяти миллионов.
Валера посмотрел на рендер. На стеклянные террасы. На цифры.
Двадцать два процента.
Это было больше, чем он зарабатывал на заводе за год.
– Я подумаю, – сказал он.
– Конечно, – сказал Игорь Сергеевич. – Думайте. Только у меня ещё двое на очереди. Один уже готов. Просто я вас первым пригласил, показалось, вы человек серьёзный.
Валера ехал домой в своей новой тёмно-серой машине тихой, как термос и думал: двое на очереди.
Он принял решение ещё в лифте.
Нина узнала вечером.
Не потому, что Валера рассказал, он бы, наверное, ещё подождал. Она увидела распечатку на столе. Договор. Двенадцать миллионов.
– Валер, – сказала она. Тихо. – Ты подписал?
– Завтра подписываю.
– Ты разговаривал с юристом?
– Нин, я разговаривал с умным человеком. Который в этом разбирается.
– Это не юрист.
– Это лучше, чем юрист. Это практик.
Она положила распечатку обратно на стол. Аккуратно. Разгладила угол, который загнулся.
– Валер, – сказала она, – давай сделаем одно простое действие. Просто одно. Отнесём этот договор независимому юристу. Не его, нашему. Заплатим пять тысяч, он посмотрит, скажет, что думает. Если всё чисто – подписывай.
– И потеряем время.
– Три дня.
– Он говорит, что место уходит.
– Валер. – Нина посмотрела на него. Долго. – Если место уходит за три дня, это не место. Это приманка.
Он промолчал.
Встал. Взял пиджак.
– Ты всегда так, – сказал он у двери. –Всегда тебе страшно. Хватит ждать.
Нина не ответила.
Он ушёл в гостиную. Лёг на диван. Смотрел в потолок и думал – она просто не понимает. Она выросла в бедности, он вырос в бедности, они оба привыкли к тому, что хорошее не бывает просто так. Но теперь бывает. Теперь всё иначе.
Договор он подписал на следующий день.
Двенадцать миллионов ушли со счёта тихо – одна строчка в приложении, минус двенадцать миллионов, и всё. Валера смотрел на эту строчку и чувствовал не страх, нет. Азарт.
Позвонил Игорю Сергеевичу. Тот был доволен, бодр, говорил про следующий этап, про закладку фундамента в апреле, про то, что Валерий Михайлович сделал правильный выбор.
Апрель пришёл.
Фундамент не закладывали.
Игорь Сергеевич объяснил – задержка с разрешением, бюрократия, ничего страшного, у всех так, к маю точно начнут.
Валера кивнул. Подождал до мая.
В мае стройка тоже не началась. Игорь Сергеевич отвечал на звонки через раз. Говорил про подрядчиков, про смету, про форс-мажор.
Валера начал беспокоиться.
Нина видела это по тому, как он ел. Быстро, не замечая вкуса. По тому, как смотрел в телефон все время, как будто ждал чего-то важного. Она не спрашивала. Просто готовила, убирала, делала то, что делала всегда.
Однажды вечером он сел на кухне и сказал:
– Нин, он перестал брать трубку.
Она поставила чайник. Села рядом.
– Давно?
– Неделю.
Она помолчала.
– Адрес офиса у тебя есть?
– Есть. Я ездил. Там другая компания.
Тишина.
За окном был июнь – тёплый, зелёный, совершенно равнодушный к тому, что происходило на этой кухне.
– Валер, – сказала Нина. – Что в договоре написано про возврат средств?
Он знал ответ.
Он знал его уже две недели – с того момента, как сам прочитал договор внимательно. Не по диагонали, как тогда, когда подписывал, а по-настоящему, строчку за строчкой.
Возврат средств при банкротстве компании в порядке общей очереди кредиторов.
Общая очередь.
Он знал, что это означало. Это означало никогда.
– В договоре написано всё правильно, – сказал он.
Нина посмотрела на него.
– Для них правильно.
Он не ответил.
Встал. Вышел на балкон. Стоял там долго, смотрел на двор, на детскую площадку, на скамейки.
Тёмно-серая машина стояла внизу.
Красивая. Он подумал – интересно, сколько она стоит сейчас. После пробега.
Уведомление о банкротстве пришло в среду.
Обычный конверт. Белый, с казённым шрифтом, с угловым штампом. Такие конверты всю жизнь приносили что-то неприятное – квитанции, повестки, извещения. Валера взял его из почтового ящика, поднялся в лифте, вошёл в квартиру.
Нина была дома – что-то делала на кухне, гремела посудой.
Открыл конверт. Прочитал.
Потом ещё раз, на случай, если первый раз не так понял. Нет. Всё правильно. Общество с ограниченной ответственностью, такое-то, признано банкротом, кредиторы в реестр, выплаты по результатам конкурсного производства.
Валера знал, что это означало. Это означало очередь. Длинная, бумажная, бесконечная. В конце которой, если повезёт, копейки. Если не повезёт – ничего.
Двенадцать миллионов.
Он сидел за столом и смотрел на конверт. Не думал ни о чём конкретном – просто смотрел. В голове было странно пусто. Не паника, не злость, просто тишина. Как после взрыва, когда звук уже прошёл, а уши ещё не отошли.
Нина вышла из кухни. Увидела его лицо. Остановилась.
Ничего не спросила.
Подошла. Взяла конверт. Прочитала.
Положила обратно на стол.
– Когда? – спросила она.
– Сегодня пришло.
– Нет. Когда ты понял, что что-то не так.
Он помолчал.
– В мае, – сказал он. – Когда он перестал брать трубку.
– Три месяца назад.
– Да.
Она кивнула. Медленно. Как будто просто зафиксировала факт – без суда, без приговора. Просто: вот так бывает.
Ушла обратно на кухню.
Следующие дни были похожи на разбор завалов.
Валера звонил юристам, теперь уже сам, без напоминаний. Юристы говорили одно и то же, разными словами, но одно: договор составлен так, что оспорить в принципе невозможно. Можно попробовать через суд, через полицию, через прокуратуру. Долго. Дорого. Без гарантий.
– Шансы? – спрашивал Валера.
– Десять процентов, – говорил один.
– Пять, – говорил другой.
– Смотря какой судья, – говорил третий.
Он поехал в офис, где подписывал договор. Там теперь сидела другая фирма, продавала потолочное покрытие. Молодой менеджер смотрел на него с вежливым непониманием.
– Вы, наверное, ошиблись адресом.
– Наверное, – сказал Валера.
Вышел. Сел в машину.
Нина к тому времени собрала всё.
Он увидел это вечером – стопка бумаг на кухонном столе. Квитанции, выписки, распечатки. Коммунальные за три месяца. Продукты. Аптека. Всё аккуратно, по датам, со скрепкой.
Валера посмотрел на стопку.
– Что это?
– Траты, – сказала Нина. – За последние три месяца. Пока ты был занят.
Он сел.
– Нин, я понимаю...
– Подожди. – Она не повысила голос. – Я хочу сказать кое-что. Можно?
Он кивнул.
Она тоже села. Сложила руки на столе.
– Я пережила с тобой всякое, – начала она. – Я помню, как мы жили на съёмной квартире и считали, хватит ли до зарплаты. Как твои родители болели, и мы отдавали последнее. Как ты терял работу и полгода ходил сам не свой. Я была рядом.
Валера молчал.
– Но этой весной, – продолжила Нина, – я потеряла тебя. Ты вдруг решил, что всю жизнь был не тем. Что рядом с тобой не те люди. Что я – это твоё прошлое, а там, в стеклянном кафе с меню на английском – твоё будущее.
Она помолчала.
– Ты не спрашивал, как у меня дела. Ты смотрел сквозь меня, как сквозь мебель, которой уже мысленно присматриваешь замену.
Валера почувствовал – что-то сжалось внутри. Не в груди. Глубже.
– Нин.
– Я не закончила.
Он закрыл рот.
– Я не готова жить с человеком, который променял меня на самолюбие. На желание доказать себе, не знаю кому, что он способен на масштаб. – Она посмотрела на него.
– Ты уйдёшь? – спросил он.
Нина покачала головой.
– Нет. Но не потому, что некуда. – Пауза. – Потому что я хочу знать, ты понял или нет.
– Что понял?
– Что мы либо вместе, либо ты снова один против всего мира.
Она встала. Убрала квитанции. Поставила чайник.
Валера сидел за столом и смотрел на её спину – знакомую, родную, тридцать пять лет знакомую.
– Нин, – сказал он.
Она обернулась.
– Я идиот.
Она помолчала. Потом, и в этом была вся Нина, сказала совершенно спокойно:
– Это я знаю. Мне нужно другое услышать.
Валера посмотрел на неё.
– Вместе, – сказал он. – Если ты ещё согласна.
Нина повернулась к плите.
– Чай будешь?
– Буду.
Она налила. Поставила перед ним кружку. Это был не ответ и одновременно ответ. Такой, какой только она умела давать.
За окном горели фонари.
Денег не было.
Почти.
Но кухня была та же. И Нина стояла у плиты – как тридцать пять лет назад, как обычно, как будто ничего не произошло.
В полицию он пошёл на следующей неделе.
Не потому, что верил, нет. Просто чтобы потом не говорить себе: а вдруг можно было... Написал заявление, сдал документы, получил талон. Молодой лейтенант смотрел на него с выражением человека, который видит таких каждый день и уже знает финал.
– Будем работать, – сказал лейтенант.
– Понятно, – сказал Валера.
Машину продал в марте.
Покупатель приехал смотреть – молодой, в кроссовках, ходил вокруг, проверял, торговался. Валера стоял рядом и думал: полгода назад он сам вот так ходил вокруг неё в салоне. Трогал кожаный руль. Думал – вот оно.
Домой ехал на метро.
Долго. С пересадкой. Стоял в вагоне, держался за поручень – обычный человек, каких миллион.
Зато голова на месте.
На завод, который был в соседнем районе, его взяли в апреле.
Не его должность не было вакансии. Взяли консультантом. Зарплата меньше, чем была пять лет назад. Валера подписал договор, на этот раз читал каждую строчку.
Однажды ночью, уже зимой, за окном снег, тихо, Нина сказала вдруг, ни с того ни с сего:
– Знаешь, когда ты разбогател, я тебя потеряла. А когда всё рухнуло, ты вернулся.
Валера лежал, смотрел в потолок.
Думал.
– Я дорого заплатил за билет обратно, – сказал он.
Нина помолчала.
– Зато вернулся.
За окном шёл снег.
Денег почти не было. Зарплата маленькая, но стабильная. Всё как раньше.
Только он теперь другой.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: