У меня есть Настя. В Петербурге.
Сначала она была моим психотерапевтом. Онлайн. Целый год. Я сидела дома, в Москве, а она — в Питере. Мы говорили о жизни, о страхах, о том, что меня беспокоит. Она слушала. Помогала. Поддерживала.
А потом психотерапию закончили. И что-то странное произошло — мы не расстались. Просто стали подругами. Близкими людьми. Начали писать друг другу не про сессии, а про обычное. Про погоду, про кино, про детей. Про жизнь.
И вот наступило двадцатилетие. Петербург. Апартаменты на Марата. И я подумала: а почему бы не увидеться?
Настя сразу согласилась. Сказала: «Приходите в Евразию. Там я обычно провожу трансформационные игры и групповые встречи. А сегодня — просто ужин».
Мы пришли вечером. Евразия — место необычное. Тёплое такое, уютное. Свечи, мягкие диваны, запах еды и вина. Настя уже была там. Встретила нас с улыбкой. Обняла. И я поняла: вот оно. Развиртуализация. Когда человек из экрана становится настоящим. Живым. Рядом.
Сели за стол. Заказали вино. Красное, тёплое, как сам вечер. И начали говорить.
О чём? Да обо всём. О жизни. О детях. О мужьях. О том, как мы живём, что думаем, чего хотим. Смеялись. Много смеялись. Настя рассказывала что-то смешное, муж подхватывал, я хохотала до слёз. Потом вспомнили про корону — образно, конечно. Про то, как я иногда ношу её, а потом она падает на мужа. Он закатывал глаза. Настя смеялась над нами и вместе с нами.
Никакой психотерапии. Никаких сессий. Просто дружеская встреча. Три человека за столом, бутылка вина, куча историй.
Муж потом сказал: «Знаешь, она классная». Я кивнула. Знаю.
Мы говорили часа три, наверное. Или четыре. Не помню. Время как-то само уплыло. Как бывает, когда хорошо. Когда не нужно следить за часами, не нужно думать о том, что завтра рано вставать. Просто сидишь и наслаждаешься моментом.
Настя рассказывала про свои игры. Про людей, которые приходят. Про то, как меняются жизни. Я слушала и думала: вот она какая — настоящая Настя. Не та, что на экране. А та, что сидит напротив, пьёт вино и смеётся.
А потом вино закончилось. И мы поняли, что пора.
Обнялись на прощание. Настя сказала: «Приезжайте ещё». Я ответила: «Обязательно». И я не врала.
Прошло два года. А я до сих пор с теплом вспоминаю тот вечер. И то количество вина, которое мы выпили. Теплый вечер в ледяном Питере. Так бывает. Я знаю.
Настя теперь мама двоих детей. Занятая, уставшая, счастливая. Я пишу ей иногда. Она отвечает, когда может. Мы не видимся часто — расстояние, дела, жизнь. Но я знаю: если она сможет — приедет. Или я приеду к ней. Развиртуализироваться ещё раз.
В Петербурге у меня точно есть два друга. Аня и Настя. И это много. Больше, чем у многих.
Иногда я думаю: а не рвануть ли мне в Питер на денёк-другой? Просто так. Без повода. Сесть в Невский экспресс, приехать, встретиться с ними, погулять по городу, выпить кофе или вина. Потом вернуться домой. В Москву.
И знаете — я так и сделаю. Рано или поздно. Потому что друзья — это не про расстояние. Это про то, что ты можешь приехать, и тебя встретят. Обнимут. Посадят за стол. И будет тепло. Как в тот февральский вечер в Евразии.