Что делать, если тебя собственные дети списали в утиль и отправили в дом престарелых? Ничего, просто взять, лечь и умереть с сожалениями о неправильно прожитой жизни. Но, как оказалось, что и после смерти можно еще пожить, и неплохо так, между прочим, пожить, с интригами, расследованиями и прочими дворцовыми играми, очутившись в чужом молодом теле. Хоть времена и поменялись, а вот мозги остались прежние. Так что мы еще повоюем! Не на ту напали!
Это меня так новинка от Адель Хайд зацепила. Называется «Жена северного князя».
Отрывок публикуется с разрешения автора.
В первую же ночь мне приснился высокий, красивый, светловолосый молодой парень. И я с ним целовалась, ну, правда, так, не по-настоящему, но ощущения были какие надо. Сердце в груди стучало сильно-сильно, бабочки в животе роились. И я вновь почувствовала себя восемнадцатилетней.
А потом вдруг вспомнила: «А я же и есть восемнадцатилетняя!»
И во сне я называла его Торстейн.
«Ага, — подумала я, — симпатичный был жених. Но для меня сильно молодой. А вот для юной Ингирры, конечно, в самый раз».
Постепенно выяснила, что в дороге мы уже неделю. На санях проехали по замёрзшему озеру, в Приладожье. Но там задерживаться не стали, сразу поехали в Вышгород.
— А почему свадьба-то зимой? — спросила я.
Мне казалось из истории, что свадьбы играли всегда по осени. Но оказалось, что привязки нет, потому что короли и князья всё время воюют. Ну и, собственно, в любой момент с ними что-то может случиться.
Поэтому обязательно нужна жена, которая рожает наследников. И чем больше, тем лучше.
Я подумала, что так-то я рожать не против. Но вот как-то мне показалось, что рожать в этом времени будет непросто. Судя по всему, с медициной здесь не очень, так же как и с электричеством… И с туалетами.
Но второй шанс на жизнь искупал всё.
Наконец, спустя ещё несколько дней поездки по белоснежной равнине, мы достигли Северного княжества.
«А почему они северные? — подумала я. — У них вообще лето бывает?»
И спросила у Хельги. Та покачала головой:
— Да кто же знает-то про этих русов! Про то, как они живут, вообще никто ничего не знает. Но все говорят, что холодно у них. И люди здесь такие же холодные и суровые.
«Ага, — подумала я про себя, усмехнувшись тому, что время другое, а стереотипы те же, — и медведи ходят».
Дальше дорога пошла чуть веселее. После пограничной заставы вдоль дороги стали появляться деревни, где наш «свадебный поезд» сделал ещё несколько остановок.
Я с большим удивлением поняла, что русский я не знаю. То есть знаю, но тот русский, на котором говорили жители Северного княжества, показался мне иностранным языком. Самое опасное в этом было то, что многие слова были похожи на то, что я знала, но значение у них было другое.
Я спросила у Хельги:
— Хельга, а я не понимаю, о чём они говорят.
— Так вас же и не учили, ваше высочество, — грустно улыбнулась Хельга.
«Ну да, — подумала я, — я же за другого замуж должна была выйти». И снова решила спросить:
—А как же жених-то бывший? Расстроился?
Хельга снова потупилась, глаза опустила.
— Расскажи, — настояла я.
— Ваше высочество, но, если вы не помните, может быть, и не надо вспоминать?
— Нет, расскажи. Не волнуйся, —снова пришлось мне пообещать, — я уже не буду так расстраиваться.
— Так ему вместо вас вашу младшую сестру отдали. Сразу, как вот батюшка ваш решение принял, так и её и отправили. Говорят, уже в тягости она.
Служанка сжалась, видимо, внутренне ожидая, что я сейчас впаду в истерику или ещё хуже в панику.
Но мне-то было всё равно. Для меня этот король Норгалии был просто кусочком сна, симпатичным молодым пареньком, не более того.
Хельга расслабилась:
— Видать, и вправду боги смилостивились, и вы больше не переживаете.
На всякий случай, чтобы снять подозрение, я сказала:
— Конечно, у меня сохраняется обида на батюшку. Но если я ничего не могу изменить, то зачем переживать? Нужно смотреть вперёд. Язык вон надо бы подучить.
— Ой, да вы что? Мы же толмача взяли! Он с вами останется!
— Толмач, это хорошо. — я улыбнулась. — Хельга, ну вот только слышать и понимать, что о тебе говорят в чужом месте — это гораздо лучше.
И, судя по тому, как Хельга улыбнулась, мы с ней друг друга поняли правильно.
Наконец вдалеке показались высокие каменные стены.
— Вон, глядите-ка, глядите! — подъехал к карете и постучал в окошко хёвдинг Ругенвальд. — Доехали! Добрались, ваше высочество! Вон уже и стены Вышгорода!
А к концу поездки уже неплохо знала всех, кто со мной едет, Ругенвальд был главой дружины, которую мне выделили отец, воины назывались хирдманами, а дружина хирдом, а вот Ругенвальда величали хёвдингом.
«Ну, здравствуй, — подумала я, — моя новая старая родина. Посмотрим, как ты меня примешь. Благосклонно? Или придётся опять выгрызать своё место под солнцем?»
Через час наш обоз подъехал к воротам. Ворота были открыты, но дорогу нам преградили стражники. Долго выясняли, кто едет и зачем.
Я удивилась: если невеста едет к князю, так неужели стражники не предупреждены?
Но спустя час нас всё-таки пропустили. Здесь на улицах уже было больше людей, лавки какие-то; несмотря на мороз, какие-то товары даже были на них разложены.
Вдруг над городом запел колокол.
«Надо же, как символично получилось, — подумала я. — Не успела я въехать, а меня уже колоколами встречают».
Чем дальше они проезжали в город, тем выше становились терема. Низ у домов был каменный, а верх деревянный. Кстати, такая же архитектура была и у забора.
Вскоре мы выехали на большую площадь, на которой стоял большущий терем, за не менее большими воротами.
«Почти дворец,» — хмыкнула я про себя.
Моя повозка остановилась, и на этот раз не служанка, а хёвдинг Ругенвальд помог мне выбраться.
Я вышла на площадь и огляделась. Колокольный звон уже затих. И я взглянула на высокие ворота, за которыми, как я поняла, скрывался княжеский дворец.
Вот только что-то никто не встречал заморскую принцессу.
Я повернулась, посмотрела на Ругенвальда. У него на лице было растерянное выражение.
— Ругенвальд, — сказала я (за эти несколько дней, что мы ехали, поняла, что я ко всем обращалась по именам, а вот ко мне все обращались с именованием титула), — что-то не так. Может быть, мы городом ошиблись?
Мужчина растерянно улыбнулся:
— Сейчас узнаем, ваше высочество. Не переживайте.
И, кивнув нескольким своим солдатам, железной перчаткой заколотил по воротам. Вскоре раздался крик:
— Что надо?
И я вдруг осознала, что эту фразу я поняла.
«О! — подумала я радостно. — Первый шаг к освоению языка сделан!»
— Её высочество принцесса Шверии приехала к своему жениху, северному князю! — сказал Ругенвальд.
Вслед за ним эти слова повторил толмач. Правда, в переводе толмача это не так торжественно прозвучало. И я ещё раз подумала, что это знак того, что язык надо срочно учить.
Около ворот, перед въездом во двор княжеского терема, нас продержали ещё полчаса. Время я определяла примерно, по ощущениям, потому как часов-то не было.
Но в конце концов ворота распахнулись, и мы въехали во двор.
Двор был большой. На ступеньках самого терема стояла высокая красивая женщина в красной шубе. Ну, то есть это была шуба, но обшита она была каким-то красным материалом, отчего создавалось ощущение роскоши. И шапка, похоже, у неё была из того же меха
«Соболья, что ли?» —мелькнула у меня мысль, которая могла сформироваться у человека с классическим советским образованием.
Рядом с женщиной стояла группа мужчин. Их было четверо. Они тоже были в шубах и шапках.
«Похоже, — подумала я, — это бояре», — и почему-то обрадовалась, потому что решила, что будь я настоящей шверийской принцессой, то про бояр бы не знала.
Я стала подниматься в сопровождении своих людей по лестнице. И когда я уже подошла ближе к последней ступени, то обнаружила, что женщина эта, не очень молодая, но пока и не старая, что-то около сорока лет, может, чуть больше, стоит на самом краю самой верхней ступени.
И я вдруг поняла, что это было сделано намеренно. Чтобы оставить меня стоять ниже, чем она.
«Да вот фига вам!» — сказала я себе и обошла стоявших возле княгини бояр. И только когда встала на тот же уровень, что и встречавшие меня, ласковым голосом пропела:
— Доброго всем дня!
С чего все начиналось можно прочитать на сайте Литнет здесь по синей ссылке