Солнце стремительно клонилось к закату, вечер слишком торопился занять свои позиции. Рабочий день заканчивался, позади три деревни, а Тамаре оставалось еще развести почту по своему посёлку.
Тамара уже полчаса монотонно ехала по неровной, местами изрядно поврежденной огромными колесами тракторов во время дождей, витиеватой проселочной дороге. Путь ее проходил мимо полей и лугов, мимо леса, богатого грибами и ягодами для тех, кто не боится волков. Старый конь под ней подскакивал на кочках, кряхтел всеми своими шарнирами и стонал, в надежде на отдых, а еще безжалостно бил по пятой точке, показывая хозяйке всем своим поведением, выбирать более удобную дорогу для поездки, поровнее. тело стонало от тряски. Но уж лучше так, чем пешком. Намотаешься за день по деревням, к вечеру ног не чуешь, а на велосипеде такая красота – сиди себе и песни пой, да и сумка, наполненная газетами, висевшая на руле не тянула плечо. А главное - быстро, ибо девиз сельских почтальонов гласит так: несмотря ни на что доставим вашу корреспонденцию быстро и четко в любую точку России. Первой на пути почтальона находилась резиденция деда Полякова, жившего на отшибе, но привечавшего любого усталого путника, страждущего от душевных передряг, либо совсем пропащего.
Дед Макар жил на самом краю села, рядом с лесом, опоясывающим его тыльную часть огорода, густым непроходимым кустарником, над которым возвышались огромные ели. Остальная часть участка была огорожена дощатым забором, прогнившим в некоторых местах из-за старости и позволяющего чужим козам беспрепятственно посещать его грядки с капустой и свеклой. Иногда заскакивали в огородную вотчину свиньи, беспощадно роющие картофельные ряды. Рядом бродили куры, которые сами решали, когда им лезть в курятник, а когда рыться в придорожной канаве.
Хотя они с удивительной четкостью несли для него отменные яйца. Единственный продукт, который он употреблял по утру, спросонья, прямо сырыми, в хлеву, без соли, вдыхая неотделимые запахи сельской жизни. Тут же под ногами терся кот Вахтанг, прозванный так дедом за его шикарные усы, а не за то, что он спустился с гор. Так как рядом, на десять верст с гаком гор было не найти, одни повети, забитые сеном. Зато мышей, хоть отбавляй.
Макар жил один, людей сторонился, хотя к нему часто захаживали местные мужики пофилософствовать вдали от отчего дома, пока жены работали в огородах, на прополке нескончаемой картошки, да лука. К деду они не совались, боялись его пронзительного взгляда и выводов, которые он делал, глядя на них.
Лучшего места для стоящего осмысления жизни было не найти.
Во – первых: далеко от мирных жителей, во- вторых от дороги, а в третьих: у деда можно было расслабиться и не чувствовать себя на дне, так как широкая душа деда принимала любого сирого, страждущего, убогого с особым трепетом, особенно, если у него с собой имелась бутылочка живительной жидкости, или любого спиртного от вина до коньяка, не брезговали они и сивухой.
Тогда стол ломился от яств. Откуда –то появлялись чашка квашенной капусты, миска соленых груздей, огурцы в рассоле – это для подъема сознания и воли на следующий день и обязательно килька в томатном соусе. Она так мило сочеталась с картошкой в мундирах.
- Интересно! А почему она в мундирах? – Спрашивал пьяный Колька, откусывающий край картошки вместе с кожурой, - у нее же нет погон, и вообще, какого она тогда звания?
- Это не имеет значения, - выставив палец вверх, твердил дед ,который никогда не пьянел - главное без нее жизни нам нет. Значит, она важна нам, как причина жизненных сил и энергии на день.
- Ну, ты мудрец!
- А то!
Ветхая кособокая калитка, едва державшаяся на одной ржавой петле, с шумом открылась, встав криво. На дорожке стоял Семен.
- А Сенька, заходи, гостем будешь.
- Я за... – Нервно огрызнулся он, углубленный в свои тяжелые мысли. У него снова сломался трактор, и он целый день провел в мастерских, пытаясь реанимировать свою развалюху. Но сердце железного коня барахлило не шуточно и он бросил свои мизерные попытки вернуть друга к жизни. Теперь ждал обещанных запчастей, которые прибудут со дня на день, а значит где –то через неделю по его подсчетам. Вот чтобы зря не терять драгоценное время попусту, решил отсидеться на задворках села.
- Денег нет!
- Да за советом я, говорю.
- Тогда заходи.
Ему сразу налили стакан водки, и он вежливо крякнув, выпил махом, занюхав рукавом рубахи, остро пахнущим смесью солярки и масла.
- Могёшь!
- Не могёшь, а можешь! – Поправил он и присел на край скамьи, потянувшись за огурцом.
- Итак, мы ждем!
- А чё? Я вот думаю, романтика тут у вас такая, красота, тишина. А вы мечтали о чем –то другом? О космосе, например. Что там, наверху, на просторах вселенной происходит.
- Ты здесь осмотрись для начала.
- А я и смотрю, пашу с утра в поле, от реки туман ползет в лощины, птички просыпаются, зайцы скачут, а я все пашу, пашу. Урчит трактор мой, природу только портит.
- Как же он портит, ежели ты, землю пашешь, хлеб растишь.
- А может это не главное, может жениться мне уже пора! – Заявил он.
- Дело хорошее, добровольное. Один вопрос: на ком?
- Да думаю вот. У нас, конечно девчата хорошие, но все не то. Мелкота! Мне нравится … вооо, - он выдвинул руки вперед, обозначив размер женской груди, а губы чтоб, воооо, - выпятил свои тонкие губы вперед, - а еще чтоб жо…, ну вы меня поняли, воот такая была. А ноги, как у газели.
Дед, прищурившись, наблюдал за Сенькой.
- Ты брат жестко гнешь, где же мы тебе такую красоту неземную найдем в наших краях, тут только природа родит, а мы с Колькой не можем. Задачка, однако. Накось, выпей, а там и подумаем сообща. Жениться это тебе не с крыши прыгать.
- С крыши прыгнешь - ноги сломаешь, а не ту невесту возьмешь, тут тебе вся судьба наперекосяк полезет. Тогда только петля. – Уныло пропел Николай, вспоминая свою суженую, давшую по лбу половником только за то, что он грязными от мазута руками полез ее обнимать. Хотел любовь свою показать, соскучился после работы, а она поварешкой... по ласке. Обиделся, ушел из дома. Он нанизал гриб на вилку, и присмотревшись левым глазом, прошипел, - что глядишь? А я тебя сейчас вот так, - он дико хохотнул и всунул его в рот, словно это была жена.
- Не надо о грустном. – Похлопал его по плечу дед. - Мы разберем твой вопрос позже. Сейчас Семен.
А Семен уже упал головой на стол и видел сон. Ему снились пышногрудые красавицы актрисы, с осиными талиями, ногами от ушей, именно то, что он желал всю жизнь и все, как одна - голливудские.
Эми Адамс гладила его по голове, прижимая к груди, в высокой копне сена, собранной на лугу, Мег Райан, одетая в русский сарафан, самолично поднесла ему блюдо с солеными огурцами, хлебом и стаканом мутного самогона бабы Раи. Только она гнала такой забористый, молочного цвета, чтобы знать свою марку и не перепутать с соседской. Более прозрачной. Руки Кэмерон Диас нежно скользили под рубашкой по спине. От ее острых ноготков по всему телу бегали дикие мурашки с верху вниз, а Шарлиз Терон, в прозрачной тунике и высоком кокошнике, изгибалась перед ним в эротическом танце и все с улыбкой, нежной мягкой, подмигивая игриво под звуки невидимой скрипки. Он видел эти милые нежные руки: две, три..., десять, "ОГО!", которые тянулись к нему из хоровода новых красоток, прибывающих на свидание лично к нему, в колхозную копну.
Пока мужики смотрели на мирно посапывающего Семку, в калитку уже вошла Тамара. Она прислонила свой велосипед к забору.
- А что дед Макар, у тебя опять заседание совета мира?
- Ооо! Тамарочка! Давно тебя не было видно в наших краях. - Засиял дед молодецкой улыбкой, - с чем пожаловала к старику?
- На вот, новости почитай, - протянула ему газеты из сумки.
- Писем нет?
- Пишут пока. А Семка уже того, не выдержал?- Она ласково запустила в его, давно не стриженную шевелюру, руку и потрепала слегка.
Сенька, ничего такой - симпатичный парень, причмокнул губами и замурлыкал, как мартовский кот, в его сновидениях в этот момент по волосам его гладила сама Анджелина Джолли, от чего он млел и дрожал всем телом.
- Слабый он. Ему бы жену хорошую, он бы ее любил, и вся дурь ненужная, - он обрисовал рукой силуэт женщины в воздухе, словно лично проводил рукой по телу выдуманной Семкиной красотки, - из его мозгов вышла. А так пропадает почем зря.
- Так пусть женится! - Посоветовала Тамара.
- Верно говоришь, только кому он нужен такой? Пропащий! Тут нужно тонко все сделать!
- Я бы взяла. - Она взглянула на всех вопрошающе. - А чё! Одной – то знаете как плохо. Никто тебя дома не встречает, никто не поговорит. А ночью? Вообще страшно, особенно грозу я боюсь.
- А по тебе не скажешь.
- Чего не скажешь?
- Что ты трусиха.
- Ха! Все чего нибудь боятся. Вот ты дедуня тоже боишься. – Она шутя погрозила ему пальцем.
- Чего это?
- Так тишины. Все время с мужиками сидишь.
- Верно! – Он хлопнул себя по лбу. - Бери Сеньку себе, не прогадаешь.
- Он же спит, тем более пьяный в стельку. - Она разочарованно жевала огурец.
- Так бери, пока теплый. Он весь в твоих руках теперь.
- Пластилин, лепи, что хочешь. - Поддержал Колька.
- А ты его и вези к себе, пока он лыка не вяжет, а там сама. Сможешь удержать – твой, а коли нет – мы тебе не помощники.
Тамара задумалась. Ей уж тридцать пять, часики тикают, время бежит, а мужа не было и нет - поди сыщи ветра в поле. Все в городе сидят, ищут хорошей жизни. Детей хочется понянчить, да и ночью спину мужскую почувствовать, храп мужской услышать рядом, он же для нее вместо оркестра будет звучать.
Петух нервно хлопал крыльями, возмущаясь нарушению спокойствия... Куры кудахча, разбежались по двору, когда дед, немного прихрамывая, прикатил тачку.
- Бери, потом вернешь.
- А лисапед?
- Да кто его здеся тронет. Дддавай! – Он махнул рукой, благословляя, как в церкви.
Семку бережно подняли и уложили в тачку. Под голову подсунули сумку с газетами. И поехал он, обнимая Шерон Стоун, со скоростью четыре километра в час, навстречу своей мечте. Он мирно посапывал и постанывал от удовольствия, когда девушки во сне садили его в белоснежный лимузин, поили шампанским, обливая прохладной влажной пеной рубашку и целовали смачно в самые губы.
Тамара озиралась по сторонам, чтобы случайно не увидели соседки, как она завозит во двор безжизненное тело молодого супруга. Прикрыла калитку и потащила его в дом. Обмыла теплой водичкой, положила на перину пуховую. Укрыла одеялом стеганым и принялась печь пироги.
Семка во сне получал очередную добрую дозу услады своих красавиц, только запах чего- то знакомого все больше и больше бередил нос. Это доставала из печи готовые румяные пирожки Тамара.
Он дернул носом, открыл тяжелые веки и реальность стала осязаема для молодого организма. Голова кружилась, и, в этой пляске потолка и пола он увидел ее.
- Проснулся соколик? - Ласково коснулась рука Тамары Сенькиного плеча.
Сенька вскочил и опрометью, в чем был, кинулся в сени, а оттуда между придорожными кустами и высокого репейника метнулся к деду.
- Ты откуда такой некрасивый? – Строго спросил дед. Сенька в одних трусах стоял у стола и уже тянулся к стакану с водкой. Махом опустошил его и занюхал запястьем своим, дивно пахнущим лавандовым мылом.
- Я хотел вооо…, а там ООО! Этто не мое!
- Ну, я бы не стал так категорично утверждать. Она же прекрасная женщина!
- Так у нее это, воо-от такая талия!
- Талия тут ни при чем. Смотри глубже. Впрочем, у каждого человека свой вкус и оспаривать красоту с плебеями я не намерен.
- Не обзывайся!
- А она тебя пьяного подобрала… - Заметил Колян.
Тамара сидела у окна.
Был обычный летний день, ничем не примечательный из тысячи прожитых в одиночестве дней. Пели птицы, носили в гнезда пропитание птенчикам, суетились, заботились, а она всегда одна: на улице, в доме, на работе. Словно липкой паутиной, оплело ее одиночество по рукам и ногам, продыху от него нет!
Когда-то и она была милой стройной девочкой, мечтающей о высокой любви. Провожала в армию Андрея Рогова, веселого шустрого одноклассника, назойливо волочившегося за ней два последних класса. Уж так он ее целовал, обнимал, просил ждать верно. Запоминая каждую ее улыбку, губы, глаза... Она ему ежедневно писала нежные письма, и летели они по просторам страны прямо к любимому. Посылала засушенные полевые цветы и частичку своего сердца, что с любовью вплетала в заветные строчки. Даже купила яркую помаду в сельмаге и всякий раз ставила личную печать в конце письма своими жирно накрашенными губами. Это была ее верность, любовь и почтение солдату.
Первые полгода приходили желанные ответы, она читала, плакала, держала письма под подушкой, целуя бумагу, которую держали руки ее Андрея.
Но писем становилось все меньше. Приходили они все реже, пока их не стало совсем. Она забила тревогу.
Пошла работать на почту, чтобы никто не смог перехватить любовные весточки, слышала она про такое и не раз. Но…
Через год Андрей привез домой другую невесту…
-Брошенка, - шептали ей вслед подруги. И это слово осталось с ней, как огненная печать на лбу, отгоняло любого пришлого жениха.
Она тряхнула головой, обрывая свои тяжелые мысли. В горести своей, сложив натруженные руки на коленях, рассматривала их. Грубая кожа от тяжелой работы, мозоли от топора, которым ежедневно колет она поленья к зиме, носит воду из колодца, полет сорняки в большом огороде, прущие, как на дрожжах. А осень придет, картошку копать надо. Опять труд. Грибы собрать, ягоды в лесу, варенье наварить, капусту засолить. И так круглый год. Тут не до маникюра. Она вздохнула тяжело и принялась стричь едва отросшие ногти, а потом налила себе чай с облепихой и принялась за румяный пирожок с мясом. Это была ее любимая еда, нервный успокоитель во все времена, наподобие валерьянки.
Топор звонко колол распиленные чурки. Она наклонилась, откинула поленья к куче и поставила новый чурбачок.
- Кхе, кхе! – Услышала она и остановилась в размахе рук.
В старых дедовых штанах и рубахе стоял у калитки понурый Сенька.
- Тома! Ты прости меня. Я испугался утром.
Он помолчал.
- Думал, где это я, как попал сюда?
Она с интересом смотрела на него, все еще сжимая в руках топор. Ждала? Чего, сама не знала.
- Ты хорошая Тома, добрая.., и красивая. А я… я к тебе вот, пришел. Совсем!
- Тогда…, может…, чаю?
Он несмело переступил границу двора, теперь он здесь хозяин!
"То что мы видим, зависит от того, как мы смотрим!" - риторический совет, открывающий нам суть всей жизни. Присмотритесь получше к своим знакомым и вы увидите нечто большее, чем есть на самом деле. Мир не так плох, если относится к нему с пониманием
Удачи всем и счастья!