В памяти поколения, заставшего Советский Союз, надежно закрепился стереотип о «вечной» технике прошлого. Принято считать, что раньше промышленность выпускала продукцию небывалой надежности, которая служила верой и правдой десятилетиями, выгодно отличаясь от хрупких современных изделий. В подобных утверждениях присутствует рациональное зерно, но оно нуждается в серьезных уточнениях и оговорках. Бесспорно, холодильные агрегаты марки «ЗИЛ», сошедшие с конвейера в шестидесятые годы, до сих пор исправно морозят на дачных участках, а тяжеловесные утюги из чугуна и пылесосы «Ракета» становились настоящими семейными реликвиями. Но в ту же самую историческую эпоху сформировался и прямо противоположный тренд: телевизионные приемники, требовавшие постоянного вмешательства мастера, и стиральные машины-автоматы «Вятка», которые выходили из строя едва ли не чаще, чем успевали отстирать белье.
Как могло случиться, что в рамках одной страны и одного временного периода сосуществовали столь разные стандарты качества? Разгадка кроется не в мифической «советской добротности», а в сложном взаимодействии технологических укладов, особенностях мотивации труда на производствах и уровне технической сложности самих приборов.
Легенды о советской технике-долгожителе, как правило, строятся вокруг устройств, отличающихся исключительно простой конструкцией. Их главным преимуществом было отсутствие навороченной электроники и минимизация числа подвижных сочленений. Наиболее показательный пример — холодильник «ЗИЛ». Производственный процесс этих агрегатов развернулся на Московском заводе имени Сталина (позже переименованном в честь Лихачева) в 1951 году с модели «ЗиС Москва ДХ-2». Эти изделия представляли собой настоящих промышленных «тяжеловесов»: их масса могла достигать 90 килограммов, а конструкторская мысль базировалась на использовании первоклассных материалов — толстого металлического листа для корпуса и стойкой эмали.
Феноменальная живучесть «ЗИЛов» объяснялась конструкцией их компрессора. Он отличался незамысловатостью, высокой ремонтопригодностью и колоссальным запасом прочности, будучи рассчитан на многолетнюю беспрерывную эксплуатацию. Внутреннее пространство не содержало замысловатых электронных модулей управления, способных выйти из строя. Ломаться там было попросту нечему, и владельцы в шутку говорили, что единственный элемент, требующий замены за все время службы, — это лампочка внутри камеры. Эта надежность имеет документальные подтверждения: даже в начале двухтысячных годов на завод обращались хозяева холодильников 1951 года выпуска с просьбой подыскать резиновый уплотнитель, который рассохся за полвека использования. Не только «ЗИЛ», но и иные бренды, например, «Саратов», выпуск которого стартовал там же в 1951 году на Саратовском электроагрегатном производственном объединении (СЭПО), стяжали славу безотказной техники. К 1960 году предприятие производило уже полмиллиона этих агрегатов ежегодно, и многие из них, переместившись на дачи, трудятся и по сей день.
По аналогичному принципу конструировались и другие «ветераны быта». Возьмем, к примеру, пылесос «Ракета». В эру, когда дизайнерские решения нередко черпали вдохновение в космических свершениях, этот аппарат своими обводами действительно напоминал часть космического корабля. Но определяющим было не внешнее сходство, а его устройство. Корпус «Ракеты» изготавливался из металла, что делало его практически неуязвимым — он не давал трещин от ударов и не коробился. Внутри размещался производительный электродвигатель и вентилятор. Отсутствие пластиковых фиксаторов, сложных фильтрующих систем и электронного управления превращало этот пылесос в «неубиваемый». Он мог эксплуатироваться десятилетиями, обладал функцией выдува, которую сегодня выдают за новейшую технологию, и применялся хозяйками даже для самых пыльных работ, например, для побелки потолочных перекрытий.
Малогабаритные бытовые электроприборы, такие как утюги, тоже превратились в символы долговечности. Ранние модификации, производившиеся в пятидесятые и шестидесятые годы, отливались из тяжелого чугуна и весили более трех килограммов. Массивная подошва длительно и равномерно аккумулировала тепло, что позволяло качественно разглаживать даже плотные материалы. Сердцем советского утюга был биметаллический терморегулятор — примитивная механическая система, отказы которой случались крайне редко. Внутри не имелось сложной электроники — лишь мощный трубчатый электронагреватель, лампочка-индикатор и крепкий корпус. Такой утюг мог выдержать падение с высоты и продолжать функционировать, что и породило миф об их «неистребимости».
Кардинально иная картина наблюдалась в секторе сложной радиоэлектронной аппаратуры — телевизорах и магнитофонах. Здесь, вопреки кажущейся мощи советского промышленного комплекса, ситуация складывалась далеко не столь благополучно. Проблема коренилась не в неспособности инженеров разрабатывать качественные устройства. Нередко схемотехнические решения заимствовались у мировых лидеров и были достаточно передовыми для своего периода. Основная трудность таилась в комбинации факторов, связанных с производственными процессами и качеством элементной базы.
Ключевой причиной регулярных неисправностей являлось скверное качество комплектующих. В Советском Союзе сложилась негласная, но жесткая иерархия распределения электронных компонентов. Самое лучшее, что могла предложить промышленность, в первую очередь направлялось на оборонные предприятия и в космическую отрасль. То, что было несколько хуже, — на прочую военную и индустриальную аппаратуру. А весь остальной, часто откровенный брак либо компоненты с характеристиками на пределе допустимого, поступал на заводы, выпускавшие товары народного потребления. Изготовитель оказывался привязан плановой системой к определенному поставщику. Например, заводу «спускали сверху» предписание закупать львовские кинескопы и ереванские конденсаторы. Кинескопы могли быть еще приемлемыми, а вот конденсаторы, даже новые, нередко не выдерживали и гарантийного срока, выходя из строя из-за температурных колебаний или попросту «высыхая» со временем.
К этому примешивалась невысокая культура производства и стремление выполнить план любой ценой. Рабочие на сборочных линиях получали заработную плату не за качество, а за число собранных изделий. Это провоцировало такое явление, как «ложные пайки» — когда контакт внешне выглядел нормально, но фактически обеспечивал ненадежное соединение, которое могло разрушиться от малейшей вибрации или по прошествии времени. Итогом становилась техника, обладавшая в теории приличной схемотехникой, но на практике выходившая из строя из-за производственных огрехов. Пытались исправить ситуацию, но делали это своеобразно. Вместо повышения качества сборки непосредственно на заводе, на государственном уровне приняли решение о формировании разветвленной сети фирменных сервисных центров. Проще говоря, проблему предпочли не ликвидировать, а создать структуры для ее быстрого устранения, повышая не качество, а «культуру ремонта». Нередко телевизор сразу после покупки попадал в мастерскую.
Отдельно стоит сказать о магнитофонах. Если в мощной электромеханике (как в холодильниках либо пылесосах) Советский Союз чувствовал себя уверенно, то в точном приборостроении наблюдалось отставание. Лентопротяжные механизмы даже в восьмидесятые годы нередко копировались с импортных образцов и не давали той стабильности и ресурса, какие обеспечивали японские аналоги. В сочетании с некачественными транзисторами, обладавшими большим разбросом параметров и чувствительностью к нагреву, это вело к тому, что отечественные магнитофоны стремительно теряли свои качества.
Особняком в этом перечне находится стиральная машина «Вятка-автомат», чей выпуск стартовал в 1981 году на кировском заводе «Электробытприбор». Аппарат стал результатом приобретения лицензии у итальянской компании «Merloni Progetti» (будущей Indesit). На предприятии смонтировали отдельную сборочную линию, закупив итальянское же оснащение. Первая партия из ста машин стоила дороже четырехсот рублей — огромные по тем временам деньги, но за комфорт советские люди готовы были платить.
С одной стороны, это был прорыв. Машина располагала двенадцатью программами, могла стирать, полоскать и отжимать белье практически без вмешательства человека. Те, кому посчастливилось ее приобрести, собирались всей семьей, чтобы полюбоваться на это чудо инженерной мысли в действии. С другой стороны, как только «Вятка» начала массово появляться в квартирах, проявились и ее недостатки. В газете «Известия» за 1983 год вышла публикация с красноречивым заголовком «Этот частый частный случай...», где детально описывались злоключения владелицы такой машины. Суть сводилась к тому, что «Вятка» выходила из строя часто. Отказывала как электроника, так и механические детали. Выходили из строя электроклапаны — резина в них набухала, и автоматика давала сбой.
В результате гарантийные мастерские оказались перегружены работой. При этом система обслуживания была выстроена так, что мастер приезжал лишь в определенный день недели, вне зависимости от срочности. Парадокс состоял в том, что ремонтники не были заинтересованы в качественном ремонте: чем больше поломок и повторных визитов, тем выше их заработок. Заводской брак, некачественные материалы и отсутствие обратной связи с покупателем привели к тому, что передовая по замыслу машина обернулась источником хронических неприятностей для счастливчиков, сумевших ее раздобыть. В противоположность примитивной активаторной стиральной машине, где ломаться было нечему, «Вятка», насыщенная автоматикой, угодила в ту же категорию, что и телевизоры — категорию сложной техники, к выпуску которой советская индустрия оказалась не готова.
Итак, феномен неодинакового качества советской бытовой техники находит объяснение не в расплывчатых категориях наподобие «прежде делали лучше», а в конкретных инженерно-экономических причинах. Холодильник «ЗИЛ», чугунный утюг либо пылесос «Ракета» были надежны потому, что являлись технологически примитивными. Это была силовая электротехника, где качество определялось толщиной металла и добротностью сборки, а сломаться там было попросту нечему. Их ремонт в случае нужды мог осуществить любой умелец с паяльником и отверткой в любой деревне.
Телевизоры, магнитофоны и стиральные автоматы «Вятка» принадлежали к качественно иному классу устройств. Их функционирование зависело от точной электроники, качественных датчиков и надежных пластмасс. И здесь советская плановая экономика, нацеленная на вал, а не на качество, с ее остаточным принципом снабжения «бытовухи» компонентами, потерпела неудачу. Заводы штамповали продукцию, которая была морально устаревшей еще на этапе разработки и технически ненадежной из-за низкого качества деталей и сборки. Потребитель же, не имевший выбора, вынужден был мириться с этим, оплачивая приобретение сложной техники не только деньгами, но и бесконечным временем, проведенным в очередях к мастерам из «Рембыттехники». Поэтому, вспоминая «вечные» советские холодильники, стоит помнить и о вечно ломающихся телевизорах — две эти реальности существовали в СССР одновременно.
Поставим лайк советской технике?