Мокрая, тяжелая от осенней слякоти детская куртка полетела Ирине прямо в лицо. Она едва успела перехватить ее руками, машинально прижимая к кремовой блузке. На светлой ткани тут же расплылось грязное серое пятно.
— Принимай вахту, бабуля, — звонко заявила Катя, втаскивая в тесную прихожую облепленный грязью чемодан. Следом в квартиру ввалился пятилетний Петя с красным сопливым носом. Мальчик жалобно хныкал, размазывая по щекам слезы вперемешку с уличной грязью.
— Катя, что происходит? — Ирина растерянно переводила взгляд с дочери на внука. — У меня вылет через три часа, а Борис уже ждет в машине у подъезда.
Катя раздраженно вздохнула и сбросила мокрые ботинки, заливая грязной водой светлый линолеум. — Ой, только не начинай свои драмы, мне лететь завтра в Эмираты по горящей путевке. Девчонки из агентства отдали тур за копейки, так что мне еще вещи собирать.
Ирина почувствовала, как привычное чувство вины тяжелым камнем ложится на плечи. Она всегда была должна: тянуть дочь после ухода мужа, оплачивать институт, помогать с Петей после быстрого развода. Вся ее жизнь состояла из бесконечных уступок ради чужого комфорта. — Дочь, мы с Борей планировали эту поездку полгода, это невозвратные билеты, — голос Ирины дрогнул. Она попыталась стряхнуть грязь с блузки, но только сильнее размазала влажное пятно.
— Ничего, твой ухажер не обеднеет, купит новые, — Катя усмехнулась, скрестив руки на груди. — А я мать-одиночка, мне отдыхать надо от этого бесконечного стресса.
Петя заплакал громче, хватая Ирину за штанину липкими ручками. Она машинально опустилась на корточки, расстегивая непослушные липучки на его ботинках, пока в кармане брюк настойчиво вибрировал телефон. Борис писал, что уже припарковался и просит спускаться.
— Катюша, давай я прямо сейчас переведу тебе деньги на профессиональную няню для Пети. Любую сумму, на все выходные, — Ирина выпрямилась, глядя дочери прямо в глаза.
Лицо Кати мгновенно перекосилось, а веселая небрежность сменилась жесткой обидой. — Чужую тетку к моему ребенку?! — голос дочери сорвался на возмущенный визг. — Ты родную кровь на штаны променяла! Катя схватилась за ручку своей дорожной сумки, и насквозь промокшее резиновое колесо мерзко скрипнуло по полу.
Резкий звук ударил Ирине по натянутым нервам, когда дочь начала зло катать багаж взад-вперед. Этот монотонный скрежет словно вскрывал старые нарывы, выворачивая наружу годы откровенно потребительского отношения. — Я всю молодость на тебя угробила, а ты решила на курорты летать, пока я тут зашиваюсь? — слова вырывались у Кати вместе со злыми слезами. Резина продолжала чертить по полу грязные полосы. — Катя, прекрати этот звук, я не могу просто так взять и отменить всё!
В ответ дочь дернула сумку на себя с такой силой, что та ударилась о стену, разодрав кусок обоев. — Пусть летит один, а ты обязана сидеть с внуком! — рявкнула Катя, агрессивно наступая на мать.
— Твое место здесь, у плиты, а не в самолетах! Ирина отшатнулась и случайно задела свой собственный аккуратно собранный светлый саквояж. Проследив за ее взглядом, Катя с презрительной ухмылкой процедила сквозь зубы колкую фразу. Дочь со всего размаха пнула материнскую дорожную сумку тяжелым грязным сапогом.
От резкого удара замок не выдержал, и на линолеум вывалились шелковая шаль, косметичка и темно-красный загранпаспорт. Вместе с документами на пол выскользнула синяя бархатная коробочка — заветный сюрприз от Бориса. Он очень просил открыть этот подарок только на борту самолета.
В глазах Кати мелькнуло мстительное удовлетворение, когда она заметила украшение. Дочь медленно подняла ногу и с силой опустила подошву прямо на нежный синий бархат. Раздался глухой хруст картона, а уличная жижа с протектора намертво впечаталась в ткань.
Привычная, годами воспитанная растерянность Ирины исчезла в одно мгновение, уступив место кристально ясной уверенности.
Она физически ощутила, как расправляются плечи, сбрасывая многотонный груз бесконечного материнского долга. Прямо сейчас эта болезненная история подошла к своему абсолютному финалу.
Ирина молча наклонилась, выдернула свой загранпаспорт из-под сапога дочери и брезгливо стряхнула с него песок. Затем она подняла раздавленную коробочку, крепко зажав ее в кулаке. — Куда ты собралась?! — возмущенно взвизгнула Катя, намертво загораживая собой проход к двери.
Ирина не произнесла ни единого звука, глядя сквозь дочь, словно той больше не существовало в ее реальности. Она сделала шаг вперед и хладнокровно поставила каблук изящной туфли прямо на центр пластикового корпуса Катиного чемодана. Дешевый материал с резким треском проломился внутрь под тяжестью ее веса.
Не обращая внимания на истошный вопль дочери, Ирина перешагнула через искореженный багаж и жестко отодвинула Катю в сторону. Она взялась за прохладную металлическую ручку замка и повернула защелку. Собрав всю свою решимость, Ирина с силой распахнула тяжелую входную дверь.