— Мам, ты только мешаешь, мы наняли молодую няню, — Андрей прислонился к дверному косяку, наблюдая, как мать моет посуду. — Давай без обид, но тебе лучше прямо сегодня собрать вещи и на лето переехать на дачу.
Слова сына прозвучали буднично, перекрывая шум льющейся из крана воды. Нина медленно ополоснула тарелку, поставила ее в сушилку и насухо вытерла руки кухонным полотенцем. Она слишком хорошо помнила их прошлые ссоры и панически боялась стать причиной развода в семье сына.
— Хорошо, Андрюш, я соберу вещи, — Нина даже не повернулась к нему, привычно проглатывая обиду. — Но можно я буду приезжать хотя бы на выходные, потому что очень соскучусь по внуку.
Ради сохранения иллюзии крепкой семьи она всегда выбирала худой мир. Лишь бы у них всё было хорошо, лишь бы Андрей лишний раз не раздражался.
— Опять ты за свое начинаешь! — голос сына мгновенно потерял теплые нотки, а брови недовольно сошлись на переносице. — Мам, ты просто не даешь нам дышать своим постоянным контролем.
Из коридора донесся мерзкий хлюпающий звук мокрой тряпки. Новая работница, имени которой Нина не успела запомнить, небрежно размазывала грязную воду от уличной обуви по линолеуму. Этот звук неприятно резал слух, раздражая своей откровенной бесцеремонностью.
— Я не пытаюсь контролировать, просто хочу иногда видеть мальчика, — Нина сделала шаг вперед, опираясь рукой о край столешницы. — И потом, на даче сейчас протекает крыша над верандой, мне в любом случае нужна будет машина для поездок за строительными материалами.
— Даше нужно будет возить мелкого в бассейн на твоей машине, не на автобусе же ей трястись! — Андрей почти сорвался на крик, раздраженно всплеснув руками. — Ты всегда думаешь только о своем комфорте, даже когда мы ради ребенка из кожи вон лезем!
В этот момент в кухню ввалилась девица лет двадцати, на ходу стягивая влажную от мелкого дождя куртку. От плотной ткани резко пахнуло сырым асфальтом и выхлопными газами, перебивая привычные домашние ароматы. Она не обратила на Нину ни малейшего внимания, продолжая лениво пережевывать жвачку.
На спинке кухонного уголка лежал небольшой сверток с белоснежной льняной рубашечкой для крещения внука. Нина кропотливо вышивала этот крошечный воротник вручную последние три недели, безнадежно портя зрение по вечерам. Девица не глядя швырнула свою грязную, мокрую куртку прямо на отглаженный светлый лен.
Нина смотрела, как грязный рукав безжалостно сминает идеальную вышивку, в которую она вложила всю свою заботу. Растерянность и страх быть отвергнутой матерью мгновенно улетучились, не оставив после себя даже следа. На их место пришла пугающая, абсолютно кристальная ясность происходящего.
Она вдруг увидела наглого, инфантильного сына, который поучал ее посреди квартиры, купленной на ее же сбережения. Увидела чужую девицу, вытирающую ноги о чужой труд, и окончательно осознала абсурдность своего положения. Нина не стала кричать или пытаться что-то доказать, она просто достала из кармана телефон.
— Мам, ты оглохла? Ключи на стол положи, Даше скоро выезжать, — требовательно бросил Андрей, делая нетерпеливый шаг в ее сторону.
Нина спокойно открыла мобильный банк, где числился ипотечный договор на квартиру сына.
Она выступала единственным заемщиком, потому что Андрею с его нестабильным доходом кредит бы просто не одобрили. Женщина медленно подняла взгляд на сына, искренне усмехнулась и решительно нажала на красную кнопку «Расторгнуть в одностороннем порядке».