Илья поправил бархатную бабочку и поднял бокал с дешевым игристым, демонстрируя его залу как королевский кубок. Неоновые лампы арендованного ресторана безжалостно резали глаза, отражаясь в вульгарной золотой кайме подаренного мне сервиза. Пятьдесят лет брака он оценил в шесть аляпистых фарфоровых чашек, из которых даже пить неудобно.
Всю жизнь я служила удобной декорацией для его грандиозных выступлений перед родственниками и коллегами. Он обожал широкие жесты на публику, но в быту методично выматывал нервы из-за каждой потраченной копейки. Я годами сглаживала углы и прятала собственную усталость, наивно полагая, что сохраняю семью.
Вчера вечером он уснул перед телевизором, оставив свой телефон разблокированным на кухонном столе. Я хотела просто поставить аппарат на зарядку, но экран предательски засветился от входящего сообщения. Зеленая плашка мессенджера от абонента «Викуся Ноготки» навсегда перечеркнула мой привычный, выстроенный годами мир.
В правом кармане моего твидового жакета сейчас нагревалась крошечная пластиковая флешка. Оригинальный накопитель с нашими скучными семейными архивами я заменила еще утром, пока муж самозабвенно наглаживал стрелки на выходных брюках. Мой план был холоден, расчетлив и не предполагал никаких истерик с битьем посуды.
— А теперь мой главный сюрприз для любимой жены! — театрально взмахнул свободной рукой Илья в сторону белого полотна на стене.
Наш взрослый внук Егор, сидевший за пультом управления проектором, послушно кликнул мышкой. Верхний свет померк, уступая место яркому лучу аппаратуры.
Вместо трогательных черно-белых фотографий нашей молодости на экране вспыхнул ядовито-зеленый фон чужой переписки. Буквы были огромными, я специально увеличила масштаб при копировании, чтобы даже родственники с заднего ряда не упустили ни одной детали. «Илюша, котик, меня тошнит от этих витаминов, когда ты уже разведешься со своей бабкой?» — гласила первая строчка.
Звон вилок мгновенно прекратился, гости замерли с недонесенными до ртов бокалами. Ухоженное лицо мужа стремительно приобретало оттенок тех самых уродливых розовых цветов на подаренном сервизе. На экране тем временем появилось мутное фото с аппарата УЗИ и лаконичная подпись про будущего наследника и просьбу перевести денег на карту.
— Галя, это какой-то дурацкий розыгрыш, мне кто-то подкинул этот телефон! — истерично дернул галстук Илья, пытаясь выдавить снисходительную улыбку. — Это обычный монтаж, сейчас молодежь вечно в интернете всякие гадости рисует.
Я не стала срываться на крик или оправдываться перед собравшимися гостями. Мой голос звучал совершенно спокойно, когда я посоветовала ему внимательнее относиться к расходам своей молодой пассии. Иллюзия идеального брака рассыпалась прямо на глазах, обнажая уродливую правду его двойной жизни.
— Ты позоришь нас перед приличными людьми, выключи эту дрянь немедленно! — прошипел он, попытавшись схватить меня за локоть. Его лицо перекосило от бессильной злости.
— Мы уже всё обсудили вчера, Илья. Просто ты об этом еще не знал, — я сделала шаг назад, брезгливо уворачиваясь от его хватки.
На белом полотне высветилось следующее сообщение. Там девица жаловалась на мои пересушенные котлеты и предлагала заказать роллы.
— Илья, мама готовит великолепно, — громко хмыкнула наша дочь Маша с соседнего столика, демонстративно отодвигая тарелку. — А роллы тебе категорически нельзя, ты же на прошлой неделе жаловался на обострение язвы.
По залу прокатилась волна перешептываний. Кто-то на галерке откровенно и злорадно усмехнулся.
Илья начал метаться возле экрана, пытаясь загородить полотно своей широкой спиной. Текст переписки безжалостно отпечатывался прямо на его светлом пиджаке.
Он выглядел мелким, суетливым и совершенно нелепым в этих ярких лучах чужих откровений. Моя многолетняя привычка всё терпеть ради сохранения его репутации испарилась без остатка.
Я взяла со стола тяжелую коробку с подарочным картоном и шагнула к растерянному мужу. — Забирай свой роскошный дар, — я всунула упаковку с сервизом ему прямо в руки.
— Оставишь в качестве первого взноса на коляску своему будущему наследнику. Он хлопал глазами, прижимая к груди дешевый фарфор, а его фирменная самовлюбленная ухмылка исчезла навсегда.
Я не стала дожидаться новых неуклюжих оправданий. Просто развернулась и пошла к выходу, четко отбивая шаг каблуками по паркету.
Выйдя из душного зала в прохладный вечерний коридор, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Жертвенность всегда обходится слишком дорого, но сегодня я наконец-то аннулировала этот пожизненный долг. Нужно успеть сменить дверные замки в моей квартире до того, как этот позорный банкет подойдет к концу.