— Ты что, выгоняешь меня? — закричал муж. — Из моего собственного дома? Ты в своем уме?!
— Это не твой дом, Миша. Это квартира моей бабушки. Твои здесь только вещи. И я соберу их до вечера.
Михаил опешил.
— С ума сойти! Из-за какого-то детского утренника!
— То есть как это — их не будет? Ты сейчас шутишь, Люся?
— Никаких шуток, — Люся говорила совершенно спокойно. — Это первый день рождения нашего сына, ему исполняется год.
Я хочу нормальный, спокойный праздник в кругу семьи. Без суеты. И без чужих детей.
— Чужих? — взревел Михаил. — Мои дети для тебя чужие?
Алина и Денис — мои дети, Люся. И они такие же члены семьи, как и твой сын. Как и твоя дочь, которая, между прочим, на празднике будет!
— Моя дочь живет с нами, — Люся пожала плечами. — А твои дети — это твоя прошлая жизнь. И да, я не хочу, чтобы они приходили.
— Почему? Объясни мне, почему? Что они тебе сделали? Девочке одиннадцать, пацану восемь. Они что, торт твой съедят?
— При чем здесь торт? Миша, ты сам прекрасно знаешь, как все пройдет. Они придут, и все начнется крутиться вокруг них.
Твоя мама тут же забудет про именинника. Она будет охать и ахать над Денисом, проверять, не похудела ли Алина.
Твой отец потащит их играть в приставку. Ты сам будешь носиться вокруг них, потому что у тебя вечное чувство вины перед бывшей женой.
А наш ребенок? Для кого мы этот праздник делаем? Для годовалого малыша, который будет сидеть в манеже, пока вся родня развлекает твоих старших?
Я хочу праздник для нашего общего ребенка. Чтобы все были с ним. Понимаешь?
— Значит так, — тихо произнес он. — Либо мои дети будут на этом дне рождения, либо меня там тоже не будет. Выбирай.
— Ты ставишь мне ультиматумы? Из-за того, что я хочу один день в году посвятить нашему малышу?
— Я все сказал! — рявкнул Миша.
Он развернулся и вышел.
— Миша, не смей уходить вот так! — Люся крикнула ему вслед, но муж даже не обернулся.
Целую неделю Миша не звонил, не писал и не возвращался домой.
Он жил у родителей, исправно читая сообщения от Люси с просьбой купить памперсы или питание их общему ребенку, молча переводил деньги ей на карту.
Люся же не понимала, в чем виновата. Шесть лет она пыталась выстроить идеальную семью.
Когда они только поженились, ей казалось, что наличие детей от предыдущих браков не станет проблемой.
На тот момент у нее уже была дочь, спокойная и рассудительная девочка. У него — двое погодков.
Первые годы все действительно было сносно, но чем дальше, тем отчетливее Люся понимала: она делит мужа не только с его детьми, но и с его бывшей женой, с его матерью и с его вечным чувством вины.
***
Как-то вечером Люсе позвонила свекровь. Она глубоко вдохнула, переложила спящего малыша в кроватку, накрыла его легким пледом и на цыпочках вышла в кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
— Да, Алла Георгиевна. Добрый вечер.
— Здравствуй, Люся, — поздоровалась та. — Как там мой внук? Что делает?
— Спит. Все хорошо, спасибо.
— Спит — это правильно, — Алла Георгиевна выдержала театральную паузу. — Люся, девочка моя, ты же понимаешь, зачем я звоню.
Миша живет у нас уже неделю. На нем лица нет. Мальчик извелся весь…
— Мальчик хлопнул дверью и бросил жену с грудным ребенком, — сухо парировала Люся. — Ему тридцать шесть лет, Алла Георгиевна.
— Ну не горячись, не горячись. Он отец. Хороший отец. Он любит всех своих детей одинаково. А ты сейчас пытаешься вбить клин между ним и старшими.
Зачем ты так, Люсенька? Дети же не виноваты, что у них родители разошлись. Им и так тяжело.
Люся прикрыла глаза.
— Тяжело? Алла Георгиевна, он каждые выходные забирает их к вам. Вы их видите чаще, чем я вижу свою родную мать.
Каждое лето, на все три месяца, вы увозите Алину и Дениса на дачу, Миша ошивается там все выходные. Вы с них пылинки сдуваете.
Какая травма? У них две семьи, которые их облизывают с ног до головы.
— Это наша обязанность! — свекровь тут же потеряла самообладание. — Мы должны компенсировать им отсутствие нормальной, полноценной семьи. И Миша должен.
А ты эго..истка, Люся. Ты родила и теперь хочешь все одеяло перетянуть на себя.
— Я хочу отпраздновать годик своему ребенку без чужих капризов! — Люся тоже разозлилась. — Я хочу, чтобы хоть один день мой муж смотрел только на нашего малыша! А не бегал с телефоном, отвечая на звонки своей бывшей жены.
— Надя звонит по делу. У нее дети на руках.
— Да что вы говорите! — Люся горько усмехнулась.
И перед глазами живо всплыла картина месячной давности…
Был конец августа, они ехали с дачи. Грудной ребенок плакал в автокресле от жары, кондиционер не справлялся.
Мише позвонила Надя, ее пронзительный голос был слышен даже через динамик телефона, который муж судорожно прижимал к уху.
— Миша, мне срочно нужны деньги на форму! И рюкзаки! Дети в обносках в школу пойдут?
Ты плохой отец, тебе вообще плевать, как они выглядят!
Миша тогда начал мямлить, извиняться, а Люся сидела рядом, кусая губы от досады.
— Алла Георгиевна, он платит алименты. Регулярно. У Нади хорошая зарплата. Летом дети полностью на вас, она на них не тратит ни копейки за три месяца!
А в конце августа она звонит и требует еще денег, сверху. И он дает!
Он отрывает от нашего бюджета и отдает ей, потому что боится, что она снова назовет его плохим отцом.
— Деньги сегодня есть, а завтра их нет, — назидательно произнесла свекровь.
— А ночные звонки? Вы знаете, что она может позвонить в два часа ночи? У нас малыш только-только засыпает, а у нее, видите ли, кран потек, и ей срочно нужен совет, как перекрыть воду!
И Миша вскакивает и полчаса висит на телефоне, объясняя ей, где вентиль!
— Надя одинокая женщина...
— Она не инвалид! — рявкнула Люся. — А та история возле торгового центра? Помните?
Люся не могла забыть тот день до сих пор. Надя попросила Мишу забрать детей после выходных не из дома, а от торгового центра.
— Я тут присматриваю им обувь, подъезжайте, заберете, — заявила она.
Люся с Мишей приехали, детей с собой взяли. Надя вывела Алину и Дениса, усадила их на заднее сиденье и, мило улыбнувшись в окно, сказала:
— Ой, Мишунь, я тут платье одно не домерила. Подождите меня минуток двадцать, я сейчас закончу, и поедете.
Двадцать минут превратились в полтора часа. Машина стояла на парковке. Дети ссорились на заднем сиденье. Малыш надрывался от крика.
Люся пыталась его успокоить, а Миша просто вцепился в руль и, потея, пыхтел. Он ничего не сказал бывшей жене, когда та наконец появилась с двумя пакетами из брендового бутика.
Зато, когда они тронулись с места, Миша сорвался на Люсю из-за того, что она слишком громко хлопнула бардачком.
— Ты просто ревнуешь, Люся. Это низко, — голос свекрови вывел ее из оцепенения. — Мудрая женщина приняла бы детей мужа как своих.
— Я принимаю их в нашем доме каждые выходные. Я готовлю на них, я стираю их вещи. Но один день в году я имею право провести так, как хочу я!
— Значит, компромисса не будет? — спросила Алла Георгиевна.
— Не будет.
— Что ж… Я тебя услышала. Передам Мише.
В трубке раздались короткие гудки.
***
Прошло еще два дня. Близились выходные — день рождения малыша. Люся заказала небольшой торт с медвежонком на верхушке, купила воздушные шары, упаковала подарок. Пригласила свою маму и сестру. Дочь Люси, Даша, старательно рисовала братику открытку.
Накрывая на стол, Люся вдруг поймала себя на мысли, что ей... спокойно. За эту неделю она ни разу не вздрогнула от резкого звонка телефона, не выслушивала раздраженные вздохи мужа после общения с бывшей женой. И дети чужие не раздражали.
В субботу утром в замке повернулся ключ. Люся стояла в коридоре, держа на бедре годовалого сына, одетого в нарядный костюмчик с бабочкой.
Заявился муж, в руках он держал пакет с какой-то большой игрушкой. За его спиной маячили дети.
— Привет, — Миша шагнул в квартиру, перегораживая собой выход на лестничную клетку. — Мы приехали поздравлять братика. Раздевайтесь, дети.
Денис тут же бросил куртку на пуфик и в ботинках прошел по чистому ковру в гостиную. Алина, уткнувшись в телефон, медленно стаскивала кроссовки, даже не взглянув на Люсю.
— Миша. Выйди на минутку. В подъезд, — спокойно попросила Люся.
Она опустила малыша на пол, перегородила ему путь в гостиную манежной сеткой, и шагнула за дверь, прикрыв ее за собой.
Муж явно был недоволен таким приемом.
— Что ты устраиваешь? Я сказал, что приду только с детьми. Я свое слово держу. Я их отец, Люсь, и я не позволю тебе вычеркивать их из моей жизни.
— Из твоей — пожалуйста, — тихо ответила она. — Не вычеркивай. Ты не спросил меня, не договорился со мной, ты мне решение свое навязал. Ты так делаешь всегда, когда дело касается Нади и твоих детей.
— Опять Надя виновата?! — он закатил глаза. — Господи, какая же ты… Моя мать была права. Тебе просто все равно на всех, кроме себя!
— Твоя мать... Надя... Твои дети... Знаешь, Миш, я ведь всю неделю думала. Я думала, что скучаю, что потерять тебя боюсь.
А сейчас смотрю на тебя и понимаю: мне без тебя гораздо легче.
— Что ты несешь? — Миша нервно дернул плечом. — Прекращай этот спектакль. Там дети одни в квартире!
— Моя дочь за братом присмотрит. А своих забирай, Миша.
— В смысле — забирай? Мы на праздник приехали! У меня подарок!
— Праздника для вас не будет. Забирай детей и уходи.
— Ты что, выгоняешь меня? — закричал он. — Из моего собственного дома? Ты в своем уме?!
— Это не твой дом, Миша. Это квартира моей бабушки. Твои здесь только вещи. И я соберу их до вечера.
Михаил опешил.
— С ума сойти! Из-за какого-то детского утренника! Ты ненормальная! Ты оставляешь ребенка без отца!
Люся никак не отреагировала на его выпад.
— Уходи, Миш. Иначе я вызову полицию.
Миша как-то резко сник.
— Люсь, давай поговорим нормально. Ну хочешь, я их сейчас обратно к маме отвезу? Посидим втроем...
— Поздно.
Она открыла дверь, зашла в квартиру. Денис уже успел включить телевизор на полную громкость, а Алина сидела на диване с ногами в уличных джинсах.
— Ребята, одеваемся, — громко скомандовала Люся. — Папа вас увозит.
Миша стоял на пороге. Он машинально помог сыну натянуть куртку, молча забрал пакет с игрушкой.
Алина фыркнула, схватила телефон и первой выскочила на лестницу.
***
Через два месяца Люся и Миша официально развелись. Миша переехал жить к матери, продолжая покорно исполнять все требования бывшей жены, а Люся полностью погрузилась в воспитание детей, впервые за долгие годы чувствуя себя свободной. И счастливой.