Знаете, чем пахнет современная литература? Раньше она пахла типографской краской, кожей переплетов и, возможно, немного потом гениального писателя, который пил виски и мучился над образом «лишнего человека». А сейчас, дорогие мои, современный роман пахнет только одним — жжеными лифчиками и нафталином из бабушкиного сундука, где хранятся старые обиды.
Если вы зайдете в книжный в этом году, готовьтесь. Вас встретит не просто книга, а целый стенд «Новой женской прозы». Обложка розовая, но с подвохом. На обложке девушка с очень серьезным лицом. Она не улыбается, потому что у нее, видите ли, «сложный внутренний мир», и она только что порвала отношения с парнем, который сказал, что у нее классная улыбка (эй, объективация!).
Открываешь такую книгу, а там — сюрприз! — нет сюжета. Совсем. Потому что сюжет — это патриархальный нарратив, детка. Вы думали, будет история про приключения или любовь? А вот и нет. Будет 300 страниц текста о том, как тетя Надя из бухгалтерии посмотрела косо на тетю Зину.
Раньше, чтобы написать роман, надо было прожить жизнь, страдать, любить, стреляться на дуэли. Сейчас достаточно один раз неудачно сходить в Тиндер — и всё, готова исповедь на половину тиража. И обязательно с множеством сносок от редактора-фемактивистки, которая объяснит тебе, что главный герой-мужчина — абьюзер...
Или вот еще тренд — «новый женский детектив». Раньше там был труп, сыщик и интрига. Теперь там есть труп (обязательно мужика-тирана), а сыщица — это уставшая фем-активистка с веганским ланчем. Полкниги она расследует убийство, а вторую половину книги она объясняет следователю-мужчине, что пользоваться словом «девушка» теперь нельзя, и что на месте преступления обнаружены следы микропластика, который убивает планету. Преступника находят на 250-й странице, им оказывается сам следователь...
А самое смешное (или грустное), что писать это всё разрешено только женщинам. Мужчинам вход заказан. Если мужик попробует написать про сильную женщину, его тут же съедят. Скажут: «Ах ты, козёл, не лезь в нашу кухню, ты не имеешь права писать о месячных, ты их не переживал!».
И знаете, я ведь не против эмансипации. Я даже за. Но когда в каждой книге, начиная с обложки и заканчивая выходными данными, нам пытаются впарить одну и ту же пластинку: «Баба — чудо, мужик — ничтожество, капитализм — зло», хочется спросить: а где, собственно, литература? Где текст? Где, прости господи, слог?