Он сказал: «Попробуй, это та самая вишня». И я провалилась в лето 1999-го
Август пах переспелыми ягодами и моей первой любовью.
Мне было четырнадцать, ему семнадцать. Он жил через три дома от бабушки и каждое утро проезжал мимо на велике, делая вид, что не замечает меня. А я делала вид, что не жду.
В тот день вишня уродилась — ветки гнулись до земли. Бабушка отправила меня собирать, а он вдруг перелез через штакетник и встал рядом. Высокий, чуть лопоухий, в выцветшей футболке.
— Помочь?
Я кивнула, боясь дышать.
Мы рвали молча. Солнце палило в макушку, вишневый сок тек по пальцам, липкий и сладкий. Потом он вдруг протянул мне самую крупную ягоду:
— Попробуй. Эта — самая лучшая.
Я взяла губами прямо с его ладони. И мир остановился.
Весь тот август мы просидели в бабушкином саду. Он рассказывал, как хочет уехать в город, поступать в архитектурный, строить дома. А я слушала и думала, что эти дома обязательно будут с вишневыми садами.
В конце лета он уехал. Обещал писать. Не написал ни разу.
Я плакала три дня, а потом жизнь понеслась — школа, институт, работа, свадьба, развод. Я почти забыла его лицо. Почти.
---
Вчера захожу в новый парк в центре. Смотрю — вишни цветут. Белые, нежные, как тот август.
А под одной стоит мужчина. Седой, чуть лопоухий, в дорогом пальто.
— Узнаешь? — спрашивает.
Узнала.
— Я здесь все деревья проектировал, — говорит. — Вишни выбрал специально. Думал, вдруг ты мимо пойдешь.
Мы молчим. Вокруг цветы пахнут так же, как тогда — переспелым счастьем и детством.
— А ту самую, с твоей ладони, — спрашиваю, — помнишь?
Он улыбается:
—
Я каждую весну пробую. До сих пор самая сладкая.