Это началось в ту осень, когда в лесу за деревней Журавлиха пропал старик-лесник Семеныч. Его нашли через неделю у Черного оврага — сидящим на пне, с открытыми глазами, но без единой царапины. Бедолага был ни жив, ни мертв, не шевелился и только шептал одно и то же: «Они ходят. Уж больно тихо ходят».
Первым их увидел подросток Витька, возвращавшийся с ночной рыбалки. Он рассказал, что у окраины леса, в тумане, стояли несколько фигур. «Как люди, но не так», — бледнея, говорил он. Они не двигались, просто смотрели на деревню. А когда Витька крикнул: «Кто такие?», они разом, как по команде, повернулись и ушли в чащу. Не побежали — именно ушли, но так плавно и быстро, что за мгновение растворились в тенях леса. Передвигались молча и бесшумно, без суеты, и от этого становилось еще более жутко...
На следующую ночь их услышала бабка Аграфена. Проснулась от чувства, что за окном кто-то есть. Подошла, отдернула занавеску. На улице, в лунном свете, медленно шли четверо. Одеты были во что-то темное, не то старинное, не то просто лохмотья. Шли они абсолютно бесшумно, ступая босыми ногами по холодной земле, но не оставляя следов. Их лица были бледными и невыразительными, как у тряпичных кукол. Они шли, не оборачиваясь, глядя прямо перед собой стеклянными глазами.
Аграфена закричала. Фигуры не ускорили шаг, не повернули голов. Они просто завернули за угол и исчезли. Наутро на том месте, где они прошли, трава была примята, будто тяжелым катком и словно высушена — ровная, мертвая полоса.
С тех пор они стали приходить каждую ночь. Всегда после полуночи, когда луна скрывалась за облаками. Никогда поодиночке, всегда группой, от трех до семи фигур. Они не стучали в двери, не заглядывали в окна. Просто ходили медленным, неспешным шагом по пустынным улицам, обходя деревню по кругу, иногда останавливаясь у колодца или у ворот чьего-то дома. И смотрели.
Какого-то вреда жителям или домашней скотине они не причиняли, не пытались попасть в дома и другие постройки, не вступали ни с кем в контакт. Это пугало еще больше.
Жители пытались бороться. Мужики, вооружившись вилами и ружьями, дежурили ночами. Но стоило им выйти на улицу — тихие гости растворялись, будто их и не было. Камеры видеонаблюдения, которые установили на столбах, фиксировали лишь внезапные помехи, полосы на экране, искажавшие изображение. А наутро камеры оказывались покрытыми тонким слоем серой, похожей на пепел, пыли.
Страх въедался в дома. Люди запирались на все замки, занавешивали окна плотными шторами, но это не помогало. Все равно чувствовалось, что они там, снаружи. Беззвучно скользя тенями вдоль стен, останавливаясь под окнами и замирая, будто прислушиваясь к дыханию спящих.
Старожил деревни, дед Архип, сказал однажды на сходе:
— Это не люди. Это — тоска леса. Лес помнит, что здесь была его земля. И он посылает своих соглядатаев. Они не причинят зла. Они просто... осваиваются. Привыкают к виду наших домов, чтобы потом, когда придет время, не заблудиться.
Эти слова повергли всех в еще больший ужас. Что значит «когда придет время»?
А «тихие гости» стали меняться. С каждым разом их походка становилась увереннее, движения — плавнее, почти человеческими. Однажды утром на пороге школы нашли детскую куклу, которую накануне потеряла девочка Маша. Кукла лежала аккуратно, руки сложены на груди. А её тряпичное лицо было мокрым от росы или... чего-то другого, а в стеклянных глазах, казалось, застыл немой вопрос.
Потом пропали деревенские собаки. Не слышно было ни лая, ни воя. Они просто исчезли в одну ночь. На будках не осталось ни шерстинки, ни следа борьбы. Животные будто просто покинули свои многолетние посты и ушли от хозяев. Только у конуры пса по кличке Барбос на земле лежала кость — абсолютно чистая, вылизанная до блеска, будто её много лет варили.
Самые пугливые жители деревни начали уезжать, бросая дома и нажитое. Но что странно: те, кто уехал, звонили родным и шептали в трубку, что чувствуют на себе их взгляд даже в городе, за сотни километров. Что по ночам им кажется, будто за шторой, в темноте двора, стоят знакомые бледные фигуры и молча наблюдают.
В Журавлихе осталось лишь несколько самых упрямых или тех, кому некуда было бежать. Они живут при свечах, потому что свет от ламп почему-то привлекает их. И каждую ночь, прижавшись лбом к стеклу, они видят одно и то же: беззвучный парад теней, медленно шагающих по их улицам. Уже не по периметру, а прямо между домами.
Уже не с равнодушными лицами, а с едва уловимыми подобиями улыбок, словно довольны проделанной работой.
И все понимают — это только начало. Лесные посланцы почти освоились. Скоро они перестанут просто ходить и начнут стучать. Сначала тихо, вежливо. А потом...
Конец
Ставьте дайки и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить свежие публикации. Мнением о прочитанном и идеями для новых рассказов делитесь в комментариях!