Творческий конфликт
Я думала, после ночи в его квартире всё станет проще. Мы же теперь свои, близкие, почти родные. Но утром в офисе он смотрел на меня так, будто мы чужие. А через час мы уже орали друг на друга из-за дурацкой презентации. И в этом крике я вдруг услышала правду, которую мы оба прятали.
Понедельник. Утро. Офис.
Я пришла на работу за час до начала.
Не потому что боялась опоздать. Просто не могла сидеть дома. Стены давили, мысли крутились вокруг одного — вчерашнего дня. Его рук. Его слов. Его обещания.
Я села за компьютер, но работать не могла.
Смотрела на экран и улыбалась как дура.
В девять начали подтягиваться коллеги. Марина прошла мимо, скользнула по мне взглядом.
— Чего светишься? — спросила она. — Влюбилась, что ли?
Я промолчала.
В половине десятого пришел Артем.
Я увидела его через стеклянную стену переговорной. Он шел по коридору с чашкой кофе, сосредоточенный, деловой.
На меня не посмотрел.
Сердце екнуло.
— Не обращай внимания, — сказала я себе. — Он на работе. На людях нельзя светить отношения.
В десять была планерка.
Мы сидели в переговорной — весь отдел. Артем во главе стола, серьезный, собранный.
— По проекту «Север», — начал он, — есть новости. Клиенту понравилась доработка. Но есть правки. Серьезные.
Я замерла.
— Кто будет делать? — спросила Марина, стреляя в него глазами.
— Лена. — Артем посмотрел на меня. Впервые за утро. — Ты знаешь проект лучше всех. Зайдешь ко мне после планерки, обсудим детали.
— Хорошо, — кивнула я.
Марина поджала губы.
Кабинет. Дверь. Напряжение.
Я постучала через полчаса.
— Войдите.
Я вошла. Он сидел за столом, смотрел в ноутбук. На меня — ноль внимания.
Я закрыла дверь.
— Артем?
— Секунду. — Он поднял палец, не отрываясь от экрана.
Я стояла посреди кабинета и чувствовала, как внутри закипает раздражение.
Что происходит? Вчера мы обнимались, а сегодня он меня игнорирует?
— Садись, — сказал он наконец, отрываясь от ноутбука. — Смотри.
Он развернул экран. Там были правки клиента. Много. Сложных. Противоречивых.
— Это надо сделать за три дня, — сказал он. — Успеешь?
— Успею, — ответила я. — Но некоторые правки противоречат друг другу. Здесь они просят сократить, а здесь — расширить. Как одно с другим совместить?
— Придумай.
— Я придумаю, если мы обсудим стратегию.
— Обсуждай. Я слушаю.
Я начала говорить. Излагала идеи, варианты, риски.
Он слушал молча, не перебивая. Но взгляд был холодным, оценивающим.
Меня это бесило.
— Ты вообще слышишь, что я говорю? — не выдержала я.
— Слышу. — Он скрестил руки на груди. — Ты предлагаешь слишком осторожный вариант. Клиент хочет ярко, смело. А ты опять в свою серую мышь играешь.
Я замерла.
— Что?
— То. — Он подался вперед. — Ты боишься рисковать. Боишься предлагать нестандартные решения. Сидишь в своей зоне комфорта и перекладываешь бумажки. А проект требует дерзости.
— Это не дерзость, это идиотизм, — вспылила я. — Если мы сделаем так, как ты хочешь, мы провалим бюджет и сроки!
— А если сделаем, как ты хочешь, клиент умрет со скуки и уйдет к конкурентам!
Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.
— Что с тобой происходит? — спросила я тихо. — Ты вчера был другим.
— А ты вчера была другой, — ответил он. — Смелой. А сегодня опять спряталась.
— Я не прячусь! Я пытаюсь сделать работу хорошо!
— Хорошо — это не значит безопасно!
Мне двадцать четыре. Конфликт с начальником. Я предлагаю идею, он ее рубит. Я злюсь, но молчу. Потом иду в туалет и плачу. А он прав — моя идея была сырой. Но он не объяснил, просто сказал «нет». С тех пор я ненавижу, когда на меня кричат. И ненавижу, когда не слышат.
Я встала.
— Знаешь что? Делай сам. Я не буду участвовать в этом цирке.
Я пошла к двери.
— Лена, стой.
Я обернулась.
Он стоял, сжав кулаки.
— Я не хотел на тебя орать. Просто... я волнуюсь за проект. И за нас.
— За нас? — Я горько усмехнулась. — А что «нас»? Ты с утра на меня даже не посмотрел. А теперь орешь. Какие мы?
Он подошел ближе.
— Прости. Я дурак. Я пытаюсь держать дистанцию на работе, чтобы не спалиться. А получается... хреново.
— Получается, что ты меня игнорируешь. А когда я прихожу — наезжаешь.
— Я не наезжаю. Я... — Он провел рукой по лицу. — Я не знаю, как совмещать. Работа и личное. У меня никогда не получалось.
Я смотрела на него и видела мальчишку. Растерянного, испуганного.
— Надо учиться, — сказала я мягче. — Вместе. Не орать друг на друга, а договариваться.
— Ты права. — Он взял мои руки. — Прости. Еще раз.
— Прощаю. Но давай договоримся: работа — работа. Личное — личное. Когда мы в кабинете, мы коллеги. Но коллеги, которые уважают друг друга.
— Договорились. — Он чуть улыбнулся. — А проект будем делать вместе. По-твоему и по-моему. Найдем баланс.
— Найдем, — кивнула я.
Мы стояли посреди кабинета, держась за руки, и впервые за день между нами снова было тепло.
Вечер. Работа. Примирение.
Мы сидели до девяти.
Обсуждали проект, спорили, искали решения. Иногда снова повышали голос, но сразу остывали.
— Смотри, — показывала я на график. — Если мы сдвинем сроки, то успеваем.
— А если добавим вот этот блок? — тыкал он в экран. — Клиент просил.
— Тогда придется ужать аналитику.
— Ужимай. Аналитику можно вынести в приложение.
— Хорошо.
Мы работали как одна команда. Наконец-то.
В десять он захлопнул ноутбук.
— Всё. На сегодня хватит. Завтра продолжим.
— Угу. — Я потянулась, разминая затекшую спину.
Он смотрел на меня. Взгляд потеплел.
— Ты злилась сегодня, — сказал он. — По-настоящему. Я впервые видел тебя такой.
— Я редко злюсь.
— А зря. Тебе идет.
Я усмехнулась.
— Идет орать на любимого человека?
Он замер.
— Любимого?
Я поняла, что сказала.
— Я... я не то имела в виду...
— Лена. — Он подошел. — Ты это серьезно?
Я смотрела в его глаза и не могла соврать.
— Серьезно. Кажется, я тебя люблю. Хотя мы знакомы всего ничего. Хотя я боюсь до дрожи. Но люблю.
Он обнял меня. Крепко, до хруста.
— Я тоже, — прошептал он в мои волосы. — Тоже люблю. И тоже боюсь.
Мы стояли в пустом кабинете, обнявшись, и за окном горел ночной город.
— Что будем делать? — спросила я.
— Жить, — ответил он. — Любить. Бояться. И снова жить.
Яд ревности
Корпоратив — это всегда риск. Особенно когда твой мужчина — самый красивый в офисе, а вокруг вьются те, кто не привык проигрывать. Я думала, я справлюсь. Я думала, мы сильнее. Но когда я увидела их в углу зала, слишком близко, слишком интимно, внутри что-то оборвалось.
Пятница. Вечер. Сборы.
В пятницу был корпоратив.
Новый год через две недели, но в компании решили отметить пораньше. Снимали ресторан, обещали живую музыку, фуршет и море алкоголя.
Я стояла перед зеркалом и не знала, что надеть.
Синее платье? Черное? А может, то красное, которое я купила когда-то под давлением Кати и ни разу не надела?
Красное — слишком вызывающе. Для меня.
Но сегодня я хотела быть вызывающей.
Я надела красное.
Посмотрела на себя в зеркало и ахнула.
— Ничего себе, — сказала я вслух.
Из зеркала смотрела женщина. Красивая. Смелая. С глазами, в которых горел огонь.
— Ты пойдешь туда и будешь его девушкой, — сказала я себе. — Его. Не чьей-то.
Я взяла клатч и вышла.
Ресторан. Люди. Он.
Ресторан сиял огнями.
Внутри играла музыка, пахло елкой и мандаринами, люди толпились у бара, галдели, смеялись.
Я вошла и сразу почувствовала себя неуютно.
Слишком много взглядов. Слишком громко. Слишком.
— Лена! — Марина подлетела ко мне, уже пьяненькая. — Ого! Ты в красном? С ума сойти! Ты чего такая красивая?
— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты тоже.
— А где твой... — она запнулась, — ну, с кем ты там встречаешься? Привела?
Я оглядела зал.
Артем стоял у дальнего столика. Рядом с ним — какая-то женщина. Незнакомая. Высокая, блондинка, в облегающем черном платье.
Она что-то говорила ему, касаясь его руки.
Я замерла.
— О, это Ленка из пиара, — сказала Марина, проследив мой взгляд. — Она с нами не работает, просто пригласили. Красивая, да?
— Да, — выдохнула я.
— Она на всех вешается, кстати. Не обращай внимания.
Я не могла не обращать.
Я смотрела, как она смеется, как наклоняется к нему, как он улыбается в ответ.
Вежливо. Просто вежливо.
Но мне было всё равно.
Я отвернулась и пошла к бару.
Мне двадцать восемь. Я прихожу на день рождения к друзьям с парнем. Мы вместе три месяца. Он отходит в туалет и пропадает на полчаса. Я ищу его и нахожу на кухне — он целуется с какой-то девушкой. «Это не то, что ты думаешь», — говорит он. А я думаю: «Почему со мной это всегда?»
— Двойной виски, — сказала я бармену.
— Лена?
Я обернулась. Артем стоял рядом.
— Ты чего здесь? — спросил он. — Я тебя искал.
— Я нашлась, — ответила я холодно.
Он посмотрел на мой стакан.
— Виски? Ты пьешь виски?
— Иногда.
— Что случилось?
— Ничего. — Я сделала большой глоток. Обожгло горло. — Развлекайся. Я постою тут.
— Лена, — он взял меня за локоть. — Пойдем поговорим.
— Не надо. — Я выдернула руку. — Иди к своей блондинке. Она тебя заждалась.
Он замер.
— Ты про Лену из пиара?
— Неважно.
— Важно. Она просто коллега. Мы обсуждали рабочие вопросы.
— Рабочие вопросы — это когда касаются руки и заглядывают в глаза?
— Лена, ты ревнуешь?
Я посмотрела на него. В глаза. Прямо.
— А ты бы не ревновал, если бы я сейчас стояла в углу с каким-нибудь мужиком и он бы меня лапал?
— Я бы подошел и спросил, что происходит.
— Ну так подойди и спроси. Хотя я уже сказала.
— Я слышу. И отвечаю: ничего не было. И не будет. Она просто дура, которая ко всем клеится. Я ей не давал повода.
Я молчала.
В голове шумело. От виски, от ревности, от глупого страха.
— Я боюсь, — сказала я тихо. — Боюсь, что ты уйдешь. Что я для тебя — временно. Что ты увидишь кого-то лучше и...
— Лена. — Он взял мое лицо в ладони. — Посмотри на меня.
Я посмотрела.
— Ты — лучшая. Для меня. Ты — единственная. Я никуда не уйду. Ни к какой блондинке. Ни к кому.
— А если я тебя достану своей ревностью?
— Буду терпеть. И доказывать, что ты ошибаешься.
— А если я не поверю?
— Буду доказывать снова.
Я смотрела в его глаза и чувствовала, как отпускает.
— Прости, — выдохнула я. — Я дура.
— Ты не дура. Ты просто любишь. И боишься потерять. Я тоже боюсь.
Он обнял меня прямо у бара.
— Потанцуем? — спросил он.
— А можно?
— Нужно.
Танцпол. Близость. Прощение.
Мы танцевали медленный танец.
Он обнимал меня за талию, я положила голову ему на плечо. Вокруг были люди, но для нас их не существовало.
— Прости меня, — прошептала я.
— Не за что. Ревность — это нормально. Только не молчи, когда ревнуешь. Говори сразу.
— Буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Музыка сменилась быстрой, но мы не ушли. Стояли в центре зала, обнявшись, и нам было всё равно.
— Я люблю тебя, — сказал он мне в ухо.
— Я тебя тоже.
Краем глаза я заметила блондинку. Она стояла у стены и смотрела на нас. Удивленно. Разочарованно.
Я улыбнулась ей.
Она отвернулась.
— Что ты ей сказала? — спросил Артем.
— Ничего. Просто улыбнулась.
— Жестокая ты.
— Я — такая, какая есть. — Я подняла на него глаза. — С ревностью, со страхами, с дурацкими выходками.
— Идеальная, — сказал он.
— Ну, это вряд ли.
— Для меня — да.
Дом. Ночь. Тишина.
Корпоратив закончился в час ночи.
Артем проводил меня до дома. Мы стояли у подъезда, и мороз пощипывал щеки.
— Зайдешь? — спросила я.
— Поздно. Тебе спать надо.
— Не хочу спать.
— А чего хочешь?
Я посмотрела на него.
— Быть с тобой.
Он улыбнулся.
— Я тоже. Но давай не спешить. Помнишь?
— Помню. — Я вздохнула. — Ты прав.
Он поцеловал меня. Долго, горячо, так, что у меня подкосились ноги.
— До завтра, — сказал он.
— До завтра.
Я поднялась в квартиру, разделась и подошла к стене.
Она стояла голая. Почти вся. Только в углу остался маленький клочок обоев с розочкой.
Я подошла и содрала его.
— Всё, — сказала я стене. — Теперь ты настоящая.
Стена молчала, но в ее трещинах мне чудилась улыбка.
Я легла на диван и закрыла глаза.
Сегодня я ревновала. Сегодня я злилась. Сегодня я чуть не разрушила всё своим страхом.
Но он остался.
Он не ушел.
И это было главным.
Я заснула с мыслью о его глазах, которые смотрели на меня с такой любовью, что я почти поверила: я достойна. Настоящая. Живая. Со всеми тараканами.
— Я такая, какая есть, — прошептала я во сне. — И этого достаточно.
Продолжение следует…