Этот мир зовётся Кальдаром

Этот мир зовётся Кальдаром.

Два солнца, словно близнецы-палачи, ведут вечную погоню по кругу, сменяя друг друга без передышки. Раскалённые очи древних божеств, лишённые милосердия, выжигают пространство планеты.

Едва первое, мертвенно-белое, словно полированная кость, касалось края пустыни. Второе, тускло-багровое, тлеющее, как запёкшаяся кровь, всходило над горизонтом. Передышки не было. Не было росы, не было времени остыть. Только раскалённый воздух превращался в вязкое, обманчивое марево, искажающее горизонт до неузнаваемости.

Жизнь на Кальдаре никогда не была лёгкой. Основные обитатели - Ксеры. Так было всегда. Сложная борьба за выживание. Ксеры научились выживать там, где другие погибли: под двумя солнцами, среди песка и камня, в редких оазисах, разбросанных по иссушенной планете.

Хранится предание.

Когда-то по небу ходила Белая Луна. Звали её Странницей. Раз в сто лет она приближалась к земле, низко-низко, казалось, до неё можно дотронуться рукой. Пустынная планета оживала.

Из песка пробивались цветы, и ветер приносил запах, который теперь никто не помнит: сладкий, пьянящий. Пересохшие русла рек наполнялись холодной, шумной водой. Ксеры выходили из укрытий, подставляли лица влаге и верили: пока Странница совершает свой круг, смерть отступила.

Но триста лет назад что-то случилось. Земля перестала быть верной.

Белая Луна переродилась. По ней пошли глубокие, чёрные трещины, как на пересохшей глине. Потом вспыхнула и превратилась в то, что мы видим каждый день.

Небо предало землю. Забрало последнюю прохладу, последнюю росу, последнюю ночь. Забрало веру, что однажды Странница вернётся.

С тех пор два палача ходят по кругу, не давая передышки.

В преданиях также говорят про два древних, великих народа, хранивших равновесие мира, только никто уже не скажет точно, кем они были на самом деле.

Сухи, по слухам, высушили себя изнутри, подавили все чувства, чтобы не тратить влагу на страх, гнев или любовь. Верили: «Только тот, кто станет камнем, сможет жить вечно».

Вэймы. Противоположность. Верили, что именно чувства дают силу. Что страсть, даже сжигающая, стоит того, чтобы гореть.

Эти народы поддерживали баланс на Кальдаре, но исчезли.

В песках, под слоями векового пепла, спят руины их городов.

Остались только Ксеры, которые не выбирали между камнем и чувствами. Просто выжили.

Мир застыл в облике выжженной пустыни. В воздухе висела раскалённая пыль. Ветер выл в руинах, выдувая многовековой пепел, который скрипел на зубах. Из барханов торчали скелеты храмов, как рёбра исполинских зверей, погибших в муках. Где-то наверху жалобно скрипела уцелевшая балка, раскачиваясь на ветру. Этот звук вместе с шелестом песка складывался в погребальную песнь, которая звучит над Кальдаром триста лет.

В тени полуразрушенной стены, там, где когда-то были фрески, теперь лишь выщербленный камень. Кто-то давно сколол резные изображения, выровняв поверхность, так удобнее сидеть. Ксеры забыли искусство. Оно лишнее. Красота не утолит жажду, рисунки не выменяешь на воду.

Странники проходят мимо, не поднимая глаз. Забыли имена предков. Не нужно знать, чьи лица смотрели с этих стен. Упоминания о предках стёрлись из памяти быстрее, чем краска с камня. Тосковать по мёртвым опасно. Память рождает тоску, тоска заставляет сердце биться чаще, а каждый лишний удар сжигает внутренние запасы влаги.

Слеза роскошь, равная смерти. Говорят, каждая выпущенная слезинка стоит года жизни. Правда или нет, никто не проверял. Никто не рискует.

Ветер доносит запах старой, мёртвой золы, лишённой любой надежды на влагу. Так пахнет правда, которую вбивали в каждого с детства. В сознании, выжженном дотла, осталась одна истина. Тяжёлая, как надгробная плита, неумолимая, как сама смерть «Жизнь - это вес меха за спиной и умение не пролить ни капли».

Любовь, дружба, честь... Эти слова рассыпаются в пыль быстрее, чем успеваешь их произнести. Для тех, кто надеется увидеть завтра, непозволительна роскошь иметь чувства.

***