Дверь в сени содрогнулась от глухого, тяжелого стука.
Пятидесятивосьмилетний Илья от неожиданности выронил из рук полено. Березовая чурка с грохотом упала на крашеные доски пола, но поднимать ее мужчина не стал. В дверь ударили снова. С той стороны слышался надрывный, хриплый лай и отчаянный скрежет когтей по дереву.
Илья шагнул в холодный коридор и отодвинул железный засов. На пороге сидел Найден — крупный, голенастый щенок-подросток, помесь дворняги с овчаркой, которого Илья подобрал на обочине трассы за пару месяцев до этого. Выглядел пес неважно. Вся правая сторона его туловища была покрыта густым слоем липкой болотной жижи, с ушей капала бурая вода, а грудь ходила ходуном.
— Ты где так извозился, чудище? — выдохнул Илья, потянувшись к висящей на гвозде старой тряпке. — А ну, стоять. Весь пол сейчас уделаешь.
Но Найден стоять не собирался. Вместо того чтобы послушно подставить лапы, пес рванул вперед, вцепился зубами в штанину плотных рабочих брюк хозяина и с силой потянул на себя, пятясь к открытой двери.
— Эй! Пусти, порвешь! — Илья попытался отцепить собаку. — Найден, нельзя!
Щенок отпустил ткань, отбежал на пару метров под колючий ноябрьский дождь, обернулся и требовательно гавкнул. Затем снова подлетел к крыльцу, схватил зубами край свитера и дернул так, что Илья едва не потерял равновесие.
В желтых глазах собаки читалось такое абсолютное беспокойство, что мужчине стало не по себе. Собаки не умеют разыгрывать спектакли. Если пес ведет себя так, значит, там, на улице, стряслось что-то из ряда вон выходящее.
Илья молча сунул ноги в резиновые сапоги, набросил поверх свитера тяжелую брезентовую штормовку и шагнул в серую слякоть.
Найден тут же сорвался с места. Он бежал впереди, постоянно оглядываясь. Стоило хозяину замедлить шаг, обходя глубокие лужи, как щенок возвращался и начинал торопливо поскуливать, толкая мужчину носом под колено.
Они миновали крайние участки дачного поселка и углубились в хвойный лес. Здесь влажный ветер гулял между стволами, пробираясь под одежду. Мокрый мох скользил под рифлеными подошвами сапог. В воздухе стояла сырость. Илья чувствовал неприятное ощущение в пояснице — влага давала о себе знать, но он упрямо шел за мелькающим впереди мокрым хвостом.
Дорога резко пошла под уклон. Начался крутой овраг, густо заросший колючим кустарником.
— Куда ты меня прешь, дурень? — ругался Илья, цепляясь за ветку орешника, чтобы не съехать в грязь. — Если мы сейчас гоняемся за какой-нибудь белкой, я тебя неделю на пустой каше держать буду.
Но Найден замер на самом дне оврага. Он повернул голову к хозяину и издал тихий, дребезжащий звук, похожий на плач.
Илья спустился следом, утирая мокрое лицо рукавом штормовки, и опустился на корточки прямо в вязкую глину.
У толстого, узловатого корня старой осины находилось нечто неестественное. Грубый капроновый шнур был несколько раз плотно обмотан вокруг ствола. Второй его конец уходил вниз.
Там, вжавшись в ледяную жижу, лежала крупная дымчатая кошка.
Шнур был завязан так коротко, что животное не могло даже повернуть голову. Шерсть намокла и висела грязными сосульками, бока судорожно дергались при каждом вдохе. Но самое удивительное находилось у нее под животом.
Там, уткнувшись крошечным носиком в редкие сухие волоски на материнском пузе, лежал котенок. Размером с половину мужской ладони. Кошка свернулась неестественным полукругом, стараясь закрыть детеныша своим телом от пронизывающего ветра.
Найден сидел рядом, не смея подойти ближе, и только переступал замерзшими передними лапами.
Илья тяжело вздохнул. Кто мог запросто принести живых существ в глухой лес, прикрутить к дереву и спокойно пойти домой пить чай?
Кошка вздрогнула, когда мужчина протянул к ней руки. Ее глаза расширились. Она открыла пасть, пытаясь зашипеть, но из пересохшей глотки вырвался лишь жалкий сип.
— Тише, девочка, тише, — забормотал Илья ровным, глухим голосом. — Не трону я вас. Сейчас всё уберем.
Он дотронулся до шнура. Узел намок, разбух и превратился в камень. Пальцы сводило от холода, ногти ломались о жесткие волокна. Кошка не сводила с него напряженного взглядя. У нее просто не было сил сопротивляться.
Мужчина полез в карман, нащупал складной нож. Осторожно, стараясь не задеть лезвием кожу животного, он подцепил тугую петлю и с усилием потянул на себя. Шнур с сухим треском лопнул.
Кошка даже не шевельнулась.
Илья стянул с шеи объемный шерстяной шарф, быстро расстелил его прямо на мокрой траве и аккуратно переложил на него животных. Завернул края, создавая плотный кокон, и спрятал сверток за пазуху, под штормовку, поближе к телу.
— Домой, Найден. Бегом! — скомандовал он.
Дорога обратно далась тяжело. Сапоги вязли, ветер бросал в лицо горсти ледяных капель. Илья прижимал руки к груди, чувствуя, как сквозь свитер пробивается слабая дрожь спасенной кошки.
Ворвавшись в дом, он первым делом щелкнул выключателем старого обогревателя-рефлектора. Положил сверток на диван и бросился к телефону.
— Тоня? Здравствуй, это сосед твой, Илья, — быстро заговорил он, услышав в трубке голос местной фельдшерицы, которая в поселке лечила и людей, и скот. — Тонь, выручай. Я тут в лесу кошку нашел. С мелким. Привязанная была. Совсем плохие. Сможешь зайти?
— Буду через пять минут, — коротко ответила женщина.
Она появилась на пороге в накинутой поверх домашнего халата куртке. Найден сунулся было к ней обнюхать обувь, но сразу отошел в сторону.
Тоня подошла к дивану, развернула влажный шарф и покачала головой.
— Какое безобразие, — тихо произнесла она, доставая из сумки необходимые вещи. — Состояние критическое. Илья, неси быстро пластиковые бутылки с горячей водой. И полотенца. Нужно сухое тепло.
Следующие полчаса прошли в лихорадочной суете. Илья наполнял бутылки горячей водой, заматывал их в полотенца и обкладывал кошку со всех сторон. Тоня ловко использовала медикаменты.
— Совсем застыли, — констатировала она, помогая кошке прийти в себя. Животное даже не дернулось. — Хорошо, что котенок сухой. Она его собой закрывала. Судя по всему, они там с раннего утра сидели.
— Вытянешь их, Тонь? — Илья с тревогой смотрел, как фельдшер растирает кошке лапы, разгоняя кровь.
— Поборемся. У матери молока сейчас нет, всё пропало на почве такого испытания. Будем мелкого выкармливать. У тебя терпение есть? Кормить надо каждые три часа. И ночью тоже. У меня смесь специальная осталась, сейчас принесу.
— Справлюсь, — твердо кивнул мужчина.
Всю следующую неделю Илья спал урывками. Он заводил будильник, грел воду, разводил порошок и осторожно поил котенка. Найден не уходил на свою подстилку в коридор. Пес улегся прямо возле обогревателя и не сводил внимательного взгляда с новых жильцов.
На третьи сутки кошка, которую Илья назвал Дымкой, впервые подняла голову и выпила немного теплого бульона. А еще через пару дней по дому разнеслось громкое, раскатистое тарахтение — Дымка кормила подросшего котенка сама.
Прошло несколько месяцев.
Февраль выдался суровым. Морозы давили такие, что старые бревна дома по ночам трещали, словно выстрелы. Снега намело по самые окна.
В тот вечер Илья вернулся с улицы продрогшим до костей. Он долго расчищал дорожку к калитке, потом колол дрова. Зайдя в дом, он сразу принялся растапливать большую кирпичную печь. Березовые поленья весело занялись, отдавая комнате долгожданное тепло.
Поужинав жареной картошкой, мужчина почувствовал сильную усталость. Глаза слипались. Он посмотрел на печь — угли еще тлели, покрываясь сизым пеплом, но открытого огня уже не было. Желая сохранить тепло до утра, Илья задвинул тяжелую чугунную задвижку дымохода, не дождавшись, пока угли прогорят полностью.
Это была роковая ошибка, которую в деревнях совершают из года в год.
Илья лег на кровать и мгновенно провалился в тяжелый сон. Найден привычно свернулся калачиком на коврике у входной двери, где было прохладнее. Дымка с подросшим котенком устроились на высоком шкафу под самым потолком.
Спустя час комнату начал заполнять тяжелый, невидимый дух. Он не имел ни цвета, ни запаха, лишь едва заметно тянуло горьковатой сажей. Угроза медленно опускалась от потолка к полу, вытесняя свежий воздух.
Илье снилось что-то душное. Ему казалось, что на него давит огромный груз. Он пытался вдохнуть, но легкие отказывались работать. В голове пульсировал сильный удар. Организм тихо сдавался, погружаясь в опасное забытье. На полу тяжело и редко дышал Найден, не в силах даже поднять голову.
Вдруг сквозь эту вязкую темноту прорвался резкий, пронзительный звук. Это был не просто кошачий мяв, это был утробный, дикий вой.
Илья поморщился во сне, попытался отмахнуться, но рука была словно ватная.
В следующую секунду на его грудь обрушилось что-то тяжелое. Дымка спрыгнула со шкафа прямо на спящего хозяина. Она начала неистово топтаться по нему, громко воя прямо в ухо.
Мужчина не реагировал. Его дыхание становилось всё более слабым.
Тогда кошка пошла на крайние меры. Она ощутимо ущипнула Илью, заставив его почувствовать резкий рывок, и довольно грубо прошлась лапой по его лицу, чтобы привести в чувство.
Резкое жжение заставило Илью открыть глаза. Комната плыла. К горлу подкатила сильная тошнота, а виски сдавило железным обручем. Он попытался сесть, но тело не слушалось. Мне стало совсем хреново, подумал он, едва соображая.
Дымка спрыгнула на пол, подбежала к закрытой двери в сени и начала яростно царапать деревянную обивку, постоянно оглядываясь на хозяина. Котенок жался в углу.
До Ильи дошло. Печь. Задвижка.
Собрав последние крохи воли, он скатился с кровати. Ноги не держали. Он пополз на четвереньках к двери. Каждое движение давалось с огромным трудом, в ушах стоял гул. По пути он наткнулся на обмякшее тело Найдена. Пес был без сознания.
Илья ухватился за ручку двери, повис на ней всем весом и потянул вниз. Дверь распахнулась.
В лицо ударил ледяной воздух. Мужчина вцепился в ошейник собаки и волоком потащил тяжелого пса в сени, а затем на крыльцо, прямо в сугроб. Дымка выскочила следом, таща в зубах упирающегося котенка.
Илья упал на снег рядом с собакой, жадно хватая ртом обжигающий морозный воздух. Его мутило, голова раскалывалась, но с каждым вдохом туман в голове немного рассеивался. Найден рядом судорожно вздохнул и открыл мутные глаза.
Минут через двадцать, когда Илья смог подняться на ноги, он открыл все окна в доме настежь, выстужая комнаты.
Утром к нему заглянула Тоня. Увидев бледного соседа с отметинами на щеке и открытые окна, она сразу всё поняла.
— Задвижку рано закрыл? — строго спросила она, наливая ему крепкий чай из термоса.
Илья молча кивнул, глядя на Дымку, которая спокойно умывалась на подоконнике.
— Повезло тебе, Илья. Невидимая угроза — штука тихая. Ушел бы из жизни и не заметил, — фельдшер погладила собаку. — Собака бы не спасла, они внизу спят, их первыми накрывает. А кошки чуют нехватку воздуха сразу.
Илья подошел к подоконнику. Он осторожно коснулся пальцами густой, шелковистой шерсти Дымки. Кошка перестала умываться, подняла на него свои огромные желтые глаза и тихонько боднула головой его ладонь.
Мужчина вспомнил тот холодный ноябрьский овраг. Жесткий капроновый шнур. Грязь. И то абсолютное отчаяние в ее глазах.
— Мы квиты, девочка, — хрипло произнес Илья. — Мы теперь квиты.
Он понял простую вещь. Жизнь никогда ничего не забывает. Если ты однажды не прошел мимо чужого испытания, вытащил кого-то из беды, этот кто-то обязательно вернется за тобой. Даже если для этого ему придется крепко зацепить тебя лапой.
Спасибо за ваши лайки и комментарии. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!