Кухня была наполнена запахом чеснока, жареного лука и тушеной птицы. Я стояла у плиты, помешивая соус в сковородке, и чувствовала, как гудят ноги после девятичасового рабочего дня и марш-броска по супермаркету. На часах было половина восьмого вечера.
В духовке допекался пирог к чаю, в раковине ждала своей очереди гора грязной посуды, а в голове крутился бесконечный счетчик: сколько осталось до зарплаты, когда платить за секцию сына и хватит ли отложенных денег на зимнюю резину.
Хлопнула входная дверь. Мой муж, Вадим, вернулся с работы. Он шумно разулся в коридоре, бросил ключи на тумбочку и прошел на кухню. Лицо его выражало крайнюю степень вселенской усталости, доступную только мужчинам, отработавшим смену в офисе с кондиционером.
Он заглянул в сковородку. Приподнял крышку. Лицо его брезгливо скривилось.
-Это что? - спросил он, указывая вилкой на золотистые кусочки филе в сливочном соусе.
-Курица в сливках с грибами. И паста, - ответила я, вытирая руки полотенцем. - Садись, сейчас наложу, все горячее.
Вадим бросил крышку обратно. Звук ударившегося стекла о металл резанул по ушам.
-Опять курица с макаронами? - его голос сорвался на возмущенный фальцет. - Лена, мы эту птицу едим четвертый раз за неделю! Я что, лиса, чтобы одними курами питаться? Я мужик! Я добытчик! Я работаю как проклятый, неужели я не заслужил кусок нормального мяса на ужин?! Стейк, отбивную из говядины, баранину, в конце концов!
В кухне повисла тяжелая, густая тишина. Только вытяжка продолжала монотонно гудеть.
Я смотрела на своего "добытчика". Вадиму тридцать пять лет. Он работает менеджером по продажам запчастей. Его зарплата - девяносто тысяч рублей. Я работаю бухгалтером, и моя зарплата - семьдесят пять тысяч. Разница в пятнадцать тысяч рублей, по всей видимости, давала ему в его собственной голове статус нефтяного магната, имеющего право требовать мраморную говядину на ежедневной основе.
***
Обычно в таких ситуациях женщины начинают оправдываться. Объяснять, что говядина дорогая, что времени на готовку сложных блюд нет, что курица - это тоже мясо. Но в тот вечер моя усталость трансформировалась в кристально чистую, холодную ярость. Я не стала кричать. Я подошла к кухонному столу, отодвинула салфетницу, достала из ящика блокнот, ручку и калькулятор.
-Садись, Вадим, - сказала я ровным, ледяным тоном. - Разговор есть. Раз уж ты у нас главный кормилец и экономист, давай подведем баланс.
Он настороженно сел, скрестив руки на груди.
-Что ты начинаешь? Я просто сказал, что хочу нормальной еды.
-А я просто хочу показать тебе, сколько стоит твоя "нормальная еда". Давай считать. Наш общий бюджет - 165 тысяч рублей. Ипотека съедает 45 тысяч. Коммуналка, интернет, телефоны - еще 10 тысяч. Оплата школы искусств и английского для Максима - 15 тысяч. Бензин на обе машины и ТО - 20 тысяч. Бытовая химия, аптека, непредвиденные расходы вроде порванных ботинок - закладываем 15 тысяч.
Я быстро стучала по кнопкам калькулятора, записывая цифры в блокнот.
-Итого, Вадим, обязательные платежи составляют 105 тысяч рублей. Из 165 тысяч у нас остается 60 тысяч. На эти деньги мы должны питаться втроем целый месяц. Плюс обеды на работе. Это ровно 2 тысячи рублей в день. На троих человек. Завтрак, обед и ужин.
Вадим нахмурился. Мужчины, которые не занимаются ежедневными закупками, обычно живут в параллельной вселенной, где цены на продукты остановились где-то в 2018 году.
-Ну и что? Две тысячи в день - это нормальные деньги! Можно купить кусок мяса!
-Можно, - согласилась я. - Хорошая вырезка говядины на рынке сейчас стоит от 1000 до 1500 рублей за килограмм. Стейки мираторговские - от 800 рублей за кусок весом 250 грамм. Если я куплю тебе два стейка на ужин, это минус полторы тысячи из дневного бюджета. На оставшиеся 500 рублей мы с сыном будем грызть сухари, а на завтрак пить воду из-под крана.
-Ты утрируешь! Моя мать всегда нас мясом кормила! - он пустил в ход свой главный, как ему казалось, козырь.
-Твоя мать кормила вас супом на кости, где плавал один кусочек мяса на всю кастрюлю, и котлетами, в которых хлеба было больше, чем фарша. Если ты хочешь такие котлеты - я налеплю. Но ты же требуешь стейки и отбивные. Чистый белок для альфа-самца.
Вадим покраснел. Его самолюбие было задето.
-Знаешь что, Лена. Ты просто не умеешь вести бюджет. Тратишь деньги на всякую ерунду, на свои кремы, на кофе навынос, а потом экономишь на муже. Я приношу основные деньги в дом. Я имею право на нормальный ужин. И я докажу тебе, что можно питаться как человек, а не как клюющая зерно птица.
***
Это было то самое слово, которое решило исход вечера. "Докажу".
Я захлопнула блокнот.
-Отлично, Вадим. Я принимаю вызов. С завтрашнего дня мы делим бюджет на питание. Из оставшихся 60 тысяч мы делим сумму пропорционально. Я беру 40 тысяч на себя и на сына. И беру на себя готовку для нас двоих. Твои 20 тысяч остаются у тебя. Это твой личный бюджет на питание на месяц. И готовишь ты себе сам. Свое нормальное, мужское мясо.
-Да легко! - фыркнул он, поднимаясь из-за стола. - Я не буду давиться твоей курицей. Завтра же после работы заеду в магазин и покажу тебе, как надо делать закупки.
Он демонстративно сделал себе бутерброд с колбасой и ушел в комнату. Я молча поужинала с сыном своей "ужасной" курицей, которая, к слову, таяла во рту, вымыла посуду и легла спать с чувством глубокого удовлетворения. Я знала, что его ждет.
Первые три дня Вадим был на подъеме. В пятницу он вернулся домой с тремя пакетами из элитного супермаркета. Там лежали стейки рибай, кусок баранины на кости, дорогой крафтовый сыр, несколько бутылок хорошего пива и какие-то маринады. Он громко гремел сковородками, включил вытяжку на полную мощность, задымил всю кухню, жаря свой стейк. Ужин победителя состоялся.
Правда, после его кулинарного триумфа плита была уделана жиром так, будто на ней взорвалась граната, а раковина была забита грязными досками и ножами.
Я к этому не притронулась. Я помыла свою тарелочку из-под салата и ушла в спальню. Убирать кухню за "добытчиком" в условия нашего эксперимента не входило.
В воскресенье утром Вадим мрачно оттирал засохший жир с плиты. Его баранина, которую он попытался запечь, получилась жесткой как подошва, потому что он не знал, как ее правильно томить.
К среде следующей недели в мусорное ведро полетел кусок сырого мяса, который он забыл убрать в морозилку, и он протух в холодильнике.
На десятый день эксперимента Вадим пришел на кухню, когда я накладывала сыну порцию пышного домашнего плова со свининой (да, я тоже покупаю мясо, просто я умею его растягивать и готовить так, чтобы всем хватало). Запах зиры и чеснока стоял на всю квартиру.
Вадим открыл холодильник. На его полке лежала пачка сосисок, одинокий майонез и засохший кусок сыра. Его двадцать тысяч, рассчитанные на тридцать дней, испарились за полторы недели. Элитные стейки, готовая кулинария на обеды и пиво пробили в его бюджете брешь размером с Титаник.
Он закрыл холодильник. Подошел к столу.
-Лен... - его голос потерял всю былую спесь. - А плов еще остался?
-Остался, - спокойно ответила я, не отрываясь от мытья посуды. - Но это для нас с Максом на завтра. Твоя еда на твоей полке.
-У меня деньги закончились, - он опустил голову. Признавать поражение было тяжело, но голод оказался сильнее гордости. - Я не рассчитал. Мясо, оказывается, реально дорогое. И готовить его каждый вечер после работы... это ад. У меня ноги отваливаются у плиты стоять. Прости меня. Я был не прав. Ты отлично готовишь, и твоя курица была просто супер.
Я повернулась к нему. В этот момент я могла бы добить его, прочитать лекцию о том, как тяжело женщине нести на себе этот невидимый груз планирования и экономии. Но я видела, что урок усвоен.
Я молча достала из шкафа чистую тарелку и наложила ему огромную порцию плова. Он ел молча, опустив глаза в тарелку, и это был самый вкусный ужин в его жизни.