Сегодня – дата, когда Николай Васильевич Гоголь сжег второй том своих «Мертвых душ». Жест отчаянный, до сих пор вызывающий споры. Но если присмотреться к первому тому, становится ясно: в этой поэме нет случайных деталей. Даже еда здесь – не просто фон. Через блюда, угощения и манеру есть автор раскрывает характеры героев точнее любых портретов. В «Мертвые души» стол – это зеркало души.
Начнем с Манилова
Его обед так же бесцветен, как и он сам. Вежливость, сладковатая учтивость и абсолютная пустота.
«Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах; у нас просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца. Покорнейше прошу».
Простота здесь не добродетель, а отражение внутренней вялости. Щи есть, но вкуса жизни – нет. Даже гостеприимство звучит как заученная фраза.
Совсем иная картина у Коробочки
Она хлебосольна, запаслива и по-своему деловита. Ее стол ломится от угощений:
«Грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками…»
Перечень кажется бесконечным – как и ее стремление все учесть, ничего не упустить. Еда у Коробочки – это способ контроля над миром. Накормить до отвала, чтобы гость был обязан. Щедрость здесь граничит с расчетом.
Отдельное место занимают блины – гастрономическая слабость Чичикова.
«Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот…»
Аппетит героя говорит о многом. Он не аскет и не гурман – он практик. Блины для него не символ традиции, а удовольствие, которое нужно взять здесь и сейчас. Как и «мертвые души».
У Ноздрева, шумного и беспокойного, обед – дело второстепенное
«Кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось».
В этом весь хозяин: суета, хаос, отсутствие порядка. Зато вино льется рекой, пусть и сомнительного качества – «рябиновка… слышна была сивушища во всей своей силе». Вкус не важен, важен эффект. Как и в его жизни – больше шума, чем содержания.
Собакевич — противоположность Ноздреву
Основательный, тяжелый, приземленный. Его стол под стать хозяину: «бараньий бок», ватрушки больше тарелки, индюк «ростом в теленка», набитый яйцами, рисом и печенками. Еда у него – массивная, сытная, без изящества. Это мир, где ценится вес, объем, материальность. Никакой легкости – ни в характере, ни в желудке.
И наконец Плюшкин – трагикомический финал гастрономической галереи
Огромный дом, запустение и… сухарь от пасхального кулича, привезенный когда-то дочерью.
«Возьмите его в гостиную, да выпейте с ним чайку».
Здесь еда перестает быть радостью или щедростью – она становится символом распада. Жадность и страх потерять превращают изобилие в пустоту.
Так что в «Мертвых душах» едят не просто щи и блины. Здесь едят характеры, привычки, пороки. Через трапезу Гоголь показывает Россию – разную, противоречивую, смешную и страшную одновременно.
Хотите попробовать обеды, которыми потчевали Чичикова? Представьте на своем столе ватрушку «по-собакевичевски», блины с маслом, соленые рыжики в духе Коробочки или щи – но уже не маниловские, а яркие, с крапивой. И тогда станет ясно: у Гоголя еда — это всегда больше, чем еда. Это диагноз. И, возможно, предупреждение.
Еще больше практичных и интересных рецептов – ищите в нашем Телеграм-канале.
Поставьте лайк и подпишитесь на наш канал – будьте в курсе кулинарных хитростей и рецептов, которые делают каждый день вкуснее!
Информация предоставлена сайтом https://кухня.рф