Вкус счастья
Снег падал на ресницы, его рука сжимала мою, и я думала: «Вот оно. Вот как пахнет счастье». Я еще не знала, что за каждым пиком всегда следует пропасть. Но в тот момент мне было всё равно. Я просто хотела запомнить это ощущение — навсегда.
Воскресенье. Вечер. Звонок.
Я разбирала вещи после магазина, когда зазвонил телефон.
Артем.
— Привет, — голос у него был странный. Возбужденный, что ли. — Чем занимаешься?
— Вещи разбираю. Купила себе красное пальто.
— Красное? — Он усмехнулся. — Ты с ума сошла?
— Наверное. Но мне нравится.
— Лен, — он сделал паузу. — А ты не хочешь прогуляться? Снег такой красивый. Я замерзнуть не дам.
Я посмотрела в окно.
За окном кружились снежинки, крупные, пушистые. Фонари освещали двор, делая его похожим на новогоднюю открытку.
— Хочу, — ответила я. — Через полчаса?
— Я заеду.
Я надела новое красное пальто, повязала шарф и вышла на улицу.
Он ждал у подъезда.
Стоял, прислонившись к машине, смотрел на небо. В черной куртке, с шапкой в руках — волосы припорошены снегом.
Увидел меня и замер.
— Ничего себе, — выдохнул он. — Лена... ты...
— Страшно? — спросила я, крутанувшись.
— Красиво. Очень красиво.
Он подошел, обнял, поцеловал в макушку.
— Пойдем? — Он кивнул в сторону парка.
— Пойдем.
Парк. Снег. Счастье.
Мы шли по заснеженным аллеям.
Снег хрустел под ногами, фонари светили мягко, уютно. Вокруг ни души — только мы и ночной парк.
Он держал меня за руку, иногда останавливался и стряхивал снег с моих волос.
— Замерзла? — спрашивал.
— Нет. С тобой тепло.
Я врала. Было холодно. Но внутри горел огонь, который согревал лучше любой одежды.
Мы вышли к замерзшему пруду.
— Смотри, — он показал на лед. — Можно кататься, если захотеть.
— Упаду, — засмеялась я. — Я неуклюжая.
— Я поймаю.
Он посмотрел на меня. Долго. Серьезно.
— Лена, — сказал он тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать.
Сердце замерло.
— Я никогда не думал, что встречу такую, как ты. Не потому что ты идеальная. А потому что ты настоящая. Ты не играешь, не притворяешься. Ты просто есть. И это... это лучшее, что со мной случалось.
Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.
— Я люблю тебя, — сказал он. — По-настоящему. Взросло. Глубоко.
Слезы выступили на глазах.
— Я тоже, — прошептала я. — Тоже люблю.
Он наклонился и поцеловал меня.
Снег падал на наши лица, таял на губах. Было холодно и горячо одновременно.
Я чувствовала его руки на своей талии, его дыхание, его сердце — оно билось в унисон с моим.
Мы стояли посреди заснеженного парка, целовались, и время остановилось.
Я никогда не верила в сказки. В детстве — потому что быстро поняла: принцы приходят не ко всем. В юности — потому что принцы оказывались козлами. Во взрослой жизни — потому что научилась не ждать.
А сейчас, в тридцать два, стоя под снегопадом в красном пальто, я вдруг поняла: сказки есть. Просто они выглядят не так, как в книжках. Они пахнут морозом и его одеколоном. Они звучат как хруст снега под ногами и его голос, говорящий «люблю».
И это — моя сказка. Моя. Настоящая.
— Я хочу запомнить этот момент навсегда, — сказала я, когда мы оторвались друг от друга. — Каждую деталь. Снег, фонари, твои глаза.
— Запоминай. — Он улыбнулся. — А я запомню тебя. В красном пальто, счастливую.
— Я счастлива, — кивнула я. — Впервые в жизни по-настоящему счастлива.
Он обнял меня крепче.
— Я сделаю всё, чтобы ты всегда была такой.
— Не обещай. — Я посмотрела на него. — Просто будь рядом. А счастье... оно приходит и уходит. Главное — чтобы было за чем возвращаться.
— Ты удивительная, — сказал он. — Ты даже в счастье думаешь о том, что оно может кончиться.
— Привычка. Страх.
— Мы работаем над этим. Помнишь?
— Помню.
Мы пошли обратно. Рука в руке. Молча. Счастливые.
Дом. Ночь. Тревога.
Он проводил меня до подъезда.
— Спокойной ночи, — поцеловал в нос. — Завтра увидимся.
— На работе?
— И после. Я позвоню.
Я вошла в подъезд, поднялась на лифте, зашла в квартиру.
Разделась, села на диван и...
И вдруг накрыло.
Холодом. Страхом. Паникой.
«Это слишком хорошо. Слишком. Так не бывает. Он уйдет. Он обязательно уйдет. Потому что всё хорошее всегда заканчивается».
Я сидела в темноте, обхватив себя руками, и дрожала.
Не от холода. От ужаса.
Счастье было таким ярким, таким полным, что я физически чувствовала — за ним придет боль.
— Нет, — сказала я себе. — Не думай об этом. Радуйся. Живи сейчас.
Но голос внутри шептал: «Он уйдет. Как все. Как отец, как те мальчики, как...»
Я зажала уши.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Артема: «Ты как? Дошла?»
Я смотрела на экран и не знала, что ответить.
Правду? Что я сижу в темноте и схожу с ума от страха?
Нет. Нельзя. Он подумает, что я ненормальная.
Я набрала: «Все хорошо. Спокойной ночи».
Отправила и выключила телефон.
Легла на диван, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Перед глазами всё еще стоял снег, фонари, его лицо.
Но внутри уже разрасталась черная дыра.
— Почему? — прошептала я в пустоту. — Почему я не могу просто радоваться?
Пустота молчала.
Трещина
Мы встретились через два дня. Я уже почти справилась со страхом, почти поверила, что всё хорошо. А потом он сказал фразу, которая разбила вдребезги мой хрупкий мир. И я поняла: трещина была внутри меня всегда. Просто раньше я не замечала.
Вторник. Вечер. Встреча.
Два дня я приходила в себя.
Два дня я убеждала себя, что страхи — это просто страхи. Что он никуда не уйдет. Что я достойна счастья.
Я даже написала в дневнике: «Я хвалю себя за то, что разрешила себе быть счастливой. Даже если страшно».
Помогало. Понемногу.
Во вторник вечером мы договорились встретиться после работы.
Я шла в кафе и чувствовала себя почти нормально. Почти спокойно.
Он уже сидел за столиком. Улыбнулся, когда увидел меня.
— Привет, счастливая моя.
— Привет.
Я села напротив. Заказали кофе.
— Ты какая-то странная, — заметил он. — Устала?
— Немного. Работа.
— Понятно.
Мы пили кофе, говорили о ерунде. Но я чувствовала — он тоже напряжен. Что-то не так.
— Лен, — сказал он вдруг. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Сердце ухнуло.
— Что?
— Я получил предложение. От другой компании. В Питере.
Я замерла.
— Что?
— Предложение. Очень хорошее. Должность выше, зарплата в два раза. Я... я думаю.
Я смотрела на него и не видела.
Перед глазами плыло.
— Ты уезжаешь? — спросила я. Голос чужой, далекий.
— Я не знаю. Я хочу посоветоваться с тобой.
— Советоваться? — Я усмехнулась. — Ты уже решил. Просто сообщаешь мне.
— Нет, Лена. Я правда не знаю. Для меня это шанс. Но и ты...
— Что — я?
— Ты здесь. Я не хочу тебя терять.
— Не хочешь терять, но уехать готов.
— Это работа!
— А я? Я что, не работа? Я человек, который тебя любит, который открыл тебе душу, который...
Я замолчала, потому что голос сорвался.
— Лена, давай поговорим спокойно.
— Спокойно? — Я встала. — Ты говоришь мне, что уезжаешь, и хочешь, чтобы я была спокойна?
— Я не сказал, что уезжаю. Я сказал — думаю.
— Ты думаешь. А я должна сидеть и ждать, что ты решишь?
— Я хочу, чтобы мы решили вместе.
— Вместе? — Я горько усмехнулась. — Ты уже всё решил. Иначе не заводил бы этот разговор.
Я схватила сумку и пошла к выходу.
— Лена, стой!
Я не обернулась.
Улица. Слезы. Паника.
Я выбежала на улицу и пошла быстро-быстро, не разбирая дороги.
В голове шумело.
«Вот оно. Я знала. Знала, что это случится. Он уйдет. Как все. Как отец, как те, кто обещал и не сдержал. Я снова одна. Снова».
Слезы текли по щекам, замерзали на морозе.
Я зашла в какой-то двор, села на скамейку и закрыла лицо руками.
— Почему? — шептала я. — Почему со мной это всегда?
Телефон разрывался. Артем звонил снова и снова.
Я сбрасывала.
Потом пришло сообщение: «Лена, пожалуйста, ответь. Мы не договорили. Я не хочу терять тебя».
Я смотрела на экран сквозь слезы.
«Уже потерял», — написала я и выключила телефон.
Мне восемь. Папа собирает чемодан. Я стою в дверях и смотрю.
— Папа, ты вернешься? — спрашиваю я.
Он гладит меня по голове.
— Конечно, доченька. Я скоро вернусь.
Он не вернулся. Ни через месяц. Ни через год. Никогда.
С тех пор я знаю: обещания ничего не стоят. Люди уходят. Всегда.
Я сидела на скамейке, замерзала, и прошлое накрывало волной.
Восемь лет. Четырнадцать. Двадцать. Двадцать пять.
Все, кто обещал быть рядом, уходили.
Отец, школьные подруги, первый парень, коллеги, которым я доверяла.
Уходили. Предавали. Забывали.
А я оставалась. И училась не верить.
И вот сейчас, когда я почти поверила, почти открылась, почти стала счастливой...
Он тоже уходит.
Дом. Ночь. Пустота.
Я не помню, как добралась до дома.
Разделась, легла на диван и уставилась в стену.
Голая стена. Трещины. Пятна.
Как моя душа.
Я включила телефон. Сорок семь пропущенных. Десять сообщений.
Я не читала. Не могла.
Я просто лежала и смотрела в стену.
Внутри было пусто. Даже слез не осталось.
— Я так и знала, — прошептала я стене. — Я знала.
Стена молчала.
В три часа ночи пришло сообщение от Кати: «Артем мне звонил. Сказал, что ты не отвечаешь. Что случилось? Я волнуюсь».
Я набрала: «Он уезжает. В Питер. Я всё. Я опять одна».
Через минуту: «Лена, не глупи. Открой сообщения. Прочитай, что он пишет. Ты сходишь с ума».
«Я не хочу».
«Лена, ты сейчас делаешь то, что всегда делаешь. Убегаешь, не разобравшись. Не будь дурой».
Я смотрела на экран и не знала, что ответить.
Потом открыла сообщения от Артема.
«Лена, прости. Я идиот. Я не то сказал. Я не хочу уезжать без тебя. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Если захочешь».
«Я не уезжаю. Я рассматриваю вариант. Но если ты против, я откажусь. Ты важнее».
«Лена, пожалуйста, ответь. Я не могу потерять тебя из-за своей дурацкой неосторожности».
Я читала и чувствовала, как внутри что-то переворачивается.
Он не уходит. Он предлагает ехать вместе. Он готов отказаться.
А я сбежала. Не дослушав. Не поняв.
Как всегда.
Я набрала его номер.
— Лена? — Голос хриплый, встревоженный. — Лена, слава богу. Ты где?
— Дома. — Мой голос дрожал. — Прости меня. Я дура.
— Нет. Это я дурак. Я не так сказал. Я не хочу тебя терять.
— Я тоже не хочу. — Слезы снова потекли. — Я испугалась. Я всегда пугаюсь. Это мой механизм.
— Знаю. — Он вздохнул. — Я тоже испугался, когда ты убежала. Подумал — всё. Конец.
— Не конец. — Я вытерла слезы. — Мы можем поговорить? Завтра. Спокойно.
— Давай сегодня. Я приеду.
— Поздно уже.
— Мне всё равно. Я хочу тебя видеть. Сейчас.
Я молчала.
— Лена?
— Приезжай, — сказала я. — Я жду.
Я встала, подошла к стене и провела рукой по трещинам.
— Мы еще повоюем, — сказала я ей. — Мы еще не сдались.
Стена молчала, но в ее шершавой поверхности мне почудилась улыбка.
Я пошла открывать дверь. Навстречу ему. Навстречу страху. Навстречу любви.
Которая стоит того, чтобы за нее бороться.
Продолжение следует…