Эта статья могла бы стать жёстким разбором. Я шла за порцией яда, но открыла запись концерта в Екатеринбурге и... замерла.
Тот, который поёт на пределе
Это не было «возвращением Короля». На сцене стоял одинокий человек. Он был невероятно уставший, весь в поту, в странном костюме — простом и не по размеру. Словно Филипп внезапно стал меньше своих амбиций.
Но вокал... Это мастерство высшей пробы. На пределе сил он тянул ноты вживую. Три часа. Да, он не всегда попадал. Да, акустика спорила с артистом. Но это был обнаженный нерв на разрыве. Маска сползла. И отсутствие фальши меня оглушило.
Диссонанс и красные перья
Мизансцена резала глаза. На авансцене стареющий Мастер, выдающий честный звук через боль. А на заднем плане — яркое варьете, танцы, блёстки. Этот разрыв между простой искренностью и пластмассовым блеском и есть истинный диссонанс. Артист кричит о смыслах, а фон имитирует праздник.
Король и его свита
Мне плевать на ценники гардероба Короля и сколько миллионов он тратит на куличи. Мне важно другое: что увидит моя дочь на экране смартфона — фарс с чужими играми в «сосание пальцев» или Мастера, который умеет петь.
Мы помним недавние кадры, когда больного артиста выводили «под ручки», используя его слабость для собственного пиара. Это выглядело некрасиво. Не столько со стороны Киркорова, сколько со стороны тех, кто, словно пиявки, видит в нём только источник охватов.
Хочется посоветовать: отсеките их. Пусть ищут другое место. Эта шумная свита разбежится сразу, как погаснут софиты. А в пустоте останется лишь уставший Король Лир без царства, поющий на ветру своего одиночества.
Show must go on...
В Екатеринбурге маски были не просто сняты. Они разбились. Там, в потном пиджаке не по размеру, артист задыхался, не всегда дотягивал ноты, не бегал и не делал шоу. Но он пел. Не ради денег — их у него достаточно. Он пел, чтобы не перестать существовать. Потому что без сцены и зрителя его нет.
Я запомню его таким: без перьев, стоящим НАД тишиной, которая уже дышит ему в затылок, но которую он всё ещё перекрывает своим живым, израненным, но сильным голосом.
До тех самых пор, пока софиты не погаснут...
P.S. от 27 февраля. Через три дня после написания этой статьи вышел альбом Филиппа Киркорова UNO — «Один». Мои предчувствия не обманули. Музыка вторит тому, что я увидела в Екатеринбурге. Артист пытается осмыслить свой путь в искусстве вне масок. В своем Telegram-канале Филипп написал:
Всю жизнь я играю разные роли, но не гримом и не костюмами рождаются мои герои, а музыкой...
Эти слова подтверждают главное: можно оставить в гримерке расшитый золотом плащ, но невозможно снять с себя Голос. Даже в простом пиджаке певец остается певцом — это его подлинная роль, не нуждающаяся в декорациях.
Искусство существует в моменте и в вечности. И голос звучит, пока есть силы и пока о нём помнят. Но то, какой будет эта память, зависит от глаз смотрящего «здесь и сейчас». UNO стал точкой в спорах о «перьях». Послушайте.
О праве быть голосом эпохи и о том, почему искренность всегда перевесит миллион охватов, читайте в следующей части: «Весну разрешаю!» Почему тысяча страз — это лишь цифровой шум».
О том, как агрессивный маркетинг задушил потенциальные хиты, — в материале «Киркоров, слезь с сайкла! Твой новый альбом UNO никто не услышал. Не обидно?».