Тот рыночный день навсегда врезался мне в память. Давка, выкрики зазывал, смешение ароматов свежей зелени и подгнивающих фруктов… и внезапно — фраза, прозвучавшая словно удар кнута.
— Заберите ребёночка, это мой братик, прошу вас…
Я резко обернулась. Передо мной стоял тощий, испачканный мальчишка, выглядевший на семь лет. В его руках лежал свёрток, завёрнутый в рваное одеяльце. Оттуда доносилось слабое хныканье.
— Возьмите моего братишку, — повторил он, глядя на меня огромными, полными безысходности глазами. — Ему кушать нечего…
Я остолбенела. Его взгляд был не по-детски взрослым, настолько пронзительным, что я буквально застыла на месте. Люди шли мимо, не обращая на него внимания. Кто-то бросал брезгливые взгляды. А он стоял, такой маленький и беззащитный, пытаясь прикрыть свёрток от холодного ветра.
До встречи с Максимом моя жизнь была… как у всех. Не сказать, что лёгкой, но и не невыносимой. Работа в офисе, съёмная квартира, изредка — встречи с подружками. А потом появился он — красивый, состоявшийся, из интеллигентной семьи. Он осыпал меня знаками внимания, и вскоре последовало предложение. Я чувствовала себя героиней сказки, нашедшей своего принца.
Родители Максима оказались людьми простыми и душевными, несмотря на свой статус. Его мать, Тамара Васильевна, сначала смотрела на меня настороженно, но вскоре смягчилась, оценив моё умение вести дом и искреннюю привязанность к её сыну. До него у меня почти не было серьёзных романов. Парни казались мне либо слишком назойливыми, либо неинтересными. С Максимом же всё было иначе… легко, само собой, будто мы знали друг друга всегда.
Первый год супружества казался сплошным праздником. Максим боготворил меня, а я старалась окружить его теплом и уютом. Он возвращался с работы, а его уже ждал горячий ужин. В доме царили чистота и порядок, а на столе каждый день появлялось что-то новое. Друзья мужа удивлялись, как я всё успеваю.
Однако со временем Максим стал каким-то замкнутым, отдалённым. Это не могло не тревожить. Как-то вечером, после ужина, он неожиданно спросил:
— Анна, скажи честно… ты прерывала беременности до нашей свадьбы?
Меня будто ударили в грудь.
— Максим! — вырвалось у меня в полном недоумении. — Что ты несешь? Ты — мой первый и единственный!
Он покраснел и опустил взгляд.
— Прости, — пробормотал он. — Просто… мы вместе уже больше года, а детей всё нет. Я подумал, вдруг это из-за прошлых операций…
Я разрыдалась. Было невероятно обидно, больно и унизительно. Максим бросился ко мне, обнял, стал умолять о прощении.
— Давай, — предложил он, — пройдём обследование вместе. Вдруг есть какие-то проблемы.
Анализы показали гормональный сбой и хроническое воспаление. Врач посоветовал рассмотреть возможность усыновления. Но я не хотела сдаваться. Я была готова бороться за своё счастье, за шанс стать матерью.
Десять лет я обивала пороги клиник, глотала таблетки, проходила процедуры. Десять лет надежд и горьких разочарований. Максим поддерживал меня, но я видела, как он устал. Устал от моих слёз, от бесконечных разговоров о детях, от тишины в нашей квартире.
Однажды он вернулся домой поздно ночью, пьяный.
— Анна, — сказал он, глядя на меня мутными глазами. — Хватит… Пора перестать жить прошлым и начать жить для себя. У меня будет ребёнок…
Меня бросило в холод. Ребёнок? У него?
— У меня… есть другая, — продолжил Максим. — Она ждёт ребёнка. Ей нужна нормальная семья. А ты… Ты так и останешься со своей несбыточной мечтой.
Он ушёл, а я осталась одна. В пустом доме, с разбитым сердцем и несбывшейся надеждой. После развода я вернулась в свою старую квартиру, доставшуюся от бабушки. Район стал получше, но мне было не до этого. Я продолжала лечиться, надеясь хотя бы для себя родить. Но время шло, а чуда не случалось. Максим вскоре женился снова, и его новая жена родила ему двойню.
Я всё чаще стала думать о детском доме. Я была уже почти готова к этому шагу, когда встретила тех двух братьев. Мальчика, которого увидела на рынке, звали Стас. Он рассказал, что их мать пропадает уже несколько дней, а младшему брату, Ване, совсем нечего есть. Своего отца он не знал.
— Заберите Ваню, пожалуйста, — умолял Стас. — Он не капризный, тихий. Дайте ему хоть молока… Соседка говорила, что нас в приют заберут, если мама не одумается. А если заберут — нас разделят…
Я не могла в это поверить. Как можно бросить своих детей? Оставить их голодными и одних?
— Где вы живёте? — спросила я. — Мне нужно поговорить с вашей мамой. Если она не может о вас заботиться, я заберу вас обоих.
Стас оживился и повёл меня к своему дому. Я несла на руках хныкавшего Ваню. От него пахло прокисшим молоком и немытыми вещами. С горечью подумала, как пахнет беда.
Мы шли по узким переулкам ветхого района, мимо покосившихся заборов и заросших бурьяном палисадников.
— Почему здесь ничего не сажают? — поинтересовалась я, глядя на пустые огороды. — Хотя бы картошку…
У дома с полуразрушенным забором послышался хриплый окрик, звавший Стаса. Мальчик рванул во двор, а я, не раздумывая, пошла за ним с Ваней на руках.
Увиденное повергло меня в ужас. В доме царили хаос и грязь. Пол, занавески, старая мебель — всё было покрыто жирным слоем пыли. На плите гора грязной посуды, повсюду валялись упаковки от лапши и пустые бутылки. Воздух был спёртым и тяжёлым, пахло перегаром, гарью и немытым телом.
На продавленном диване, среди пустой тары, сидела опухшая женщина.
— Ты кто? — прохрипела она, уставившись на меня мутными глазами.
— Меня зовут Анна, — представилась я. — Я хочу поговорить с вами… об очень серьёзном деле.
Женщина скривила губы.
— Не до разговоров мне сейчас, — пробормотала она. — Голова раскалывается…
Я с трудом сдержала брезгливость. «Вот она, идеальная мать,» — мелькнула мысль. Преодолевая себя, я сварила ей крепкий кофе. Выпив, она немного пришла в себя и набросилась на Стаса за то, что Ваня не спит.
— Не кричите, — остановила я её. — Малыш, наверное, голодный.
Женщина лишь махнула рукой.
— Что вы хотите? Жизнь — тяжёлая штука, страна нас бросила…
Я поняла, что имею дело с человеком, для которого бутылка дороже всего.
— Меня не ваша жизнь интересует, — сказала я твёрдо. — Меня интересуют дети. Их у вас могут отнять.
Она пожала плечами.
— Ну и отнимут. А мне что?
— Я хочу забрать их, — выпалила я прямо. — Хочу стать им матерью.
В её глазах вспыхнул интерес.
— Забрать? Обоих? Это не так просто. А мне какая выгода?
— Назовите сумму.
— Ну… — Она задумалась. — Давай… сорок тысяч. Тогда официально откажусь.
Я быстро прикинула в уме. Деньги немаленькие, но… это же мой шанс! Моя мечта!
— Хорошо, — кивнула я. — Я привезу деньги через два дня, когда будут готовы бумаги.
Я достала из кошелька несколько тысяч.
— Это задаток. Напишите сейчас расписку.
Женщина, получив купюры, мгновенно сунула их в карман халата.
На пороге я обернулась к Стасу.
— Ты пойдёшь со мной?
Он неуверенно посмотрел на мать.
— Если она разрешит…
— Я забираю вас обоих, — сказала я. — Ваню тоже. Ты будешь учиться в школе, а Ваню отдадим в садик, когда подрастёт.
Стас, не веря своему счастью, прошептал:
— Я буду ждать…
Дома я долго ворочалась, не могла уснуть. Перед глазами стоял исхудавший Ваня, его тихий плач. Стас, не по годам серьёзный и заботливый. И их мать… пьяная, безразличная, готовая продать собственных детей.
Утром соседка рассказала, что получив задаток, та женщина купила Ване молока. Он наелся и проспал до самого обеда.
Через два дня я вернулась с оставшимися деньгами. Моё решение было непреклонным. Это мой единственный шанс. Лучше так, чем оставить этих мальчишек на произвол судьбы.
Их мать на этот раз была на удивление приветлива, даже попыталась навести подобие порядка. Но меня сейчас не волновал беспорядок. Все мои мысли были о предстоящем материнстве, о самой заветной цели.
Прошло три года. Я уверенно вела машину. На заднем сиденье сидели мои сыновья — Стас и Иван. Ваню нужно было отвезти в садик. От того истощённого плачущего комочка не осталось и следа. Его щёчки порозовели, стали пухленькими. Стас вёл себя как настоящий старший брат, уверенный и ответственный.
— Мам, — сказал Стас. — Ваня неправильно держит карандаш. Давай я покажу ему? Или ты?
Мне было невероятно тепло на душе от такой его заботы. Иван во всём стремился быть на него похожим. Они даже футболки и стрижки выбирали одинаковые.
В садике Ваня с разбегу обнял воспитательницу, а Стас помог ему снять куртку и убрал в шкафчик. Я смотрела на них и не могла поверить своему счастью. Мои дети. Мои сыновья.
Выйдя из сада, я увидела Максима. Он стоял у своей машины и смотрел на меня с изумлением.
— Анна… Это твои дети? — спросил он. — Ты… всё-таки усыновила?
Я спокойно встретила его взгляд.
— Я всегда хотела детей, Максим. И теперь они у меня есть. Порадуйся за меня.
Он покраснел, потупился.
— Я… я рад за тебя, Анна. Поздравляю.
Он сел в машину и уехал. А я осталась стоять на тротуаре, провожая его взглядом. В голове крутилась одна мысль: «Как же непредсказуема жизнь. Никогда не знаешь, какой поворот она приготовит…»
— Мам, пошли быстрее! — Стас потянул меня за руку. — Я есть хочу!
Я улыбнулась и пошла за ним. Дома нас ждал приготовленный обед. Я села за стол, посмотрела на своих мальчиков и поняла — я самая счастливая на свете. Моя мечта осуществилась. Я — мама. И это главное.