Кажется, подростки стали дольше определяться. Не хотят делать выбор… И нам, взрослым, очень соблазнительно объяснить это подростковой ленью, например.
Но если чуть отойти и посмотреть шире — картина начинает складываться совсем иначе.
По оценкам аналитиков World Economic Forum, около 65% из них будут работать в профессиях, которых пока просто не существует. Вдумайтесь в эту цифру. Ребёнок сегодня должен «выбрать профессию», которой… ещё нет. И это только одна часть сдвига.
Исследования рынка труда показывают: за жизнь человек уже сейчас может пройти 5–7 разных карьер, суммарно сменить 16+ рабочих мест, а входящие сегодня на рынок работники движутся к тому, чтобы иметь вдвое больше профессиональных ролей, чем поколения ещё 15 лет назад.
И вот здесь начинается самое интересное.
Сдвиг идёт не просто к частой смене профессий. Меняется сама ткань профессиональной жизни.
Мы с вами уже в эпохе:
— нелинейных карьерных траекторий,
— «модульной» профессиональной идентичности,
— регулярного переобучения каждые 5–10 лет,
— размытых границ между профессиями.
Профессия перестаёт быть чем-то монолитным и «на всю жизнь». Модель «выбрал → выучился → реализуешься» тихо исчезает. На её место приходит другая логика: постоянно пересобирать свою профессиональную конфигурацию. Всё чаще человек опирается не на одну профессию, а на набор гибких компетенций, которые можно «перенести» из одной сферы в другую.
И в этих условиях требования к подросткам почти не изменились. От них по-прежнему ждут, что уже к 15–16 годам они:
— осознанно выберут профиль,
— поймут будущую профессию,
— начнут мыслить стратегически.
При этом сами подростки видят совсем другую реальность. Они наблюдают, что:
— диплом больше не гарантирует работу,
— профессии быстро «переупаковываются»,
— взрослые вокруг регулярно переучиваются,
— карьерные траектории всё реже идут по прямой.
Внутри у них возникает понятное противоречие, порождающее ту самую неопределённость, за которую мы спешим называть их лентяями.
Но есть ещё один слой, который часто остаётся вообще за кадром. Дело в том, что нейропсихологически подростковый мозг всё ещё находится в фазе активной перестройки.
Особенно в зонах, которые отвечают за:
— долгосрочное планирование,
— устойчивость решений,
— оценку рисков.
По сути, мы просим систему принять стратегическое решение раньше, чем она физиологически к этому готова. И — что особенно парадоксально — просим это сделать в категориях «будущей профессии», которые сами по себе утратили устойчивость.
И вот здесь возникает вопрос уже к нам, взрослым. Может, сама постановка задачи уже начинает устаревать? Что на самом деле выбирает подросток в 16 лет? И на что ему вообще разумно опираться в этом выборе?
Ответы на эти вопросы меняют ракурс и помогают сместить внимание с «выбора профессии» в сторону построения образовательной траектории.
Всё вышеозвученное, безусловно, не отменяет самоопределения в подростковом периоде. В том числе профессионального. Это многофакторный процесс, который не возникает сам по себе. У него всегда есть внутренняя механика: интересы, среда, взрослые рядом, опыт проб и ошибок.
К этим, уже достаточно изученным факторам сейчас присоединился ещё один, очень влиятельный — ИИ. Как именно он будет влиять на самоопределение подростков — вопрос пока открытый.
В следующих публикациях мы разберём:
как формируется самоопределение ребёнка
и почему одни дети относительно быстро находят свой путь, а другие надолго «зависают» в неопределённости. Как влияют родители и ИИ на эти процессы, в чём риски и как их нивелировать.
Автор: Селина Руфина Ринатовна, педагог-психолог, профориентатор
vk: s.rufina
max: https://max.ru/join/PGzd_ucHCxAQN6QgTsi8hQmWNhPu086UaisFTKUKdfE
telegram: @Rufina_selina
inst: Rufina_selina