Нет ничего более неприятного, чем внезапно проснуться посреди ночи оттого, что ноги, оставшись без одеяла, начали потихоньку коченеть. Для Екатерины такие ночные пробуждения были настоящей пыткой, куда более мучительной, чем для большинства людей. Из-за какой-то странной, почти необъяснимой особенности организма она всегда засыпала долго и мучительно, даже если за день выматывалась так, что, казалось, должна была рухнуть без задних ног. А сон, прерванный в самое неподходящее время, грозил ей бессонницей до самого утра. Ей оставалось только завидовать своему мужу Дмитрию, который, в отличие от неё, понятия не имел о подобных проблемах. Порой Екатерине казалось, что Дима начинает видеть красочные сны ещё до того, как его голова коснётся подушки.
Что же касается способности проснуться посреди ночи, то для этого Дмитрию, судя по всему, нужно было оказаться в самом эпицентре урагана. Однажды, когда Екатерина, в очередной раз ворочаясь, запуталась ногой в проводе и с грохотом опрокинула на пол тяжёлый металлический торшер, Дмитрий, спавший всего в паре метров от неё, даже не пошевелился. Правда, шум оказался таким, что снизу примчалась перепуганная пожилая соседка, и Екатерине пришлось долго убеждать её, что потолку ничего не угрожает. Утром Дмитрий лишь удивлённо посмотрел на сиротливо торчащие лампочки и помятый металлический каркас, бывший когда-то абажуром. Он только хмыкнул, бросив: «Ну и отлично, мне этот фамильный антиквариат никогда не нравился». Короче говоря, чтобы разбудить Дмитрия ночью, требовалось нечто из ряда вон выходящее.
Даже если он случайно открывал глаза, то через мгновение уже поворачивался на другой бок, продолжая прерванное сновидение. Екатерина же в такие минуты мучительно ворочалась, тяжело вздыхала, до умопомрачения пересчитывала воображаемых слонов и овец, яростно взбивала подушку и отсчитывала минуты до рассвета. Но после того, как они поженились, и Дима окончательно перебрался к ней на диван, она опытным путём нашла действенный способ, который почти всегда её спасал. Нужно было просто подвинуться к нему поближе и прижаться. Дмитрий, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, даже не просыпаясь, тут же обнимал её в ответ, и она, чувствуя его тепло, успокаивалась и проваливалась в сон. Рядом с ним было гораздо теплее, а для Екатерины, вечно мёрзнущей из-за проблем с сосудами, это было спасением даже в летний зной.
И вот сейчас она резко распахнула глаза и сразу поняла, что ночь ещё в самом разгаре. Привычно попытавшись уснуть испытанным методом, она подвинулась и, не найдя привычного препятствия, едва не слетела с дивана на пол. Рассчитывая уткнуться в спину мужа, она слишком резко качнулась вперёд и, не встретив никакого сопротивления, замерла на самом краю. Значит, Дима не просто проснулся, а встал. В их семье это было событие небывалое. И тут же лёгкое удивление сменилось тревогой: а вдруг он заболел?
Екатерина села и осмотрелась. Квартира у них была маленькая, и чтобы понять, что творится в другом её конце, не нужно было далеко ходить. Всё ясно: Дима на кухне. Из-под двери пробивается узкая полоска света. И чего это он там забыл среди ночи? Екатерина легко спрыгнула с постели и бесшумно двинулась к кухне. Дверь была приоткрыта, и в щель она сразу увидела Дмитрия. Он сидел за столом, немного боком к входу, и быстро писал что-то, склонившись над тетрадью.
Екатерина замерла от неожиданности, прикрыв рот рукой. И в этот момент произошло нечто странное. Дмитрий вдруг резко перестал писать, поднял голову и прислушался. Но Екатерину поразило не это, а выражение его лица. За все годы, что она знала Дмитрия Соболева, она ни разу не видела на его лице такого испуга и растерянности, смешанных воедино. Он даже приподнялся на табуретке, снова вслушиваясь в тишину, и вдруг тихо спросил:
— Катя, это ты?
От неожиданности Екатерина замерла. Сердце гулко стукнуло, словно её застали за чем-то запретным. Ответить? Но тогда придётся объяснять, почему она стоит тут посреди ночи как привидение. А если у него и правда сюрприз? Если она сейчас войдёт — всё испортит. Эта мысль показалась спасительной. Стараясь ступать как можно мягче, она на цыпочках вернулась в комнату, нырнула под одеяло и притворилась спящей. Почему она так поступила, она и сама не могла бы объяснить. Наверное, ей стало неловко за то, что она подглядывает. Ведь по сути, она стояла и подсматривала за мужем, словно шпионка. Надо было просто войти, как только подошла к кухне, а не прятаться за дверью. Может, у него какие-то свои дела, в конце концов, взрослый тридцатилетний мужчина имеет право на личное пространство. Может, он стихи пишет? Ей на день рождения, например. Вдруг вдохновение накатило посреди ночи? Идея показалась ей вполне правдоподобной. Ведь Дима действительно здорово сочиняет всякие шутливые поздравления, и друзья, и родственники всегда в восторге от его стихов на юбилеях и свадьбах. Она сама не раз с обидой говорила ему: «Всем ты пишешь свои стишки, некоторым уже по второму разу, а обо мне — ни строчки».
— Катюша, я просто не нашёл ещё слов, достойных тебя, — всегда отшучивался Дмитрий. — Я, может, оду для тебя готовлю или целый роман в стихах. Вот увидишь, ещё прославлю на всю округу.
Ну вот, наверное, и пришло время. У них через месяц годовщина свадьбы, к тому же она совпадает с тридцатилетием Димы. Они как раз собирались отметить это событие в ресторане, с родными и близкими. Возможно, он прямо сейчас сидит и строчит обещанную поэму. А она чуть не ворвалась и не испортила сюрприз. Именно поэтому, наверное, у него было такое испуганное лицо, когда он услышал шорох за дверью.
Успокоив себя таким объяснением, Екатерина удовлетворённо вздохнула и, согревшись под одеялом, сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.
Утро в их небольшой семье почти всегда, за редкими исключениями, развивалось по одному и тому же сценарию. Сначала они оба с недовольством выслушивали трели будильников, синхронно их отключали и, переглянувшись, решали, что можно позволить себе ещё «пару минуточек». А когда эти минуты незаметно превращались в добрых полчаса, они одновременно вскакивали и начинали метаться по квартире, сталкиваясь в дверях ванной и на пороге кухни.
— Катька, я опаздываю! — обычно кричал Дмитрий, на ходу хватая с тарелки кусок хлеба, на который молниеносно водружались пластики сыра, ветчины, кружочки помидора, и всё это накрывалось вторым куском, превращаясь в гигантский бутерброд, который он, не жуя, запихивал в рот и вылетал за дверь. Екатерине же после его ухода оставалось лишь собрать со стола и с пола салфеткой крошки и капли томатного сока, ведущие от кухни к прихожей, и, философски решив, что опоздание на десять минут — это сущая ерунда, спокойно выпить свой утренний кофе.
В это утро поначалу всё шло как обычно. Привычным движением Екатерина заткнула надоедливый будильник. Потом, как всегда, машинально попыталась толкнуть в спину Дмитрия, чтобы он вставал, но рука снова провалилась в пустоту. Вот уже во второй раз за ночь её рука вместо привычного тепла Димы нащупала лишь гладкую ткань дивана. Екатерина удивлённо приоткрыла глаза и приподнялась на локте. Дима встал раньше неё. Это уже было необычно, а учитывая ночное происшествие, и вовсе становилось событием из ряда вон.
— Доброе утро, соня! Подъём, — раздался весёлый голос из дверного проёма, и в комнате появился сияющий Дмитрий, уже одетый, умытый и причёсанный. — Хватит валяться. Я тут завтрак соорудил. Давай быстрее, пока не остыло.
— Завтрак? — изумлённо переспросила Екатерина, садясь на кровати. Надо сказать, что Дмитрий вовсе не был тем мужчиной, который полностью перекладывает быт на жену. Когда он бывал дома, а не в плавании, то вполне мог приготовить ужин, старался по мере сил поддерживать порядок и уж точно никогда не оставлял грязную обувь в прихожей. Но чтобы в обычный рабочий день, когда нужно на службу, он встал раньше неё, приготовил завтрак и при этом ещё выглядит так, будто готов хоть сейчас выходить на улицу — такого не случалось ни разу. Это означало, что сегодня ей не придётся сражаться с ним за ванную и зеркало. Она спокойно попьёт кофе, вместо того чтобы в панике метаться по квартире.
Быстро плеснув в лицо водой, Екатерина прибежала на кухню и уселась за стол. Ткнув вилкой в румяный сырник, она подозрительно посмотрела на Дмитрия.
— Слушай, а с чего вдруг такие чудеса? — спросила она, с аппетитом откусывая кусочек. — Может, я какой праздник пропустила? Годовщину там или ещё что?
— Да вроде бы нет, — улыбнулся Дмитрий, допивая свой кофе.
— А тогда по какому поводу банкет? — она обвела рукой стол. — Встал ни свет ни заря, всё приготовил, и вообще... ведёшь себя подозрительно. — Она хитро прищурилась, ожидая ответа.
— Кать, ну а что тут такого необычного? — Дмитрий усмехнулся, отставляя пустую кружку. — Неужели я не имею права просто так, без всякого повода, порадовать собственную жену? Ты же, когда мне завтрак собираешь, не считаешь это каким-то героическим поступком, верно?
— Ну, в общем-то, да, — протянула Екатерина, отправляя в рот очередной кусочек сырника, но всё равно как-то это всё... непривычно, что ли.
Отвечая мужу, она лихорадочно пыталась понять: действительно ли он только что запнулся на фразе «любимую жену» или же ей это только почудилось, навеянное ночными страхами и подозрениями?
— Кать, прекрати искать скрытый смысл там, где его нет и в помине, — Дмитрий поставил локти на стол и подался вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Просто выспался отлично, проснулся раньше будильника и решил не валяться без дела. Всё, тема закрыта, обсуждать больше нечего.
Екатерина, сбитая с толку всем этим утром, уже и думать забыла о своём намерении расспросить Диму про ночные бдения. Но сейчас, когда он сам заговорил про сон, она мгновенно вспомнила, однако почему-то не решилась задать прямой вопрос, а пошла в обход, надеясь, что это будет выглядеть естественнее.
— Кстати, раз уж заговорили про то, как ты выспался, — она постаралась, чтобы голос звучал как можно более буднично, — а вообще как спалось сегодня? Ну, я имею в виду, крепко?
— Да нормально спалось, — Дмитрий равнодушно пожал плечами, но в этом жесте ей почудилась какая-то наигранность. — Как всегда, собственно. Ты же знаешь, на сон я никогда не жаловался. Отрубился и дрых без задних ног до самого утра.
— Всю ночь? — уточнила Екатерина, не сводя с него внимательного взгляда.
— Конечно, — кивнул Дима, и его уверенность показалась ей слишком подчёркнутой.
— А мне вот почему-то показалось, что ты вставал, — она сделала паузу, словно вспоминая. — И даже на кухне чем-то занимался, какой-то свет мне мерещился из-под двери. Но я, конечно, не уверена, Дим. Может, это и вовсе сон был, знаешь, бывает такое полубодрствование, когда всё кажется.
— Вот именно, Кать, показалось или приснилось, — перебил он её с какой-то поспешностью. — Я тебя уверяю, спал я как убитый всю ночь напролёт, без всяких там вставаний. Обычное дело.
Фраза была произнесена ровно и даже немного равнодушно, но Екатерина, внимательно наблюдавшая за ним, уловила мимолётную тень тревоги, скользнувшую по его лицу. Сомнения развеялись: он точно что-то скрывает.
— Ладно, Катюш, я, пожалуй, побегу, — Дмитрий резво поднялся из-за стола, бросив взгляд на часы. — А то будет обидно: в кои-то веки встал нормально, не проспал, всё сделал вовремя — и всё равно на работу опоздать. Ну, давай, пока.
Дверь за ним захлопнулась, а Екатерина так и осталась сидеть за столом, даже не пошевелившись, чтобы встать и начать собираться. На часы она махнула рукой. Работала Екатерина дизайнером в крупном рекламном агентстве и доросла до руководителя отдела, что давало ей определённую свободу в планировании рабочего дня. Она могла позволить себе приехать в офис позже официального начала, гораздо позже, а то и вовсе не появляться, если дела позволяли работать удалённо. Злоупотребляла она этим правом редко, но сегодня был как раз тот случай. Ей необходимо было посидеть в тишине, успокоиться и попытаться разобраться в том, что же произошло сегодня ночью на их собственной кухне, а заодно и в том, что вообще происходит в их семье.
Вдруг, неизвестно почему, она вспомнила, как в первые месяцы их жизни она любила шутить: «Дим, а как мы будем жить, когда нас станет больше? Ну, хотя бы трое? Представляешь этот утренний хаос?» Тогда эти разговоры были лёгкими и частыми. Теперь же, поймала она себя на мысли, тема детей как-то сошла на нет, оставив после себя лишь сосущую пустоту, о которой она старалась не думать.
На первый взгляд, она занимается полной ерундой, выискивая проблемы на пустом месте. Ведь они с Дмитрием — люди, безусловно, близкие, подходящие друг другу по характеру, по взглядам на жизнь, по темпераменту и по тысяче других мелочей, которые и делают двоих идеальной парой для совместного существования. Они действительно казались созданными друг для друга. Знали друг друга много лет, можно сказать, всю сознательную жизнь, и даже, как выяснилось много позже, появились на свет в одном роддоме с разницей всего в несколько месяцев. Этот факт, конечно, не имел никакого практического значения, но вот то, что после выписки они оказались в одном доме и даже в одном подъезде, — это уже было важно.
Родители Екатерины всю жизнь прожили в старой пятиэтажке, а семья новорождённого Димы получила там квартиру незадолго до его появления на свет. Катина мама, Наталья Ветрова, работала участковым педиатром в местной детской поликлинике, и совершенно неудивительно, что все мамочки из их дома бегали к ней за советом, минуя регистратуру. Анна, мама Димы, жила буквально этажом выше, так что ходить к Наталье ей было ближе всех. Наталья была человеком безотказным, терпеливым и невероятно доброжелательным, поэтому постоянный поток соседей её если и утомлял, то виду она никогда не показывала. Что касается хорошенькой и общительной Анны, то их взаимные визиты с обсуждением детских проблем быстро переросли в искреннюю дружбу. В результате маленькие Екатерина и Дмитрий проводили время вместе постоянно: гуляли, ели, а иногда и спали в одной комнате, пока их мамы пили чай на кухне.
Из-за такого тесного общения с пелёнок Катя и Дима привыкли воспринимать друг друга почти как брат и сестра. Правда, через пару лет у Димы появились сразу два кровных родственника: Анна родила ещё мальчишек-близнецов. А Катя так и осталась единственным ребёнком в своей семье.
— Ну вот и замечательно, — философски заметил как-то Дмитрий, когда они были уже подростками. — Сестрёнку мне, видимо, уже не подарят. Да и к лучшему, наверное. Квартира у нас маленькая, а вам, девчонкам, в случае чего отдельная комната нужна. Наверняка пришлось бы мне наших бандитов к себе забирать, а у меня и так не развернуться. Так что ты, Кать, в качестве младшей сестры, пусть и не родной, меня вполне устраиваешь.
— Ой, тоже мне, родственничек выискался, — фыркала в ответ Екатерина. — Обойдусь я как-нибудь без такого братца. И вообще, младше я тебя всего на три месяца, да и то только по документам. Так что это ещё вопрос, кто из нас старший.
Продолжение :