Дорога, впрочем бежит далее, и на границе туманного оврага, отмечающего болотистое местечко выхода из лунной лакуны, мы оказываемся на развилке дорог.
Пути тут возникают и исчезают неожиданно, то в блеске утренней росы поманит дорога на косогор, то крутым подъёмом солнечного полдня позовёт на нависающую скалу.
А другая побежит в страну мягких трав, густых ароматов, хороводов и песен до глубокой ночи. Русалочьи броды в реках, шептания незримые, да всякая нечисть хмельных миров - куцые курочки в острых хохолках.
Еретицы спящие на гробах распалённых желаний. Кружения и песни до утра. Венера из пеня явленная, план душевный, план страдальный...
Древо жизни, буйно цветущее до поры, страсти душевные, слёзы горючие... Много чего открыто в мирах вокруг Великих башен.
И пугливые тихие обыватели и мудрые мужи и благочестивые старцы. Все собираются вокруг пня до небес и никому нет дела до чужой ноши, ликования или смерти. Упавшая фигура с чёрным крестом - не повод для отвлечения от своей прелести.
Есть же Великий Государь, высится его башня, а потому и радость от того, что всё в надёжных руках.
Каждый в своём счастье и горести скорее механическая кукла, автомат, нежели существо хоть сколько-нибудь непредсказуемое.
И потому - такая спокойная уверенность пастухов, любой из дальних миров, сияющих голубыми и серебряными переходами - редкий странник дойдёт до середины пути, до берега, корабля, моста... Чем меньше плотного цвета, тем меньше воздуха и влаги, тем менее желанен подъём.
Что ж там делать, как жить без полноты, без желаний до самой смерти, без переживания восторга от созерцания их высочеств, от благодарности за каждый из полученных серебряников.
Миры открыты, их очертания отрываются идущему, великая тайна - на самом виду.
Но куда важнее для многих - жить под стенами Великой Башни.
Сразу возникает ощущение порядка и предсказуемости. Упования и возможности очередной сделки по продажи времени своей жизни на горсть звенящих монет.
Ну а труд по строительству башни стоит куда дороже какого-то сапожника, крестьянина или богомаза.
Канал Козерога - от неба до самой земли - опора неба и утверждение господства.
Надо заметить, что сегодняшние системы демоны - эгрегоры десятого дома давно воспроизвели модели вавилонских башен, вершины которых не просто рассыпаются по мере приближения к небесам.
Это обрушение жданное, понятное, никого уж не волнует давно.
Невозможность достижения божественных планов методом укладки материальных кирпичей была очевидна и в иные эпохи - модели реальности.
Чем разряжённее, чем выше и тоньше реальность, тем труднее удерживать в ней форму кирпича - угловатого принципа серединного мира.
Плотный и тяжёлый, крепкий и надёжный в основании башни, кирпич утрачивает свою природу по мере приближения тонким планам.
Башня невозможна, как кирпичный кирпичная птица - самолёт.
Там, за облаками нужны иные материалы... Что-то сверкающее, упругое, острое, переотражённое в облаках и алюминии требуется на высоте.
Алл-лю-ю мии- иней, ил-люю -ми-на -тор - вращения, реминисценция, зеркальность, хрупкость и холодность, скорость зеркала, магия ре-презентации, образы похищенные и найденные... Так меняется материал наверху башен вавилонских.
Другая система связей, смыслы, другие люди могут там жить.
Вершину башни не может строить человек не свободный. За похлёбку, а не по зову. Только вдохновенный дышит облаками на верху. Только у него не вытекают глаза, не падают из рук инструменты.
Нужны другие, которых никто и близко не подпускает даже к основанию башен. Те, глаза которых видят Уран.
Не те, что у подножия. Там - на земле будет и Государь со свитою, и послушный раб, отдающий жизнь свою за право труда и созидания башни по слову господина.
И будут крепки её нижние спирали, схваченные цепким раствором и надзирающим оком.
Надзиратели же редко заглядывают уже выше второго-третьего уровня - слишком широк горизонт, ветер прохладен, слишком подвижны и подозрительны людишки на этих уровнях.
Голоса их долго и далеко разносятся эхом, подхватываются смехом иных, не видимых за игрой анфилад растущей башни.
Чем выше, тем сложнее и изощрённее архитектурный порядок.
Тем труднее уследить за смыслами барельефов, за искривлением пространства.
Начинает казаться, что понятные правила построения крепкой башни - крепости перетолковываются для чего-то иного. И перетолковываются не известно кем.
Не ясен их язык, каждое их движение - слишком уж выразительно и независимо, а потому - вызывает раздражение тех, что внизу.
Иногда их удаётся скинуть вниз, пожать плечами, отвести взор и продолжить обычную спокойную жизнь.
Особо знающие, приближённые к башне поговаривают, что главное строительство давно развёрнуто - от неба в обратную сторону. Давно понял Государь, что небо - не надёжно, а главная цель - башня в подземье.
И как начали рыть - дело пошло.
Одна беда - полезли из подземья... существа. Жаром пышут, слизью плещут. Не говорят, а рычат да воркуют. То ли крови хотят, то ли веселья. Торжества.
Пугают народ, селятся в дома, ложатся в постели хозяев.
Идёт великое смешение. Башня низовая на землю давит, а та не родит, от жара сохнет.
И ещё есть одно ожидание - перевернётся башня скоро. И подземным своим навершием над всем миром возвысится...
https://disk.yandex.ru/i/_0FF1lgnhfli6A