Алена стояла у стеклянных дверей роддома, щурясь на яркое октябрьское солнце. В одной руке она держала конверт с мирно посапывающим Мишкой, другой — ручку огромной сумки, собранной еще месяц назад. Сумка была тяжелой, колесики то и дело застревали в трещинах асфальта.
Она искала глазами знакомую серебристую машину. Представляла, как Максим выскочит, расцелует её, схватит сумку, а потом они счастливые поедут домой.
Прошло десять минут. Потом пятнадцать.
Мишка во сне чмокал губами. Алена переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как послеполуденный ветер продувает тонкую демисезонную куртку, которую она надевала, когда живот был уже огромным. Тело под курткой чувствовалось чужим, пустым и беззащитным.
Мимо прошла еще одна счастливая пара. Мужчина, светясь от счастья, тащил сразу две сумки и пакет с цветами, а женщина, устало улыбаясь, прижимала к себе кулек.
Алена отвернулась. Она набрала номер Максима. Гудки. Потом еще раз. Гудки. На третий раз пошли длинные гудки, которые оборвались на середине. Сбросил.
Внутри всё похолодело. Не от ветра, от противного, липкого предчувствия беды.
Она вызвала такси. Водитель, пожилой мужчина, помог загрузить сумку, крякнув от тяжести.
— Сын? — кивнул он на конверт, трогаясь с места.
— Сын, — коротко ответила Алена, глядя в окно.
— Поздравляю. А отец где же? Работает?
— Работает, — эхом отозвалась она.
Дома было холодно и пыльно. В раковине на кухне громоздилась гора немытой посуды с остатками засохшей еды. В зале на столе сиротливо стояла начатая бутылка виски и два бокала. Один — с маслянистым следом от помады.
Алена положила Мишку в кроватку. Он даже не проснулся. Она села на край дивана, не снимая куртки, и уставилась на эти бокалы.
Потом она снова позвонила. Трубку взяли не сразу. В трубке слышалась музыка, приглушенный шум голосов.
— Алло? — голос Максима был хриплым и веселым.
— Ты где? — спросила Алена тихо.
— А, Алён! Слушай, закрутился тут... Встреча с партнерами неожиданная. Ты как?
— Я выписалась. Стояла у роддома час. С ребенком.
В трубке повисла пауза. Музыка стала громче, будто он отошел куда-то или, наоборот, открыл дверь.
— Черт... Сегодня что, пятнадцатое? — в его голосе послышалось искреннее, пьяное удивление. — Алён, блин, прости, я совсем потерял счет времени. Мы вчера отмечали сделку... Я думал, выписка послезавтра.
— Ты пил? — спросила она.
— Ну, немного. Деловые партнеры, сам понимаешь... Я сейчас приеду! Только за руль нельзя, я такси вызову. Ты не обижайся, малыш. Это ж событие, у меня сын родился! Надо отметить! Мы тут за тебя, кстати, пили!
— С кем ты пьешь, Максим?
— С ребятами, с Ленкой из бухгалтерии, она за рулем, чтобы нас развезти...
Ленка из бухгалтерии. Длинноногая блондинка с помадой цвета "спелая вишня". Алена перевела взгляд на бокал на столе.
— Не приезжай, — сказала она всё так же тихо.
— Да ладно тебе, я сейчас...
— Не приезжай, — повторила она. — Ты пьян. Я устала. И я не хочу, чтобы мой сын видел своего отца в таком состоянии в первый же день дома.
— Алён, не начинай. Подумаешь, перепутал даты. Ну, бывает. С кем не бывает?
— У нас дома чужая женщина пила виски из моего любимого бокала. И мне теперь кажется, что этот бокал навсегда грязный. Как и всё остальное.
— Ой, да брось! Ленка просто заехала на огонек после работы, пока мы тут сидели, попросила воды, ну я и налил... Глупости какие.
Алена закрыла глаза. Она представила их квартиру, заполненную чужими людьми, которые пили и смеялись, пока она одна в родильной палате училась прикладывать Мишку к груди.
— Знаешь, Максим, а ведь я ждала. Всю беременность ждала, что ты станешь другим. А ты не стал. Ты просто перепутал. Перепутал дату рождения сына с пьянкой. Я для тебя стала сумкой с вещами, которую забыли забрать из роддома.
— Алёна, прекращай истерику! Я же сказал — виноват, завтра всё исправлю, цветы куплю...
— Не надо цветов, — перебила она. — Мне цветы уже не нужны. Мне нужен был муж сегодня в два часа дня. А его не было. Спасибо, что сбросил, когда я звонить пыталась. Красноречиво.
— Да там телефон в кармане заблокировался, я не слышал...
— Всё, Максим. Оставайся там, со своими партнерами и Леной из бухгалтерии. Мы с Мишкой справимся как-нибудь сами. А завтра я позвоню юристу. Кажется, я наконец-то поняла, что развода я хочу не "наверное", а точно.
Она нажала отбой, не дожидаясь его ответа. Телефон тут же завибрировал снова, но она перевернула его экраном вниз.
В комнате было тихо. Только тикали часы на стене. Алена подошла к кроватке. Мишка спал, смешно нахмурив бровки.
— Ничего, сынок, — прошептала она, осторожно касаясь его крошечной ручки. — Мы с тобой чистые. А грязь мы вымоем. Вместе.