Оля не стала утруждать себя долгими прощаниями и сантиментами. Она привезла Соню к нужному адресу, вытащила из багажника сумку с вещами и буквально вытолкнула девочку из машины.
– Всё, выматывайся. Иди к папе.
Она хлопнула дверцей и умотала, даже не оглянувшись на стоящего у подъезда ребенка.
Соня осталась одна на холодном ветру. Она прижимала к груди своего единственного плюшевого медведя и выглядела словно провинившийся щенок, которого выставили за дверь. Когда Семён и Наташа спустились вниз, девочка испуганно прищурилась, ожидая крика или удара.
Но перед ней стояли люди, которые смотрели на неё совершенно иначе. Наташа медленно присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами.
– Привет. Я Наташа, а это твой папа, Семён. Пойдем домой? У нас тепло.
Первые недели Соня жила в своей новой комнате как птичка – тихо, незаметно, вздрагивая от каждого резкого звука. Она боялась попросить лишний кусок хлеба, боялась оставить игрушку на полу. Но спокойствие и забота постепенно делали свое дело. Наташа не давила на ребенка. Она просто была рядом: помогала расчесывать спутанные волосы, покупала удобную одежду, читала сказки на ночь.
Семён, который поначалу не знал, как подступиться к пятилетней девочке, вдруг осознал, что внутри душа прямо поёт, когда Соня впервые робко взяла его за руку во время прогулки. Он понял, что стал отцом не на бумаге, а по-настоящему.
Девочка росла как на дрожжах. Она быстро усвоила, что в этом доме её никто не назовет дурочкой, никто не будет кричать за пролитый сок. Примерно через год она впервые, запинаясь, назвала Наташу мамой. А когда в семье родился младший брат, Соня летала на крыльях счастья, с удовольствием помогая возиться с малышом.
Оля за все эти годы не появилась в их жизни ни разу. Алименты она, естественно, не платила. Родственники иногда спрашивали, почему Семён не подаст в суд, но он лишь отмахивался.
– И ладно! – отвечал он. – Нам от неё ничего не нужно. Пусть катится.
Для них было гораздо важнее, чтобы биологическая мать исчезла навсегда и не травмировала психику ребенка.
Прошло почти десять лет. Соне исполнилось четырнадцать. Она вытянулась, стала тоненькая как берёзка, отлично училась и обожала свою семью.
В один из обычных вечеров Семёну позвонила дальняя родственница Оли. Новость была короткой, грязной и совершенно ожидаемой: Оля доигралась. Она связалась с какой-то мутной компанией, вспыхнула пьяная ссора, и всё закончилось фатально. Женщины больше не было.
Семён положил телефон на стол. У него перехватило дыхание, но это было не горе. Скорее, тяжелое осознание того, что определенный этап окончательно завершен. Но он обязан был рассказать всё дочери. Как бы там ни было, речь шла о женщине, которая её родила.
Он зашел в комнату Сони. Девочка сидела за столом, склонившись над учебником физики.
– Сонь, мне нужно с тобой поговорить. Это важно, – Семён присел на край кровати, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Соня отложила ручку и повернулась к нему. Хлопая длинными ресницами, она внимательно посмотрела на отца. – Что случилось? Ты какой-то бледный. – Звонила тетя Марина… В общем, Оли больше нет. Её убили в какой-то драке. Завтра похороны.
Семён напрягся, ожидая любой реакции: слез, шока, дрожи, отрицания. Он приготовился обнимать и утешать свою девочку. Но Соня лишь невольно нахмурилась. Её пальцы на секунду крепче сжали край стола. В груди стало пусто, но эта пустота не причиняла боли. Это была сухая, абсолютная ясность. Девушка проанализировала услышанное с пугающим спокойствием.
– И что? – ровным голосом спросила она.
Семён удивлённо захлопал глазами.
– Ты… ты не хочешь поехать? Попрощаться? – Да ну? Серьёзно? Зачем мне туда ехать? – Соня пожала плечами. – Пап, моя мама сейчас на кухне, проверяет уроки у Темы. А та женщина… она родила меня из мести. Она обращалась со мной хуже, чем с собакой. Я отлично помню, как она орала на меня на чём свет стоит, когда я просто хотела есть или просила поиграть. Моя семья здесь. Так что нет. Я никуда не поеду. Мне это абсолютно не нужно.
Она встала из-за стола, подошла к отцу и крепко обняла его за плечи.
– Спасибо вам с мамой. За то, что забрали меня тогда из этого кошмара.
Семён молча прижал к себе дочь. Словно огромный, тяжелый камень упал с его плеч.
Вечером они сидели в гостиной все вместе. Наташа помогала младшему сыну собирать сложный конструктор, Семён листал ленту новостей на планшете, а Соня просто устроилась рядом на диване, читая книгу. В квартире было тихо, тепло и безопасно. Имя Оли больше никогда не произносилось в этом доме.
