Юрий Калганов отбывает в колонии срок за нанесение побоев. Жизнь за забором полна своих нюансов, от которых зависит, кем ты выйдешь на свободу. Поиск своего места в тюремной иерархии становится настоящей проверкой жизненных принципов для Калганова...
Сегодня «Беспредел» можно встретить в лидерских позициях во всяких списках лучших «чернушных» фильмов перестроечного периода, что в определённой степени несправедливо. Режиссёр ни разу не преследовал цели выдавать нечто провокационное, о чём ярко говорит то, как он обращается с тематикой. Поскольку самое большое заблуждение, которое можно встретить относительно этого фильма - утверждение, что кино это про зону, её порядки и ужасы. В действительности же сеттинг, доселе не знакомый советскому зрителю на экране, помещает это кино в то же русло, где уютненько содержатся фильмы о армии вместе с её неуставными взаимоотношениями - поскольку центральная тема одна: исследуется индивид в закрытом социуме. Армия или тюрьма в этом кино представляется увеличительным кривым зеркалом реальной жизни. В «Беспределе» есть ещё более точная наглядная метафора. Пока между «мужиками» и «блатными» выстраиваются отношения барина и холопа, начальник оперчасти сравнивает своих подопечных с рыбками в аквариуме, рассматривая закрытое общество зоны как экосреду. Более того - он подобные мерки кидает и на остальной социум. «И чем мы от них отличаемся?» - спрашивает он себя, глядя на караульного. Для зэков - распорядок, для служащих - устав. У каждого своя система, в которой иерархия вполне уподобляется пищевой цепочке.
С художественной точки зрения «Кум» - однозначный злодей, но сам образ не так однозначен. Майор Маркелов больше походит на философа-практика, который хорошо понимает законы природы - и отталкиваясь от них действует по жизни. Ведь именно подобное понимание делает его эффективным сотрудником - он прекрасно знает устройство подконтрольной ему системы, а потому и имеет рычаги воздействия. В отличие от своего нового начальника колонии, бывшего партийного функционера, всё мышление которого упирается в слово «план». Само сосуществование таких вещей как «плановая экономика» и «реальность» до сих пор изумляет своей парадоксальностью, но в контексте фильма это становится важным элементом, поскольку хорошо демонстрирует, насколько подполковник оторван от жизни и не понимает, как функционирует вверенное ему учреждение. Особо смешны его заявления в духе: «Я вам гарантирую, что вас никто не тронет» - с которых открыто смеются в лицо даже сами зэки. Пред лицом накапливающихся сложностей и противоречий, новый начальник вместо того, чтобы вернуть всё к прежнему рабочему режиму (а в исправительных учреждениях прекрасно знают, как это делается - достаточно напомнить отбившемуся от рук элементу его место) незаметно провоцирует перемены, неосознанно дав добро на смену существующего порядка. Интересно воспринимается кино как отражение эпохи в таком контексте, верно?
Но не начальством единым - свои роли в этом драматическом спектакле о неизбежности кровопролития играют и зэки. Калган и Филателист - полные противоположности, но куда важнее их внутренние различия. Поскольку Мошкин, несмотря на внешнюю хрупкость, оказывается человеком с принципами, куда более стойким. Ради своих убеждений он готов жертвовать собой. И это идёт в контраст с Калгановым, который внешне весь из себя стойкий, однако за его «сам по себе» скрывается неопределённость. Более того - в его разговоре с девушкой прослеживается, что Калган глубоко внутри себя давит тот экзистенциальный ужас, в котором пребывает его сознание, оказавшись за решёткой. Поиск Калганом своего места в тюремной иерархии вполне отражает нашу вечную проблему бытия - вопрос о том, что же определяет человека в больше степени - собственная воля - или же обстоятельства?
Этот вопрос рассматривается авторами фильма сквозь историческую оптику, разворачивая логику событий как следствие одной железной воли, которая способна изменить обстоятельства. Возможно, что в чём-то получилось даже слишком идеалистично и насчёт революции здесь явно погорячились подобно Филателисту, который, сидя в кабинете у Кума, как зачарованный глаголет, что революция неминуема там, где несправедливость. И это при том, что фильм основан на реальных событиях восстания в одной латвийской колонии №7, Гостев и Никитинский глубоко не копают, ограничиваясь уже знакомыми тезисами вроде: «А зачем нужна была революция лейтенанту Шмидту?» Но интересно взглянуть на всё это с точки зрения итогов. «Чёрные» скорее всего лишатся своих привилегий, как оказавшиеся неспособными уладить сложившуюся ситуацию - но их место займёт кто-то другой. Вот и получается, что «все умерли» - а какой смысл? Оставаться достойным и поступать по совести при любом раскладе? Калганову обеспечен ещё один срок, причём на сей раз куда серьёзнее. Бонусом к нему скорее всего будет идти конфликт с ворами на новом месте - ибо за всё случившееся с него спросят. Оптимизм финала сродни последней улыбке Джордано Бруно на костре. Он, вместе со Шмидтом, хотя бы попал в учебники истории. Как прокомментировал «Беспредел» один зритель, побывавший в местах, не столь отдалённых: «Там у тебя одна задача - отбыть срок, а не революции устраивать». Эта мысль очень ёмко подчёркивает некоторую сказочность сюжета.
Реализмом пришлось пожертвовать в угоду экспозиции. Из-за необходимости ввести зрителя в курс дела относительно того, кто здесь кто, и за, что, и как, почти все персонажи выглядят так, будто первый день на зоне. Поскольку в действительности отношение к каждому из них уже было бы определено, и уж тем более каждый был бы в курсе здешних правил. А правила просты - оскорблять, дерзить, хамить никто не запрещает - вопрос в том, сможешь ли потом вывезти базар, когда придётся отвечать. Касательно взаимоотношений с начальством тоже неправдоподобие - с заключёнными так не цацкаются, если человек с первого раза не понимает по-хорошему - в ход идут проверенные методы. Впрочем, тут допущения идут уже на уровне образов персонажей. «Кум», не продвинувшийся по служебной лестнице, тешит себя манипуляциями с заключёнными; новый начальник колонии просто-напросто чайник, который не понимает в этой сфере примерно совсем ничего. Самый апофеоз - это сочувствующий лейтенант Касимов. Режиссёр, объездив около 20 колоний, встретил подобного персонажа и решил добавить в сценарий, чтобы показать, что и в системе есть добрые люди. Но именно из-за того, что власть в фильме представлена такими образами, на экране нет возможности показать, как бы разворачивались подобные события на самом деле. А было бы скорее всего так: в последнем акте всё бы не зашло так далеко потому, что кто-то из стукачей уже оповестил администрацию, а та в свою очередь всех для начала успокоила известным методом, а опосля уже начались бы выяснения. Вместо этого имеем что имеем. Спасибо хоть, что Касимов слезу не пустил - в какой-то момент казалось, что сейчас это случится.
Драматическая демонстративность в этом фильме конфликтует с установленным тюремной иерархией порядком решения вопросов на зоне. Понятно конечно, что зона зоне рознь, и level беспредела однозначно везде разный, точно так же, как и в воинских частях. Но есть всё-таки некоторые элементарные вещи, которые идут рука об руку с простым инстинктом самосохранения. Поэтому показанные в фильме выяснения отношений средь бела дня и обязательно в присутствии всех - всё-таки с явной натяжкой. Всё решается по тихому, без лишних глаз и ушей, а о том, о чём нужно будет всех уведомить, будет объявлено при необходимости. Тоже самое касается и активно транслируемой идеи рукоприкладства - сперва с человека спрашивают, а уже потом, по итогу, могут огулять. Подобно тому, как авторы умалчивают о будущей незавидной судьбе Калгана, умалчивается и о том, что учиняемый в бараках «беспредел» вполне себе может иметь последствия. Потому что потом начнут всех дёргать, начнут выяснять - а это абсолютно никому не нужно.
Потому так странно выглядит в фильме точка невозврата - встреча Князя и Могола. То же самое касается и ситуации с носками. Странность заключается в том, что оба эпизода прекрасно объясняются возможными закадровыми событиями, которые остаются лишь в качестве домысла зрителя. Приказ «опустить» Филателиста вполне имеет смысл, если он дан по личному распоряжению Кума как превентивная мера. Такая трактовка вполне позволяет понять, что там у Князя «схвачено» и почему он так безотлагательно настаивает Моголу не задавать вопросов. Хотя фильм всё выставляет так, будто Мошкин пал жертвой домыслов Князя, решившего, что Филателист - стукачок. При том, что более правдоподобная версия - то, что не он сам ходит к Куму по желанию, а его банально вызывают - почему-то не рассматривается. Касательно же носков тоже есть потенциальное объяснение, если их увёл Абрашка по заданию Кума. Тогда всё сразу встаёт на свои места. Это объясняет его дальнейшие метания и переживания. Но тут уже возникает другой нюанс - а с чего бы Куму строить такую многоходовочку заранее? Да и в сюжете больше ни единого намёка нет на то, что Абрашка мог бы быть стукачом. Если же принять версию, что носки увёл Окунь (который по характеру вполне может шестерить что чёрным, что Куму), тоже есть вопросы. В любом случае ясно лишь, что носки изначально шли к Куму, поскольку красть у своих в бараке - бессмысленно по одной простой причине - с украденным ничего не сделаешь. Ни спрячешь, ни используешь - не те места, не те возможности.
Есть и другие спорные моменты вроде того, насколько безрассудным показан бунт в финале (в частности поведение зэков в стиле камикадзе), и насколько диким вышло свидание Калгана. Но опять же стоит вспомнить главное - это кино не про тюрьму. «Беспредел» больше о вечном - о несправедливости, классовом неравенстве, о сохранении достоинства, о свободе, о слабости и подлости, о конфликте поколений, о бунтарях, о «русском бунте». По части реализма оно недалеко ушло от «Джентльменов удачи», хотя порой может показаться иначе из-за явно приземлённой эстетике, не смущающейся физиологизма, включая незабвенную сцену «минуты славы» Пистона под «Вдоль по Питерской» Магомаева (и почему в подобных сценах так часто можно встретить саундтрек, идущий контрапунктом?). Как и многие выдающиеся картины перестроечного периода «Беспредел» является сочетанием небывалой авторской свободы, помноженной на силу и мощь советской киношколы.
Это кино из тех времён, когда Гармаш харизматично чеканил реплики, а не какое-то нечленораздельное рычание со слюнями. Впрочем, тут все без исключения актёры вплоть до эпизодических сыграли замечательно - оттого фильм и обрёл вторую волну популярности в рилсах и мемах - ибо хоть история и вышла несколько надуманной, но характеры в ней все как один убедительные. Возможно Гостеву и Никитинскому стоило всё-таки больше придерживаться хроники реальных событий (которые Никитинский описал в очерке для журнала «Огонёк»), нежели что-то сочинять. Но итоговый результат всё равно впечатляет. Размышление на тему «всяк сверчок знай свой шесток» в обёртке фильма про зону - это что-то, чего советский экран ещё не видывал, а потому в некотором смысле - уникальный фильм.
Подписывайтесь и пишите в комментариях, что думаете о фильме!