После махинаций с офшорами Мэт оказался в чёрном списке всех местных банков. Аферу он провернул блестяще. Схема с криптоцерковью на Кайманах сработала идеально. Клиент получил свои деньги, а Мэт хорошо заработал. Но был один нюанс, который он упустил. Банки синхронизируют информацию между собой. Один серьёзный прокол и клиент навсегда помечен чёрной меткой.
Мэт понял это через месяц после того, как закрыл сделку. Сначала ему просто перестали проходить платежи. Потом ему закрыли счёт в Банке Бразилии, а затем и в двух других банках поменьше. Он ходил в отделение, пытался поговорить с менеджером, но та лишь разводила руками: «Система, сеньор, мы ничего не можем поделать».
Мэт понял, что система вышвырнула его. Ему больше нечего было ловить дома. Три года назад он открыл коворкинг в фавеле. Это был первый легальный бизнес на районе. Тогда он думал, что это его легализация. Коворкинг приносил копейки по сравнению с тем, что он зарабатывал на схемах. Он был скорее прикрытием, чем источником дохода. И сейчас, когда банки захлопнули двери, он превратился в якорь, тянущий на дно.
Энрике почувствовав это просто скрылся. Ни даже дружеского прощания или мужского рукопожатия. Он просто пропал. Вор он и есть вор. Мэт продал коворкинг за полцены предпринимателю из Сан-Паулу. Денег хватило на билет в один конец и пару месяцев жизни в Европе. Самолёт уносил его прочь от фавел и картелей. Мэт смотрел в иллюминатор и думал: «Что дальше?»
***
Европа встретила Мэта равнодушно. Амстердам. Лондон. Франкфурт. Он объездил половину Европы, пытаясь найти работу. Ходил на собеседования, рассылал резюме, рассказывал о своих успехах. Но его достижения выглядели подозрительно. «Оптимизация рисков в Колумбии?» — переспрашивали рекрутеры. — «Это же страна наркокартелей. Реструктуризация активов в Панаме? Разве это не офшорная зона?»
Он говорил им правду, но правда звучала как ложь. Врать Мэт не умел. Точнее, умел, но не в мелочах. В его делах мелкая ложь была опаснее крупной. Деньги таяли на глазах. Он переехал из отелей в хостелы, а из хостелов в комнаты на окраинах. В одной из таких комнат в Амстердаме, Мэт сидел вечером, пил дешёвое пиво и смотрел в потолок.
— Ты выглядишь как человек, которому нужен второй шанс.
Мэт обернулся. В дверях стоял парень лет тридцати с бегающими глазами. Он видел его раньше в хостеле этажом выше.
— С чего ты взял?
— У меня те же проблемы, — усмехнулся он. — Меня зовут Рауль. Я из Венесуэлы. Тоже пришлось уехать. Здесь все такие как мы с тобой. Беглецы. Авантюристы. Те, кому дома стало тесно.
Они разговорились. Рауль оказался бывшим трейдером из Каракаса. Его история была похожа на историю Мэта. Банки. Чёрные списки. Бегство. Он работал на мелкие фонды, делал переводы и постоянно искал новые возможности.
— Слышал про фонд Сороса? — спросил он вдруг.
— Кто о нём не слышал?
— У них есть программа для… скажем так, нестандартных специалистов. Людей с опытом работы в сложных регионах. Я знаю парня, который там работает. Могу передать твоё резюме.
Мэт глянул на него. В его глазах не было злобы или коварства. Были только усталость и желание помочь.
— Почему ты это делаешь?
— Потому что мы должны держаться вместе. В Европе, мы чужие.
Через неделю ему пришло письмо. Фонд Сороса приглашал на собеседование в Нью-Йорк. Вау!
Небоскрёбы Нью-Йорка. Такси. Бешеный ритм. Всё давило на психику. В офисе фонда было тихо и строго. Никакой помпезности. Стекло. Бетон. Люди, которые смотрят сквозь тебя. Мэта провели в кабинет старшего аналитика. Пред ним предстал мужчина в подтяжках с седыми висками, представившийся Стив. Он листал резюме и на его лице не отражалось ничего.
— Садитесь, Коллинз.
Мэт спокойно присел на стул.
— Интересное резюме. Очень… нестандартное. Вы работали с картелями, открывали подпольные казино, отмывали деньги через церковь. — Стив поднял глаза. — Вы понимаете, что это уголовные статьи в любой стране?
— Понимаю. Но вы позвали меня не за статьи, а за результаты.
Стив усмехнулся.
— У нас есть одна проблема. Триста миллионов долларов заморожены в Иране. Санкции. Эмбарго. Никто не выведет. Возьметесь за это дело?
Мэт смотрел на него и чувствовал внутри бурю. Это был шанс. Счастливый билет в новую жизнь.
— Берусь.
— Какие гарантии?
— Мой опыт и голова.
Стив смотрел долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Действуйте!
Мэт встал, собираясь уходить.
— Коллинз, один вопрос. Почему? Что вы умеете такого, чего не умеют другие?
Мэт повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.
— Я умею перевоплощаться. Становлюсь тем, кого они не ждут. Миссионером. Торговцем. Нищим. В фавеле это единственный способ выжить.
Стив молчал. Медленно отвёл взгляд и чуть заметно кивнул.
— Хорошо. Приступайте! Мы обеспечим вам прикрытие и щедро отблагодарим в случае успеха.
— Триста миллионов были выведены из-под санкций. С тех пор я знаю, что нет ничего невозможного. Даже для парня из фавелы.
Мэт Коллинз, много лет спустя