Ужин на плите окончательно впал в кому. Я пялилась на застывшую в вечном ожидании курицу, размышляя, не присвоить ли ей статус музейного экспоната: «Жертва супружеской неверности, ранний неолит, XXI век».
Мой благоверный, Максим, снова растворился в пространстве. Телефон, как и совесть, был вне зоны доступа.
Решив, что ждать мужа - занятие для оптимистов и терпеливых жен декабристов, я совершила ритуальное действо: достала из холодильника бутылку вина (недорогого, ведь я экономная хозяйка) и направилась в гостиную, чтобы в одиночестве поразмышлять о бренности бытия.
Дети, слава богу, гостили у бабушки. Мама, конечно, уже начала вежливо зондировать почву: «А Максим-то где? Опять на работе? Дочка, а он случайно не в космос запускается?»
Я, как верная соратница, отбивала атаки: «Бизнес, мам! Ты ничего не понимаешь! Это вам, советским людям, с их нормированным рабочим днем, невдомек!»
Хотя внутри всё кричало, что его «бизнес» пахнет дешевым парфюмом и молодым максимализмом.
Я уже допивала второй бокал, мысленно примеряя к своему статусу определение «курица-наседка в декрете длиною в двенадцать лет», как вдруг прозвенел звонок в дверь.
Не Максим. У него есть ключи, а главное, смелость входить в дом после полуночи у него в последнее время атрофировалась. Открываю.
На пороге видение. Длинные волосы, взгляд, полный драмы, и возраст, в котором главное достижение - это умение правильно накладывать хайлайтер. Словом, классический экземпляр «Я-не-разрушаю-семью-я-просто-люблю».
– Вам кого? - спрашиваю, делая вид, что не догадываюсь.
– Вас. Вы Ольга? - голосок дрожит, как листик в преддверии скандала.
– А вы кто? Служба доставки счастья? - вежливо интересуюсь.
Девушка, не дожидаясь приглашения, проскальзывает внутрь, словно проверяя проходимость будущих апартаментов.
И выдает, залпом: – Я любовница вашего мужа. Он не решается вам сказать, поэтому я взяла инициативу в свои руки. Он сейчас у меня.
Я медленно отхожу от шока. Так. Значит, это не курьер с пиццей. Это курьер с претензией на мое место в брачном свидетельстве.
– Я так понимаю, вы претендуете на вакансию «жены Максима»? - уточняю я, сохраняя ледяное спокойствие человека, который только что обнаружил, что его жизнь - это плохой сериал. - Что ж, тогда ознакомлю вас с полным пакетом обязанностей. Дети, двое, идут в комплекте с мужем. Возраст пубертатный, характер испорченный родительской любовью. Сын увлекается тем, что ломает всё, что дороже тысячи рублей. Дочь считает, что мир должен вращаться вокруг неё. Муж, кстати, их обожает и тратит на их кружки половину семейного бюджета. Теннис, плавание, музыка, английский с носителем. Вы готовы стать их личным водителем, репетитором и психологом?
На лице девушки проступает паника. Видимо, в её сценарии я должна была рыдать, бить посуду и умолять её уйти. А я веду себя как риелтор, описывающий проблемную недвижимость.
– Также в комплекте идут: ипотека на этот дом, его мама, которая будет вас считать домашней разрушительницей, и кот, который метит в тапки при стрессе. Ах да, сам Максим по выходным любит лежать на диване и смотреть футбол. Вы же не против, правда?
Девушка что-то невнятно пробормотала и ретировалась с такой скоростью, будто за ней гнался отряд разъяренных родителей с детскими психологами. Дверь закрылась.
И вот тут мое показное спокойствие, державшееся на честном слове и остатках самоуважения, рухнуло. Я допила вино одним глотком и швырнула бокал в стену.
Он разбился с таким звоном, что аж душа возрадовалась. Потом пошла на кухню и устроила там перформанс «Гнев Золушки после бала». Ложки, тарелки, сковородка - всё полетело в танце ярости. Главное, не трогать сервиз «на особый случай». Он дорогой.
В разгар этого катарсиса вернулся «виновник торжества». Увидел разгром, лицо вытянулось.
– Что здесь произошло? У нас землетрясение было?
– Нет, просто приходила твоя стажерка по курсу «Как разрушить семью за 10 дней». Принесла резюме. Я её ознакомила с условиями труда. Она, видимо, передумала.
Дальше был спектакль в двух актах. Он - «Я-мужчина-меня-непоняли», я - «Я-курица-наседка-которая-сейчас-клюнет». Обменялись любезностями.
Он сказал, что я погрязла в быте. Я напомнила, что этот быт - его же дети и его же любовь к дорогим рубашкам. В финале я бросила в него шкатулку с бижутерией (жалко было настоящую), он сделал вид, что хочет дать сдачи, но передумал. Ночь каждый спал в своей обиде. Романтика.
А потом звонок. Максим попал в аварию. Ирония судьбы: тормоза подвели в прямом и переносном смысле. Приехала в больницу с детьми - антураж для приличия.
И тут же, как по расписанию, в дверях палаты наше «видение». Увидела нашу семейную идиллию в стиле «папа в бинтах, дети в слезах, жена с каменным лицом» и испарилась. Видимо, в её сценарии не было места переломам ноги и рёбер и детским вопросам «папа, а эта тётя кто?».
Вернулись домой. Максим, на костылях и с совестью, наконец-то догнавшей его, явился с повинной.
– Она уже в прошлом, - сказал он, глядя в пол. - Я был идиотом. Проси что угодно.
– Хочу, чтобы ты записал детей на ещё один кружок. Авиамоделирование. И водил их туда сам. Каждую субботу. На год минимум, - выдохнула я.
Он обнял. Я не отстранилась. Дети подсматривали с лестницы. В воздухе витали не слова, а целый коктейль из чувств: усталость, обида, глупая надежда и понимание, что развод - это как переезд. Слишком много коробок, слишком много хлама, и непонятно, нужно ли это всё тебе в новой жизни.
Так мы и сидим. Он с обещаниями, я со скепсисом, дети с надеждой. Семейная идиллия версии 2.0. С багажом, с костылями и с пониманием, что «долго и счастливо» иногда выглядит как «тяжело, обидно, но пока терпимо». А любовницы? Они приходят и уходят. А ипотека, дети и кот остаются. Вот такой полный комплект счастья.