Холодный октябрьский ветер гнал по асфальту жёлтые листья, а я стояла у чугунной ограды парка, сжимая в потных ладонях стаканчик с уже остывшим капучино.
Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Через пять минут здесь должен был появиться Дмитрий. Дмитрий Сергеевич. Мой Димка.
Мы познакомились три месяца назад на поэтическом вечере в университетской библиотеке. Я, первокурсница факультета психологии, пришла за порцией вдохновения, а он – заказать для своей фирмы коллекцию редких книг.
Он выделялся не столько дорогим костюмом, сколько какой-то внутренней, спокойной уверенностью. Когда я, запинаясь, читала свои наивные стихи о море, он смотрел на меня не снисходительно, а внимательно, задумчиво.
После вечера он подошёл, сказал, что мои строки напомнили ему молодость, и предложил подвезти. Я, провинциалка из общежития с вечным запахом капусты в коридорах, была очарована.
Он казался воплощением той самой «взрослой», стабильной жизни, о которой я мечтала: галантный, с тонким юмором, знающий цену всему – от вина до слов. Он рассказывал, что живёт один, много работает, чтобы оплатить лечение пожилому отцу в санатории.
«Как только отец поправится, можно будет подумать и о своей жизни», – говорил он, многозначительно глядя на меня. Я поверила. Поверила в эту красивую историю о сыновьем долге и отложенном счастье.
Через месяц он, жалуясь на тесноту в моей общаге, поселил меня в свою однокомнатную квартиру на Тверской. Небольшую, но уютную.
«Временное пристанище, пока не решим вопрос с отцом», – объяснял он.
Я вытирала пыль, гладила его рубашки, с восторгом готовила ужины на крохотной кухне, чувствуя себя почти хозяйкой. Соседки, солидные дамы, смотрят искоса? Ну и пусть!
Просто завидуют моему счастью. Дмитрий бывал не каждый день, ссылался на командировки и ночные совещания. В голове иногда мелькали смутные сомнения, но я гнала их прочь.
Он же такой занятой, серьёзный человек. Он подарил мне кольцо с крошечным сапфиром. «Не обручальное, но почти», – пошутил он. Для меня это было кольцо со смыслом.
День рождения я решила отметить вдвоём с ним. Накрыла стол, нарядилась в новое платье. Главным подарком для него должна была стать новость, которую я носила в себе уже три недели.
Я ждала ребёнка. Нашего ребёнка. Когда он переступил порог, я, не выдержав, выпалила с порога, сияя: – Дмитрий, у нас будет малыш! Я беременна!
Он замер. Не улыбнулся. Не обнял. Его лицо, обычно такое доброжелательное, стало каменным, а затем исказилось гримасой злобы.
– Какой ещё ребёнок? – прошипел он так тихо, что мне стало страшно. – Ты с ума сошла? Мы так не договаривали! Завтра же решай этот вопрос! Немедленно!
– Но как?.. Дмитрий, это же наш…
– Хватит! – он крикнул, и от его крика задрожали бокалы на столе. – Не строй из себя дурочку! Ты что, всерьёз думала, я на тебе женюсь? Ты хоть понимаешь, что у меня есть жена? Взрослые дети? Ты думала, я буду рушить семью из-за какой-то девочки из общаги?
Мир рухнул. Слова били по голове, как молотки. «Жена. Дети. Какая-то девочка». Я опустилась на стул, не чувствуя ног.
Он, не глядя на меня, наливал себе коньяк, его рука дрожала. В голове пронеслось: соседки, их взгляды, его частые отлучки, разговоры по телефону вполголоса… Как я могла быть такой слепой?
Он ушёл, хлопнув дверью. Я просидела на кухне до рассвета, не в силах сдвинуться с места.
Утром, в приступе отчаяния и бессильной ярости, я взяла его забытый телефон. Пароль я знала – дата рождения его «отца». В списке контактов нашла: «Ирина (дом)». Сердце ушло в пятки. Я набрала номер.
Трубку взяли после второго гудка.
– Алло?
– Здравствуйте… – мой голос сорвался в шепот. – Простите за беспокойство… Меня зовут Лена. Я… я любовница вашего мужа.
В трубке повисла пауза. Я готовилась к потоку оскорблений, рыданий, криков.
– И? – наконец произнесла Ирина. Её тон был ровным, даже слегка насмешливым. – Что мне с этой информацией делать? Ты, наверное, живешь в той самой квартирке на Тверской?
– Да… – выдохнула я, поражённая её реакцией.
– Жди. Я буду через час.
Ровно через час в дверь позвонили. На пороге стояла она. Я ожидала увидеть разгневанную фурию, но передо мной была элегантная женщина лет сорока пяти в идеально сидящем пальто и с умными, очень усталыми глазами.
Она окинула меня быстрым оценивающим взглядом, от которого мне захотелось провалиться сквозь пол.
– Впустишь? – спросила она просто, без вызова.
Ирина вошла, сняла пальто, села на диван, будто была здесь сотню раз.
– Я знаю про эту квартиру, – начала она без предисловий, пока я стояла, как приговорённая. – Он купил её лет десять. Для… гостей. Ты не первая. И, боюсь, не последняя. Я давно всё знаю.
– Почему вы тогда… – начала я.
– Не развожусь? – она горько усмехнулась. – Любви нет уже лет пятнадцать. Есть ненависть, презрение и общий бизнес. Фирма, которую основал мой отец. Наш семейный капитал. Развод его разрушит. Дмитрий останется ни с чем, а я не хочу, чтобы мои дети, которые уже взрослые, видели крах семьи из-за… – она махнула рукой, – из-за всего этого. Мы живём отдельными жизнями. Но формально – семья.
Я рассказала ей всё. О беременности. О его реакции. О своей растерянности и страхе. Что мне некуда идти, мать в другом городе едва сводит концы с концами, помогая младшим сёстрам. Что я не знаю, что делать.
Ирина слушала молча, не перебивая. Когда я закончила, она спросила:
– А ты сама-то что хочешь? Решила с моего муженька денег сбить?
– Нет! – воскликнула я, и слёзы снова хлынули из глаз. – Я не знала, что он богат! Он говорил, что копит на лечение отца! Я думала, он такой же, как я… просто старше и удачливее…
– Вот же сволочь… – тихо, с нескрываемым отвращением выдохнула Ирина. – Сколько тебе, Лена?
– Девятнадцать. Она закрыла глаза, и её лицо на мгновение исказила гримаса боли.
– На год младше моей дочери Кати… – прошептала она. – И кто он после этого? Кто?
Мы сидели в тишине. Потом Ирина расплакалась. Не истерично, а тихо, по-женски устало, вытирая слёзы кончиками пальцев. В её рыданиях была вся горечь прожитых лет рядом с неверным человеком.
И в этот момент мы перестали быть «женой» и «любовницей». Мы стали просто двумя женщинами, которых один мужчина довёл до отчаяния.
– Ладно, – сказала Ирина, резко вставая и приводя себя в порядок. – Хватит реветь. Проблему надо решать. И Дмитрия Сергеевича не мешает проучить. Он слишком заигрался.
Она достала телефон и набрала номер.
– Дмитрий, – голос её стал ледяным и деловым. – Немедленно приезжай на Тверскую. Нет, один. И без опозданий.
Он приехал через двадцать минут. Увидев в дверях Ирину, он побледнел как полотно. Его уверенность испарилась.
– Ирочка, дорогая, это всё не так… – залепетал он, бросая на меня злобный взгляд. – Она сама ко мне пристала, я сейчас всё объясню… Поехали домой…
– Какой домой? – перебила его Ирина. Она сидела в кресле, как королева на троне. – Здесь все свои. Садись. Объясни мне вот что. Это правда, что ты, узнав о беременности этой девушки, приказал ей «избавиться» от ребёнка и выгнал её?
– Я не выгонял! Она всё переврала! – Дмитрий метался между нами. – Ира, ты же понимаешь, это случайность, ошибка… Мы с ней несерьёзно…
– Ребёнок – это не ошибка, Дмитрий, – холодно отрезала Ирина. – Это ответственность. Которую ты всегда так ловко избегал. Думаю, ты не будешь против оформить эту квартиру на своего будущего ребёнка? И назначить официальное, через нотариуса, ежемесячное содержание? До его совершеннолетия. И, разумеется, оплатить все расходы на роды.
Он смотрел на неё, будто увидел впервые. Это была не его покорная, закрывающая глаза на всё жена. Это был стратег.
– Конечно… я сам хотел предложить… – забормотал он, понимая, что все козыри у Ирины. Бизнес, репутация, дети, которые будут на её стороне.
– Прекрасно. Завтра мой юрист подготовит документы. А теперь можешь идти. У Лены со мной ещё дела.
Когда дверь закрылась за ним, в квартире воцарилась тишина, а потом мы с Ириной одновременно рассмеялись. Это был смех облегчения, снятия невероятного напряжения.
– Спасибо вам… – сказала я, и слова показались такими жалкими перед тем, что она сделала.
– Не благодари, – махнула она рукой. – Я это в равной степени и для себя сделала. Приятно было посмотреть, как он ёжится. Наконец-то.
Прошло семь месяцев. Я родила девочку. Роды были тяжёлыми, но я держалась, зная, что меня ждут. Из роддома нас забирала Ирина.
Багажник ее машины был забит коробками с одеждой, игрушками, пачками подгузников.
– Всё купила по списку, который мне помогли составить в магазине, – улыбнулась она. – Давай, садись.
Мы ехали в ту самую квартиру на Тверской, которая теперь была оформлена на мою новорождённую дочь.
По дороге Ирина спросила: – Лена, ты же на психолога училась, да?
– Учусь. Остался последний курс.
– Отлично. У меня небольшой, но очень перспективный центр психологической помощи. В основном для женщин. Нужен грамотный, понимающий человек. Пойдёшь ко мне работать? Сначала помощником, стажёром, а там видно будет.
Я онемела от неожиданности.
– Конечно! Только диплом получить…
– Получишь, – твёрдо сказала Ирина. – Учись. Всё оплачено. Это, кстати, тоже часть «содержания». – Она лукаво подмигнула. – Как, кстати, назовёшь принцессу?
Я смотрела на крошечное личико, на её пухлые губки.
– Ирина.
Ирина на секунду оторвала взгляд от дороги.
– Серьёзно?
– Да. Я хочу, чтобы она выросла такой же. Сильной. Справедливой. Умеющей принимать мудрые решения. Чтобы никогда не была такой беспомощной, как я тогда.
Ирина молча кивнула, и я заметила, как её глаза блеснули.
– Скажите, Ирина… – осторожно начала я. – Почему вы всё это делаете? Для меня. Ведь по всем законам жанра вы должны меня ненавидеть.
Она вздохнула, глядя на убегающую вперёд дорогу.
– Я уже говорила – ты очень напомнила мне мою Катю. Такую же наивную, верящую в добро. И потом… У нас с тобой, Леночка, оказался общий враг. А это, знаешь ли, самое прочное основание для дружбы. Крепче, чем любовь к одному мужчине. Нам обеим есть что восстановить. Давай делать это вместе.
И мы поехали вперёд. В новую жизнь. Где не было места лжи Дмитрия, но было место для нас двоих – жены и бывшей любовницы, которых судьба странным образом связала воедино, чтобы помочь друг другу выстоять и начать всё заново.