Привет, друзья! Сегодня на нашем лингвистическом операционном столе — существо, чьё главное жизненное достижение — собрать коллекцию имён покруче, чем у международного шпиона. Знакомьтесь (хотя, скорее всего, вы уже с ним знакомы под одним из 50 псевдонимов) — кинкажу!
Этот милый зверёк с глазами-блюдцами и цепким хвостом, оказывается, ведёт двойную (тройную, четверную...) жизнь в языках мира. И виной всему — историческая путаница, достойная комедии положений.
Акт 1: Роковая ошибка, или «Вы кто?!»
Всё началось с лингвистического конфуза. Французские переселенцы в Луизиане, а потом и в Гвиане, увидели этого ночного ушастика и воскликнули: *«Mon Dieu, да это же quincajou!»*. А quincajou — это название... росомахи на алгонкинских языках (ср. оджибве *gwiingwaʼaage*). Представьте их разочарование, когда выяснилось, что это не свирепый северный хищник, а любитель фруктов, которого можно приручить. Так название kinkajou поехало в мир, как паспорт на чужое имя.
Акт 2: Кризис идентичности, или «Меня зовут как?»
С этого момента кинкажу, похоже, решил: раз уж имя ненастоящее, можно собирать все, какие дадут. И понеслось.
В англоязычном мире его зовут то honey bear (медовый мишка — за любовь к сладкому), то night walker (ночной прохожий — стильно и с намёком на мистику), а то и вовсе night ape (ночная обезьяна — что совсем уж несправедливо, он же из семейства енотовых!).
В Бразилии он известен как jupará (от гуарани *iupará*), но если поехать по штатам, можно услышать macaco-da-meia-noite (полуночная обезьяна), gogó-de-sola (это уже звучит как прозвище футболиста) или нежное mirumiru.
В Суринаме голландцы подошли к делу с типичной практичностью: nachtaap (ночная обезьяна), rolbeer (катящийся мишка) и rolstaartbeer (мишка с катящимся хвостом). Просто, понятно, без романтики.
Акт 3: Испаноязычный карнавал имён
Здесь фантазия народная разгулялась на полную. Кинкажу — это и perro de monte (горная собака), и mico león (обезьяна-лев), и загадочная marta (что вообще-то «куница»). В Коста-Рике и Панаме — chosna, в Венесуэле — ласковый cuchicuchi (кьючи-кьючи!), в Перу — lirón (соня), а в Эквадоре — huasa или cuyuso. Кажется, в каждой деревне ему давали новое имя, лишь бы соседей не повторять.
История имени «кинкажу» — это идеальный пример того, как в языке живут ошибки, заимствования и народная этимология. Одно случайное переименование породило целую вселенную имён, отражающих то удивление, то непонимание, а то и умиление людей перед незнакомым зверьком.
Так что в следующий раз, глядя на этого милого ночного бродягу, помните: перед вами не просто животное. Перед вами — ходячий лингвистический квест, живой символ того, как люди пытаются назвать то, чего не понимают. И делают это с потрясающим, хотя порой и бестолковым, разнообразием.