В моих пыльных архивах всё ещё находятся удивительные стихи, которые заставляют погружаться заново в ту далёкую эпоху юности и безрассудства. Вот один из таких: Я с тобою, как под плетью,
и всё чаще вижу дно.
Ты сплела глазами сети,
в коих я увяз давно.
Страсть сильней бурлит по венам,
вязок тот порочный круг.
Мне не вырваться из плена,
из объятий нежных рук. Привели в твои "аншлаги"
путеводные огни.
Завлекла зачем бродягу
белым полем простыни?
Год в плену твоём уже я,
околдован сладким сном.
Ты, возможно, Ворожея,
с терпким ведьминым вином. 1992. Е. Баюрин.
В моих пыльных архивах всё ещё находятся удивительные стихи, которые заставляют погружаться заново в ту далёкую эпоху юности и безрассудства. Вот один из таких:
Я с тобою, как под плетью,
и всё чаще вижу дно.
Ты сплела глазами сети,
в коих я увяз давно.
Страсть сильней бурлит по венам,
вязок тот порочный круг.
Мне не вырваться из плена,
из объятий нежных рук.
Привели в твои "аншлаги"
путеводные огни.
Завлекла зачем бродягу
белым полем простыни?
Год в плену твоём уже я,
околдован сладким сном.
Ты, возможно, Ворожея,
с терпким ведьминым вином.
1992. Е. Баюрин.
