Представьте себе мир, где землю наследует дочь, а не сын. Где вождя назначает тёща. И если он начинает чудить — снимает его быстрее, чем вы снимаете все деньги с кредитки через неделю после зарплаты.
В 1861 году швейцарский юрист Иоганн Якоб Бахофен перевернул мир антропологии одной книгой.
Назывался его труд «Материнское право», а главная мысль звучала так: до патриархата люди жили при матриархате, и власть принадлежала женщинам. Учёные викторианской эпохи пришли в восторг. Энгельс подхватил идею. Марксисты вписали её в теорию классовой борьбы. Полтора века спустя антропологи пожимают плечами: классического матриархата — зеркального отражения патриархата, где мужчины бесправны, — найти так и не удалось.
Но общества с доминацией и властью женщин на том или ином уровне в истории существовали.
Например, общества, где женщины владели всей землёй. Племена, где мать решала, кому быть вождём. Народы, где мужчина приходил к жене в гости на ночь и уходил утром. И цивилизации, где воительницы шли в бой наравне с мужчинами — а кое-где и вместо них.
Разберёмся, как устроены эти общества — и почему такая модель так и не стала глобальной нормой.
Матриархат — миф или реальность?
Для начала разберёмся с терминами — потому что путаница тут колоссальная. Матриархат что это? Буквально — «власть матери». По аналогии с патриархатом, где правят отцы. Но если патриархат мы наблюдаем повсеместно на протяжении тысячелетий, то матриархат в истории — штука крайне спорная.
Современная наука о матриархате говорит прямо: ни одного общества, где мужчины были бы системно угнетены женщинами, антропологи не нашли.
Поэтому антропологи используют эти два термина:
Матрилинейность — происхождение и передача наследства идут по женской линии.
Матрилокальность — общественная система, в которой муж переезжает в дом жены. А при разводе она его выгоняет, оставляя ни с чем.
Разница между матриархатом и матрилинейностью примерно такая же, как между диктатурой и демократией с женщиной-президентом.
Предлагаю посмотреть на такие общества в истории.
Начну сразу с парадокса: несколько обществ, где власть была у женщин, у нас ассоциируются с мужественностью и воинственностью. Как так получилось, что "женственные" общества были самыми агрессивными в своей сфере? Давайте сперва расскажу о трех ярких обществах, а потом сделаем общий вывод.
Ирокезы: женщины назначают и снимают вождей
Когда европейские колонисты добрались до Великих озёр в XVII веке, они обнаружили кое-что странное. Конфедерация ирокезов — одна из мощнейших политических сил на континенте — управлялась по правилам, от которых у французских послов глаза лезли на лоб.
Роль женщин у ирокезов выходила далеко за пределы кухни и огорода. Старшие женщины клана — «клановые матери» — выбирали вождей. И снимали их с должности, если те не справлялись.
И это то агрессивные знаменитые ирокезы! Их вождей назначали именно женщины. Снимали их с должности тоже женщины.
Вся земля, длинные дома и запасы продовольствия у ирокезов принадлежали женщинам. Мужчина после свадьбы переходил жить к жене. Если жена решала, что брак себя исчерпал, она просто выставляла вещи мужа за дверь длинного дома. Всё.
"Женственность" власти ирокезам отнюдь не мешала. Ирокезы обладали одним из самых сильных и организованных обществ среди индейцев Северной Америки благодаря Лиге ирокезов — союзу шести племён, сформированному в XII–XV веках. Союз обеспечивал внутренний мир, эффективное управление советом вождей и военную мощь для завоеваний. Они доминировали над соседями (гуронами, эри и др.), контролировали торговые пути и даже влияли на европейские колонии, поставляя меха и воюя на стороне англичан против французов, став прообразом американской демократии для Франклина и Джефферсона.
Утратили они позиции только с приходом колонистов.
Спарта: не матриархат, но мужчинам не позавидуешь
Спарта, конечно, не матриархальное общество.
Но экономикой здесь, преимущественно, заведовали женщины.
Политическая власть принадлежала мужчинам: цари, герусия (совет старейшин), эфоры — всё мужское. Женщины в спартанской армии не служили и в народном собрании не голосовали.
Но права женщин в Спарте привели бы в шок любую афинянку. Спартанки, по данным Аристотеля, владели половиной земли в государстве. Получали физическое образование — бегали, боролись, метали диск.
И большинство хозяйственных и экономических решений принимали женщины. Логика была спартанской в прямом смысле. Мужчины уходили на войну или жили в казармах до 30 лет. Кто-то должен был управлять хозяйством, землёй и рабами-илотами. Этим «кто-то» оказались женщины — и справлялись они отлично.
Плутарх приводит знаменитую историю. Жена одного иностранца сказала спартанской царице Горго: «Только спартанки управляют мужчинами».
Горго ответила: «Потому что только спартанки рожают мужчин».
Фраза стала крылатой — и довольно точно описывает статус спартанских женщин. Они обладали таким экономическим и социальным весом, что ни один мужчина не мог их игнорировать.
Аристотель, кстати, был уверен, что Спарта погибнет именно из-за слишком высокого статуса женщин. Женщины накопили столько земли, что мужчины-воины оказались от них экономически зависимы. По мнению Аристотеля, это подрывало боевой дух и военную дисциплину.
Кельтские женщины: мечи, колесницы и равный развод
Когда римляне столкнулись с кельтами, они были потрясены не столько военной тактикой, сколько положением женщин.
Римские историки описывали кельтских воительниц, которые сражались рядом с мужчинами. Диодор Сицилийский писал, что кельтские женщины «не уступают мужчинам ни ростом, ни силой, ни свирепостью во взгляде».
Самый известный пример — Боудикка, царица местных племен (на территории современной Англии). В 60-61 годах нашей эры она подняла восстание против Рима, собрала армию в 100 000 воинов и сожгла три римских города, включая Лондиний — будущий Лондон. Римляне подавили восстание, но потери были чудовищными — по оценкам Тацита, около 70 000 римских граждан погибли.
По кельтскому праву женщины владели собственностью. При разводе женщина забирала всё, что принесла в брак, плюс долю совместно нажитого имущества. Если в разводе виноват муж — его доля еще уменьшалась.
Чем закончилось? Христианизация и романизация кельтских земель постепенно вытеснили старые обычаи. Ирландские законы Брегон действовали до XVII века, пока англичане не заменили их на своё общее право.
Откуда власть женщин в агрессивных обществах
В агрессивных обществах кельтов и ирокезов женщины обладали высоким статусом в матрилинейной (по матери) или матрилокальной (муж переезжает к жене) системах, контролируя землю, имущество, назначение вождей и судьбу пленных для замены погибших родичей.
Это позволяло стабилизировать кланы и экономику во время постоянных набегов, мстить за потери и расширять влияние, не мешая мужчинам сражаться — женщины нередко участвовали в боях, вдохновляли воинов или решали политически, делая племена сплочёнными и воинственными.
Амазонки: что нашли археологи
Амазонки — одна из самых живучих легенд человечества. Греки описывали целый народ женщин-воительниц: они отрезали правую грудь, чтобы удобнее стрелять из лука (спойлер — это чепуха), жили без мужчин и встречались с ними раз в год для продолжения рода. Археология внесла серьёзные коррективы в эту историю.
С 1990-х годов на территории степей Евразии — от Дона до Алтая — стали вскрывать курганы с захоронениями скифских женщин. И в этих захоронениях лежало оружие. Мечи, наконечники стрел, доспехи, боевые ножи. Не ритуальные, не символические — со следами использования.
Археолог Джаннин Дэвис-Кимбол из Центра по изучению кочевников проанализировала более 150 погребений в районе Покровки (Оренбургская область, Россия). Результат: около 15% захоронений женщин содержали оружие. На костях нескольких женщин нашли следы боевых травм — зажившие переломы от ударов мечом и наконечники стрел, застрявшие в рёбрах.
В 2019 году российские археологи раскопали у деревни Девица (Воронежская область) захоронение четырёх женщин-воительниц скифского времени. Самой молодой было около 12 лет, самой старшей — за 50. Все погребены с оружием и конской упряжью. На голове старшей женщины нашли парадный головной убор из золота — «калаф», атрибут знати.
Были ли амазонки отдельным народом? Скорее всего, нет. Скифские воительницы — это не «государство женщин», а часть кочевой культуры, где в бой шли все, кто умело обращался с оружием, независимо от пола и возраста. Когда твоё «государство» — это конные повозки в открытой степи, а враг может напасть в любой момент, нет смысла оставлять половину боеспособного населения в обозе.
Греки, столкнувшись с этими воительницами, не могли уложить увиденное в свою картину мира — у них-то женщины сидели дома. Так родился миф об амазонках: отдельном народе, живущем по «перевёрнутым» правилам.
Матриархат у животных: слоны, гиены и голые землекопы
Если у людей «чистый» матриархат не обнаружен, то у многих развитых животных — пожалуйста. И примеры убедительные.
Матриархат у слонов — классический пример. Стадо ведёт старшая самка — матриарх. Она решает, куда идти, где пить, когда спать, от кого бежать. Исследователь Синтия Мосс, 40 лет изучавшая слонов в кенийском парке Амбосели, показала: стада с опытным матриархом выживают значительно лучше. Старая самка помнит, где в засуху 1960-х находились последние источники воды.
Матриархат у гиен устроен жёстче. Пятнистая гиена — один из немногих видов млекопитающих, где самки крупнее, агрессивнее и доминантнее самцов. Самая низкоранговая самка стоит выше самого высокорангового самца в иерархии клана. Самцы едят последними, живут на периферии группы и ведут себя подобострастно.
Другие матриархальные виды животных: косатки (семейные группы ведут старшие самки, которые живут до 90 лет), бонобо (самки создают коалиции и контролируют доступ к ресурсам), голые землекопы (всю колонию из 200+ особей контролирует одна «королева»), лемуры (на Мадагаскаре самки доминируют у всех видов лемуров — уникальный случай среди приматов).
Как самки получают власть над самцами, хотя они слабее? Чаще всего - за счет "совещательной группы", куда входят главные самки. Конечно, самец сильнее (только гиены исключение). Причем намного. Но самки агрессивных самцов успокаивают тем, что натравливают на него нескольких других самцов. А в плане манипуляций и психологии самки, конечно, на голову выше большинства самцов.
А теперь давайте посмотрим на два интересных современных общества, где женщины контролируют власть и ресурсы.
Мосо: «королевство женщин» у подножия Гималаев
На берегу озера Лугу, на границе китайских провинций Юньнань и Сычуань, живут около 40 000 человек народа мосо. У мосо власть принадлежит женщинам — и принадлежит давно.
Как устроена матриархальная семья мосо? Всем заправляет «ами» — старшая женщина в роду. Она распоряжается семейным имуществом, землёй, скотом и домом. Решает, как тратить общие деньги. Определяет, кому из детей какое образование дать. Мужчины в семье тоже работают, но доход отдают матери или сестре. Фамилия и наследство переходят по женской линии.
Самое необычное — институт гостевого брака. У мосо нет свадеб, нет совместного проживания супругов, нет и развода. Мужчина приходит к женщине на ночь и уходит утром к себе.
Отношения длятся, пока обоим нравится. Дети остаются с матерью. Слова «отец» в языке мосо, по данным антрополога Чуань Кана Ши, просто нет — есть слово «дядя», потому что воспитанием занимаются братья матери.
У модели есть своя логика. Нет имущественных разборок при разводе — потому что нет брака. Нет борьбы за детей — они всегда при матери, в большой семье, где их воспитывает целый клан. И имущество копится в одном доме.
Мосо живут по своим правилам и в XXI веке.
Минангкабау: четыре миллиона мусульман при власти женщин
На Западной Суматре в Индонезии живёт народ минангкабау — крупнейшее матрилинейное общество на планете. Четыре миллиона человек. И все они — мусульмане. Казалось бы, ислам и матрилинейность — как огонь и вода. Но минангкабау объединили эти вещи ещё в XVI веке и не видят в этом противоречия.
Земля, дома и рисовые поля принадлежат женщинам. Наследование идёт от матери к дочери. После свадьбы муж переезжает в дом жены. Глава расширенной семьи — старшая женщина рода. Она распоряжается общим имуществом и решает семейные споры.
Мужчины отвечают за религиозную жизнь общины, внешнюю политику и представительство. Они имамы в мечетях, они ведут переговоры с другими деревнями. Но собственность и реальные экономические рычаги полностью у женщин.
Есть у минангкабау и уникальная традиция — «мерантау». Молодые мужчины обязаны покинуть родную деревню и уехать на заработки. Иногда на год, иногда на десять лет, иногда навсегда. Сделать состояние «на стороне» и вернуться с капиталом — это здесь считается престижно. А дом, земля и семья тем временем остаются в надёжных руках матери и сестёр.
Система работает столетиями. Но и тут урбанизация делает своё дело. Традиционная матрилинейная модель сохраняется в деревнях, а в городах размывается.
Почему матриархат не стал нормой у человека?
Вопрос, который не даёт покоя ни антропологам, ни обывателям. Ведь если у большинства разумных животных матриархат, почему у человека он не закрепился?
Когда-то считалось, что дело в том, что мужчины просто сильнее. Но ведь и слон намного сильнее слонихи, а у них это не так? Да и сильные мужчины, как правило, находятся не на вершине пирамиды, а прислуживают главным, которые более слабые. Так что сила не может быть главным фактором.
Единого ответа нет, но есть несколько серьёзных гипотез.
Первая — «плуг и война». Антрополог Эрнестина Фридл ещё в 1970-х показала связь между типом хозяйства и положением женщин. В обществах, где основой был подсечно-огневой тип земледелия или собирательство, женщины часто контролировали продовольственные ресурсы — и, как следствие, имели высокий статус. Но когда появилось пашенное земледелие с тяжёлым плугом — а это требовало мужской физической силы, — контроль над основным ресурсом перешёл к мужчинам. Вместе с контролем ушла и власть.
«Война и наследование». В обществах, которые вели активные войны, критически важно было передать накопленное богатство надёжному наследнику.
Проблема: если наследование идёт по женской линии, мужчина-воин не может быть уверен, что его оружие, землю и статус получат именно его биологические потомки. Поэтому воинственные культуры довольно быстро переходили к патрилинейной системе — она гарантировала, что ресурсы останутся в «мужской» семейной ветке.
«Государство убивает матрилинейность». Грубо говоря, это можно описать так. На уровне семей часто наблюдаются закономерности, как у тех же слонов. Что руководят всем женщины.
Есть интересная статистика главных решений в жизни семьи: покупка квартиры, переезд, какой вуз выбрать детям, покупка авто, покупка крупной бытовой техники и т д.
Оказалось, что на выборке в 100 тыс семей мужчины чаще имеют главный голос только в одном пункте - покупке авто. В остальном решение на стороне женщины.
А вот когда система усложняется, общество становится государством - здесь женщины просто не добираются до управления, растворяясь в семейных задачах.
Этнограф Дэвид Аберле заметил: чем сложнее политическая система, тем меньше шансов у матрилинейности. Племя может обходиться без жёстких правил наследования. Государство — нет.
Когда появляются армии, налоги, бюрократия и границы — нужна чёткая вертикаль. И исторически эту вертикаль строили мужчины.