– Кость, ты не поверишь, что она вчера сказала.
Девять пятнадцать утра. Понедельник. Я только сел, только открыл ноутбук, только набрал пароль — восемь символов, я вводил их каждое утро одними и теми же пальцами, и пальцы ещё не закончили последний символ, когда Слава уже стоял рядом.
Он всегда стоял рядом. Каждое утро. Как будильник, только будильник можно выключить.
– Кто? – спросил я. Не потому что не знал. Знал. «Она» — это всегда либо жена, либо тёща. Других женщин в Славиной вселенной не существовало.
– Ленка. Представляешь, я прихожу домой, а она говорит: «Ты опять забыл мусор». Я говорю: «Я работал до семи!» А она: «Все работают, а мусор выносят только нормальные мужья».
Слава вздохнул. Он всегда вздыхал перед каждой фразой — как тик, как запятая в устной речи. Вздох — фраза. Вздох — фраза.
Два года. Каждый день. С первого дня, как я устроился в эту компанию — логистическая фирма, отдел аналитики, стол у окна. Слава сидел за соседним столом. Менеджер по закупкам. Расстояние между нашими мониторами — метр двадцать. Я замерял. Не специально — просто однажды, когда он говорил двадцать третью минуту подряд, я посмотрел на промежуток между столами и подумал: метр двадцать. Это расстояние, на которое невозможно убежать.
– А потом тёща говорит: «Слава, ты бы к врачу сходил, спина у тебя». Я говорю: «Какой врач, у меня работа!» А она: «Работа его, видите ли. А полку прибить — не работа?»
Он рассказывал. Я слушал. Сначала — из вежливости. Первый месяц. Новый коллектив, надо быть приятным, надо вливаться. Потом — из жалости. У Славы действительно было тяжело: жена грозила разводом, тёща переехала к ним год назад и не собиралась обратно, спина болела — грыжа, три позвонка. Реальные проблемы. Реальная боль.
Но я — не врач. Не психолог. Не священник. Я — аналитик. Мне платят за таблицы, за модели, за прогнозы. А я слушал про тёщу.
– Слав, я сейчас занят, давай попозже?
– Да я на секунду! Просто послушай, я быстро.
Секунда превращалась в двенадцать минут. Я засекал. Не из занудства — из профессиональной привычки. Аналитик считает всё.
Четыре-шесть раз в день. По десять-пятнадцать минут. Утром — жена. До обеда — тёща. После обеда — спина. Вечером — опять жена. Иногда — погода, зарплата, пробки, соседи сверху, ценник на бензин.
Час-полтора в день. На Славины жалобы. Час-полтора, который я не работал. Не анализировал. Не строил модели. Слушал.
Через полгода я купил наушники. Хорошие, с шумоподавлением. Три тысячи восемьсот. Надевал, включал музыку, работал. Первую неделю помогало.
На вторую неделю Слава подошёл, тронул за плечо и снял наушник с моего уха. Одним пальцем. Аккуратно, как будто открыл крышку чайника.
– Кость, ты послушай, я же не к стене говорю.
Я посмотрел на него. Наушник висел на одном ухе. Музыка играла в пустоту.
– Слав, я работаю.
– Да я на минуту! Вчера Ленка сказала, что если я не починю кран — она вызовет сантехника и вычтет из моей зарплаты. Из моей! Представляешь?
Представлял. Я всё представлял. Ленку представлял — хотя ни разу не видел. Тёщу представлял — с её больными коленями и советами. Спину Славы — три позвонка — представлял. Кран — представлял. Мусор — представлял.
Два года я жил в его жизни. Не в своей — в его. Час-полтора в день.
Я просил. Раз двадцать, не меньше. Вежливо: «Слав, я сейчас не могу». Прямо: «Слав, мне надо сосредоточиться, давай после работы». С юмором: «Слав, у меня приёмные часы — с шести до шести утра». Серьёзно: «Слав, я реально не успеваю из-за этого».
Каждый раз — одно и то же. Обида на пять минут. Тишина. Потом — вздох.
– Кость, ты не поверишь...
Снова.
Оля — она сидела через стол — шепнула мне однажды в коридоре:
– Он раньше Петровичу жаловался. Петрович сидел на твоём месте. Петрович уволился.
– Из-за Славы?
– Не только. Но Петрович говорил, что если ещё раз услышит про тёщу — выбросит монитор в окно.
Я не хотел выбрасывать монитор. Я пошёл к Марине Сергеевне.
– Марина Сергеевна, можно пересесть? Слава постоянно отвлекает. Я не успеваю по срокам.
Марина Сергеевна — начальница отдела, сорок пять лет, спокойная, ровная, из тех, кто верит, что все проблемы решаются терпением.
– Костя, свободных мест нет. Слава безобидный. Ну поговорит и перестанет. Потерпи.
Потерпи. Два года — потерпи.
Выговор пришёл в феврале. Квартальный отчёт — я сорвал дедлайн. На два дня. Впервые за два года.
Причина: три дня подряд Слава жаловался по сорок минут. Тёща заболела — серьёзно, пневмония, больница. Жена истерила. Слава «не мог сосредоточиться» — и приходил ко мне. Не сосредотачиваться вместе.
Я не успел. Отчёт ушёл с задержкой. Марина Сергеевна — на планёрке, при всех:
– Костя, это твоя ответственность. Сроки — это сроки.
– Марина Сергеевна, я не успел, потому что Слава три дня–
– Костя. Не перекладывай. Учись управлять своим временем.
Управлять временем. Моим временем, которое управлялось Славиным ртом.
Вечером я сел за стол. Открыл калькулятор. Два года. Приблизительно четыреста восемьдесят рабочих дней. По шестьдесят-девяносто минут в день — возьмём среднее, семьдесят. Четыреста восемьдесят умножить на семьдесят, разделить на шестьдесят.
Пятьсот шестьдесят часов. Округлил до пятисот — дни, когда Слава болел или был в отпуске.
Пятьсот часов. Шестьдесят два полных рабочих дня. Два с половиной месяца. На жалобы про жену, тёщу, спину, мусор и кран.
Я закрыл калькулятор. Открыл браузер. Набрал: «психотерапевт, первая консультация, сертификат подарочный».
Клиника «Гармония». Специалист — Елена Владимировна, двенадцать лет стажа, когнитивно-поведенческая терапия. Первая консультация — четыре тысячи пятьсот рублей. Подарочный сертификат — можно оформить онлайн.
Я оплатил. Сертификат пришёл на почту — красивый, с логотипом, с именем клиники. Распечатал. Вложил в конверт. Положил в ящик стола.
Через неделю — мой день рождения.
Двадцать третье марта. Мне тридцать.
Я принёс торт. Традиция — именинник угощает. «Птичье молоко» из кондитерской, хватило на весь отдел. Утро, десять часов. Все подходили, поздравляли. Оля подарила кружку с надписью «Мне нужен кофе и тишина». Я усмехнулся — она знала.
Слава подошёл в десять двадцать. Вздохнул. Улыбнулся — криво, виновато.
– Кость, с днюхой! Слушай, я тебе подарок не купил, извини. Сам знаешь — с деньгами сейчас вообще караул. Ленка говорит — давай в кредит холодильник, а я говорю — какой кредит, у нас тёщины лекарства двенадцать тысяч в месяц. А она...
Он жаловался. В мой день рождения. Стоял рядом с тортом, который я принёс, и жаловался. Десять минут — про жену и холодильник. Пять — про тёщу и лекарства. Три — про спину, которая «опять прихватила, наверное от нервов».
Я стоял с пластиковой тарелкой в руке. Кусок торта подтаивал. Сливки ползли по краю.
Восемнадцать минут. Я не засекал — но знал. Тело уже считало автоматически, как шагомер.
Слава закончил. Вздохнул. Посмотрел на торт.
– Вкусный? Дай попробую.
Я отрезал ему кусок. Подождал, пока возьмёт. Потом открыл ящик стола.
– Слав, а я тебе подарок купил.
Он удивился. Поднял брови. Рот — в креме от торта.
– Мне? В твой день рождения — мне?
– Тебе.
Я достал конверт. Белый, без надписей. Протянул.
Слава взял. Открыл. Достал сертификат. Читал. Я видел, как его глаза бегают по строчкам. «Клиника "Гармония". Подарочный сертификат. Первая консультация. Психотерапевт. Елена Владимировна. Двенадцать лет стажа».
Он поднял глаза. Лицо — непонимающее. Ещё не обида — растерянность.
Оля смотрела из-за монитора. Витя из отдела доставки стоял с чашкой чая у кулера. Маша из бухгалтерии проходила мимо — остановилась.
– Слав, – сказал я, – я два года тебя слушаю. Каждый день. Четыре-шесть раз в день. По десять-пятнадцать минут. Я посчитал — пятьсот часов. Шестьдесят два рабочих дня. Два с половиной месяца моей жизни — на жалобы про жену, тёщу и спину.
Слава стоял. Сертификат в руке. Крем на губе.
– Я не психотерапевт, – продолжил я. – Я аналитик. Мне платят за анализ данных, а не за выслушивание. Я просил тебя двадцать раз — не отвлекай. Ты начинал снова через пять минут. Я купил наушники — ты снимал их с моего уха. Я получил выговор, потому что не успел сдать отчёт. Потому что три дня подряд слушал про тёщину пневмонию.
Тишина. Витя отошёл от кулера. Маша ушла. Оля смотрела — не отрываясь.
– Вот человек, которому за это платят, – я кивнул на сертификат. – Профессионал. Двенадцать лет стажа. Сходи. Я серьёзно. Это не шутка и не издёвка. Тебе реально нужна помощь. Жена, тёща, спина — это серьёзные вещи. Ты два года не решаешь их, а пересказываешь. Мне. А я — не помогаю. Потому что не умею. А вот она — умеет.
Я показал на сертификат.
– А мне, Слав, реально нужна тишина.
Слава стоял. Рот приоткрыт. Сертификат в правой руке, торт — в левой. Вздохнул — привычно, автоматически. Но ничего не сказал.
Развернулся. Сел за свой стол. Положил сертификат рядом с клавиатурой. И уставился в монитор.
Я сел за свой. Метр двадцать между нами. Тишина. Первый раз за два года — полная, оглушительная тишина.
Я надел наушники. Включил музыку. Потом снял — в тишине наушники были не нужны.
Торт доел. Вкусный. «Птичье молоко», как в детстве. Сливки подтаяли, но всё равно — вкусный.
Прошло три недели.
Слава не разговаривает со мной. Совсем. Ни слова. Ни «доброе утро», ни «будешь чай?», ни — главное — ни одной жалобы. Тишина. Та самая, о которой я мечтал два года.
Но тишина — странная. Не облегчающая. Виноватая.
Он сидит за своим столом. Работает. Молчит. Не вздыхает — или вздыхает, но тише. Выглядит хуже — не злым, не обиженным. Потухшим. Как будто я выключил в нём что-то, что работало плохо, но работало.
Сертификатом не воспользовался. Я видел — он лежит в том же месте, рядом с клавиатурой. Не убрал, не выбросил. Просто лежит.
Оля сказала в коридоре:
– Ты прав, Кость. Но жёстко. Он же не со зла. Ему просто не с кем поговорить.
– Пятьсот часов, Оль. Два года. Выговор. В мой день рождения пришёл жаловаться.
– Я знаю. Но всё равно — жёстко.
Марина Сергеевна вызвала на следующей неделе.
– Костя, что за цирк с сертификатом? Мне Слава жаловался.
Я посмотрел на неё.
– Марина Сергеевна, мне тоже. Жаловался. Два года. Пятьсот часов. Я к вам приходил — вы сказали «потерпи». Я терпел. Получил выговор. Потерпел ещё. В мой день рождения он пришёл жаловаться на жену, тёщу и холодильник. И я подарил ему сертификат к специалисту, который может помочь. Я — не могу.
Марина Сергеевна помолчала. Потом сказала:
– Ладно. Иди работай.
На этом — всё.
Слава жаловаться перестал. Не только мне — всем. Оля подтвердила: тишина. Витя из доставки тоже заметил: «Слава чего-то молчит, непривычно». Маша из бухгалтерии: «Что с ним? Заболел?»
Не заболел. Замолчал. И от этого молчания в офисе стало тише, но не лучше. Как будто из комнаты убрали шумный холодильник — и вдруг стало слышно, как тикают часы.
Я смотрю на пустой стул рядом. Метр двадцать. Слава сидит, смотрит в монитор, не вздыхает. Сертификат лежит у клавиатуры. Не тронутый.
Половина отдела считает, что я прав. «Давно надо было. Нельзя два года выносить людям мозг». Другая половина — что перегнул. «Сертификат к психотерапевту — это как сказать человеку "ты больной". При людях. В чужой день рождения. Жестоко».
Два года я слушал. Пятьсот часов. Получил выговор. Просил двадцать раз — бесполезно. В мой день рождения он пришёл жаловаться — и я подарил ему сертификат к психотерапевту. При коллегах. С цифрами.
Два года — достаточный срок, чтобы наконец сказать «иди к специалисту»?