Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Вновь был подъем по тропе, столь узкой, что она едва угадывалась среди камней, и тотчас за ним следовал спуск. Затем путь пролегал через маленькую долину, залитую плотным ярким солнцем, делавшим её зелень почти нестерпимой для глаза, — и снова начинался подъем. Окружающее пространство заполняли бесконечные горы. Высокие, синие, они несли на своих вершинах белые шапки облаков, и это сходство превращало их в подобие действующих вулканов, застывших в величавом ожидании. Деревья, волевые и цепкие, впивались корнями в громады камней; над всем этим миром простиралось бездонное голубое небо с ослепительным, почти осязаемо тяжелым диском солнца. Журналисты то и дело сходили с тропы, вскидывали фотоаппараты, и тишину разрывали хлопки зеркал и стрекот моторчиков, протягивающих пленку. Однообразие движения постепенно притупляло внимание, а вместе с ним ускользало и острое чувство опасности, которое поначалу держало в напряжении.
Внезапно дозорные остановились, и за ними замерла вся группа. Следопыт-индеец, шедший первым, бесшумно опустился на одно колено. На высокой сочной траве тускло поблескивали брызги — темно-красные, бурые, уже успевшие впитаться в зелень. Индеец осторожно коснулся капли, растер ее пальцами, поднес к лицу, втянул запах и, обернувшись к остальным, медленно улыбнулся. «Молния» не сводила с коммандос внимательного взгляда. Кровь оказалась животной. Движение продолжилось: снова спуск, и снова подъем.
Андрей, сняв кепи, провел ладонью по лбу, стирая пот, и остановился, вглядываясь в подернутую дымкой даль. Он скинул с плеч тяжелый ранец, извлек фотоаппарат с телеобъективом и навел резкость на склон противоположного холма. «Молния» замерла рядом. На противоположном склоне Андрей различил солдат. Однако девушка улыбнулась и едва заметно коснулась его плеча: те, кого он видел, были свои. Оставалось совсем немного.
Монотонное движение возобновилось. Где-то в гуще крон перекликались пичуги, но этот естественный, живой фон переставал существовать для слуха уже через пару километров пути. В ушах тяжело стучала кровь, пот заливал глаза, делая мир расплывчатым и зыбким.
Колонна остановилась неожиданно. Впереди, насколько мог охватить взгляд, простирались горы, подернутые синеватой дымкой знойного марева. А прямо внизу, в долине, у самого подножия холма, обнаружилась маленькая ферма. От очага поднимался к небу тонкий, почти невесомый столб дыма; десяток коров неторопливо паслись на заливном лугу. Мужчина в светлой, выгоревшей на солнце рубахе и таких же штанах, с соломенной шляпой, надвинутой на глаза, копошился на крошечном клочке темно-коричневой, влажной земли. Чуть поодаль простиралась большая плантация маиса с высокими, плотными темно-зелеными стеблями. «Молния» обвела журналистов взглядом: они пришли. Майк со своими людьми должен был подойти с минуты на минуту. Мари сделала глоток теплой, отдающей металлом воды из фляги, протянутой Молчуном. Командирша, впрочем, уклонилась от ответа о дальнейших планах, объявив дневку и признавшись в том, что не ожидала от журналистов такой выносливости: половина пройденного пути, по её расчетам, должна была их сломить.
Коммандос быстро и деловито принялись обустраивать место стоянки. Трое бойцов, выдернув из сухой земли корни дикой юкки, опустились на колени и принялись тщательно чистить клубни. Двое других, коротко кивнув «Молнии», бесшумно исчезли, вернувшись на тропу для охранения. Девушки-бойцы проворно развели небольшой, почти бездымный костер и соорудили треногу, на которую тут же водрузился откуда-то взявшийся походный котел.
Андрей, освободившись от тяжести ранца, вновь взялся за фотоаппарат. Он сместился в сторону, опустился на колено, старательно вылавливая в объектив ствол одинокого старого дерева. Оно стояло на краю широкой площадки, нависавшей над долиной, и было когда-то опалено огнем; на заднем плане четко вырисовывались вершины гор. Аврора, приблизившись, протянула журналисту металлическую кружку, от которой поднимался легкий ароматный пар, и негромко пояснила, что в прошлом году в это самое дерево ударила молния — тогда отряд как раз стоял здесь на дневке. Андрей поблагодарил улыбкой и спросил, где именно они находятся. Девушка, улыбнувшись, назвала страну — Никарагуа. На просьбу уточнить местность она, вытянув руку в сторону далеких холмов, произнесла, что за ними — Халапа. Однако на вопрос, лежит ли их путь туда, Аврора, слегка изменившись в лице, мягко направила журналиста к командиру.
В этот миг откуда-то издалека, из-за гребня холмов, скрытого от глаз, донесся тяжелый, утробный взрыв. Через несколько секунд грохнуло снова, и еще раз, и гулкое эхо, многократно усиленное, покатилось по склонам, замирая где-то в расщелинах. Следом за взрывами послышался низкий, рокочущий голос пулемета и сухое, приглушенное расстоянием тявканье винтовок. Журналисты мгновенно вскочили, всматриваясь в даль, силясь разглядеть хоть что-то. Коммандос же, словно не слыша ничего, продолжали заниматься своими делами с невозмутимым спокойствием. «Молния», приблизившись, пояснила, что бой идет очень далеко. Одна из групп, направлявшаяся к Халапе, напоролась на засаду. Грегори поинтересовался, не их ли отряд выдвинется на помощь, но получил отрицательный ответ. У группы были иные цели и задачи, и командирша выразила надежду обойтись без встречи с пирис. Два дня планировалось провести с патрулем Майка, а на исходе третьего — выдвинуться к границе.
У большого опаленного дерева радисты уже развернули радиостанцию и растянули длинную антенну. Один из коммандос, склонившись над приемником, слушал эфир, изредка подкручивая ручки настройки и тихо, почти беззвучно, диктуя что-то напарнику, который старательно выводил карандашом значки в блокноте.
Вскоре на тропе, откуда пришла группа, показался коммандос, уходивший в дозор. Он, улыбнувшись одними губами, посмотрел на «Молнию», молча кивнул и вновь растворился в густой зелени кустарника. Спустя минуту на площадку начали выходить бойцы во главе с Майком. За плечами они несли тяжелые, до отказа набитые рюкзаки, металлические ящики-переноски с минами, трубы минометов и пару переносных зенитно-ракетных комплексов «Редай». Большинство коммандос было вооружено автоматическими винтовками FAL, у некоторых на ремнях висели автоматы «Калашникова» и ручные гранатометы М79. На площадке тотчас воцарилось оживление: бойцы здоровались, раздавались радостные возгласы, слышался сдержанный, но искренний смех людей, радующихся встрече в безопасности. К журналистам подошел молодой человек с короткими черными волосами, выбивавшимися из-под кепи, и тонкой ниточкой усов. Он приветствовал мужчин крепким рукопожатием, а Мари, щелкнув каблуками и галантно склонившись, поцеловал руку, заметив, что она очень смелая женщина и он не ожидал увидеть её здесь.
Вдали, среди холмов, всё ещё слышались отголоски боя — то затихая почти до полной тишины, то вновь разгораясь с прежней силой. Коммандос, однако, словно отгородились от этих звуков невидимой стеной. Мари, кивнув в сторону доносившейся стрельбы, спросила Майка о происходящем. Тот подтвердил, что там идет бой, на дороге между Окоталем и Халапой, и на помощь попавшей в засаду группе выдвинулся отряд Суициды. Осведомившись о самочувствии журналистов и получив ответ, Грегори вновь попытался выяснить дальнейший маршрут. Однако Майк, словно не расслышав вопроса, объявил отдых и, повернувшись к одному из бойцов, приказал ему взять троих людей, спуститься на ферму, купить корову и попросить хозяина забить её и приготовить мясо. Из кармана офицер извлек толстую пачку кордоб, отсчитал несколько купюр и протянул коммандос. Четверо бойцов, захватив оружие и пустые рюкзаки, мгновенно исчезли в зарослях, чтобы через пару минут появиться уже далеко внизу на едва заметной тропе, ведущей к подножию.
Вернулись они спустя несколько часов, когда солнце, потерявшее свою ослепительную силу, тяжело клонилось к закату, готовясь рухнуть за потемневшие зубцы гор. Крупные, сочные куски мяса, тщательно завернутые в широкие банановые листья, всё еще источали жар. К немалому удивлению журналистов, коммандос развели большой, жаркий костер и расположились вокруг него тесным кругом. В мягком желтоватом свете пламени все с видимым удовольствием ели мясо с рисом, переговариваясь вполголоса. Бойцы рассказывали истории, которые, по их искренним уверениям, были сущей правдой. Однако в их манере повествования, в самой структуре рассказов сквозила неприкрытая, почти театральная бравада, придававшая событиям оттенок неправдоподобности.
Андрей, сидевший рядом с Майком, тихо поинтересовался, не слишком ли беспечно сидеть вот так, у открытого костра, в самой глубине вражеской территории. Майк, усмехнувшись, возразил: хозяева здесь они. Пирис оберегают лишь дорогу, ведущую к Халапе; стоит перерезать её и удержать — город падет. Горы же вокруг принадлежат коммандос. На замечание Андрея о том, что любой наблюдатель, заметив зарево костра, без труда определит их местоположение и наведет артиллерию, Майк ответил вопросом о хуторе внизу. Пирис знают о нем и стрелять не станут. А если и пошлют своих «сопляков», их встретят как положено. Перед самым рассветом отряд уйдет.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.