- Эра! Ты жива! Я думал, что ты пог-ибла! Ты нашлась! Почему же твои родители мне ничего не сказали? Как ты здесь оказалась? - хриплым от потрясения голосом говорил Рустем, его глаза горели радостью и болью.
- Буджар, я…оказалась здесь…случайно. Мои родители? Ты разве не знаешь? Они поги-бли. Их уб-или…османы, - наклонившись к его уху прошептала Айше.
- Эра! Что ты говоришь? Почему? За что? Когда это случилось? Я на прошлой неделе наведывался к ним, у них всё было хорошо, - растерянно спросил Рустем.
- Буджар! К кому ты наведывался? Я ничего не понимаю… Ты о ком? Хотя, конечно, прошло столько времени, ты мог забыть…
- Эра, я ничего не забыл, поверь! И я, кажется, понял... О, Боже! Твои родители! Они же здесь, в Стамбуле! Эра! Что с тобой?! – вскрикнул он, едва успев подхватить её, когда она начала падать. - Эра! Очнись! – он принялся хлопать её по щекам, а затем осторожно подул на лицо, пытаясь привести её в чувство.
Ресницы Айше дрогнули, и она медленно открыла глаза.
- Буджар…Кто-то из нас сошёл с ума…- произнесла Эра с мучительным вздохом.
- Нет, Эра, это не так. Твои родители, дядя Фатмир и тётя Албена, они живут в Стамбуле, уже давно. Я говорю тебе правду, поверь мне! Мы можем отправиться туда прямо сейчас, и ты сама сможешь убедиться, - с настойчивым возбуждением предложил Рустем.
- Нет! - вскрикнула Айше, закрыв лицо руками, и её плечи затряслись от рыданий. - Нет, нет, это неправда… Ты ошибаешься… или…- оборвался её голос, полный отчаяния.
- Эра, ну как мне тебе доказать? - Рустем с досадой легонько встряхнул её за плечи, а потом прижал к себе, пытаясь успокоить. – Эра, твой младший брат Агим... он же учится в Эндеруне, и иногда его отправляют к мирахуру, в султанские конюшни. Может, он и сейчас там...
- Что?! - Айше резко отстранилась, её глаза широко распахнулись от удивления и слабой надежды.
- Пойдём посмотрим, - ласково сказал Рустем и протянул ей руку. - Не бойся, я с тобой.
Айше крепко ухватилась за его плечо, и они вместе направились в сторону конюшен.
- Что там происходит? - прошептал Гюль-ага, бросив в это время взгляд в окно. Его глаза расширились от удивления. - Аллах-Аллах! Куда он её повёл?
Он наклонился, прищурившись, чтобы лучше разглядеть. Секунда – и он резко отпрянул от стекла, словно обожжённый, и бросился бежать по коридору.
- Нигяр-калфа! Где Нигяр-калфа?! - запыхавшись, выкрикивал он.
За очередным поворотом послышался, наконец, взволнованный голос Нигяр:
- Здесь я!
Но евнух, не сбавляя шага, чуть не врезался в неё, продолжая кричать:
- Где Нигяр-калфа?!
Он остановился прямо перед ней, уставившись в упор:
- Где Нигяр-калфа?
- О, Аллах! Вот же я, перед тобой! Говори скорей, что тебе нужно, я сейчас чувств лишусь от тревоги! – воскликнула женщина.
- Ты чувств лишишься, а твоя наложница может чего-то более важного, – загадочно произнёс Гюль-ага.
- Ты что такое говоришь, Гюль-ага? Какая наложница? Чего она лишится? Головы? Её что, на кА-знь повели? – в ужасе прикрыла рот рукой Нигяр.
- Ох, Нигяр-калфа, какая ты непонятливая. Голова – это полбеды, бывает, что и похуже, – ответил евнух.
- Тьфу на тебя! Говори, я теряю терпение! – не выдержала Нигяр.
- Не буду я тебе ничего говорить, посмотри в окно – всё сама увидишь и поймёшь, что Гюль-ага имел в виду, – сказал он и потащил Нигяр к окошку, из которого хорошо просматривалась дорожка к одной из конюшен.
- Что там происходит? – припав к стеклу, прошептала Нигяр.
- Вот-вот, а я тебе о чём, – хмыкнул Гюль-ага.
- Бежим скорее, нужно их остановить!
С этими словами они оба сорвались с места и бросились на улицу, чтобы догнать Рустема и Айше.
А они тем временем уже вошли в конюшню.
- Булут-ага, приходил к тебе сегодня Юнус-ага? - обратился к главному конюшему Рустем.
- Да, Рустем-ага, он там, со своей любимой лошадью задержался, я позволил ему это, больно уж толковый парень, - довольным тоном ответил мирахур и тотчас стал серьёзным. - А это кто с тобой? Хюррем-султан, что ли, прислала?
- Да нет, Булут-ага, подожди, ты сейчас сам всё поймёшь, тут другое…- он не успел договорить, потому что из-за стойла вышел юноша лет двенадцати, высокий, крепкий русоволосый, с глазами цвета тёмного мёда. Его продолговатое лицо с чётко очерченным носом и ярко выраженными скулами производило впечатление силы и решительности.
Айше словно окаменела, её взгляд приковался к мальчику.
- Gomar… Gomar, – сглотнув комок, прошептала она, и её слова вызвали недоумение на лице мирахура. Он перевёл растерянный взгляд на парня, и тут же опешил ещё больше. Юнус пару секунд всматривался в Айше, словно пытаясь что-то понять, а потом вдруг его лицо озарила широкая, открытая улыбка. Он бросился к ней со словами, полными невероятной радости:
– Эра… Ты Эра! Ты наша Эра! Ты вернулась к нам!
В его голосе звучало столько облегчения, столько счастья, что казалось, будто он ждал этого момента всю свою жизнь. Он обнял Айше крепко-крепко, словно боясь, что она снова исчезнет.
Рустем кашлянул, а мирахур стоял, не в силах пошевелиться, пытаясь осмыслить происходящее.
- Что за Эра? И почему Юнус так счастлив? – тихо спросил он Рустема, и тот ему ответил:
- Это возвращение. И это гораздо большим, чем просто встреча. Это возвращение чего-то очень важного, что они давно потеряли.
- Gomari im! Gomari im! – всхлипывала Айше и прижала к себе парня.
- Что происходит? – мирахур снова в недоумении посмотрел на Рустема, - почему она называет его ослом?
- Нет, не ослом, она говорит “ослик мой” - поправил его тот, незаметно смахнув слёзы, - прозвище у парня такое было в детстве за его любовь к одному такому животному.
Айше крепко прижимала к себе брата, заливаясь слезами и целуя его щёки, плечи, руки.
А он, счастливый, и сам тянулся к сестре, чтобы поцеловать её в ответ.
- Ну всё, всё, Эра, успокойся, - ласково сказал Рустем, положив руку ей на плечо. – Твоего ослика теперь зовут Юнус-ага, он уже такой важный человек, с высоким чином. Ты же его компрометируешь в глазах начальника, – добавил он с улыбкой.
- Юнус… Мой Агим теперь Юнус! И у него высокий чин! - сквозь слёзы засмеялась Айше.
- Что здесь происходит? - послышался строгий громкий голос калфы.
Все обернулись и увидели стоящих в нескольких шагах от стойла Нигяр-калфу и Гюля-агу.
- Я сейчас позову стражу, - предупредила Нигяр, окидывая изучающим взглядом всех присутствующих.
- Не нужно стражи, Нигяр-калфа, ты же видишь, ничего здесь страшного не происходит, - поднял руку главный мирахур, - наложница встретила своего брата, такое случается иногда.
- Брата? - недоверчиво переспросила Нигяр, всматриваясь в танцовщицу и парня.
- Да, Нигяр-калфа, это её младший брат, они не виделись с тех пор, как её похитили пираты, прошло почти десять лет, - объяснил Рустем.
- А Вы здесь при чём, Рустем-ага? Что за встреча у Вас состоялась с Айше-хатун в саду? - подозрительно прищурился Гюль-ага.
- Она была когда-то моей невестой, - просто ответил тот.
- Что? Невестой? Разве Вы родом из Италии? Или Австрии? Мне кажется, я слышал, что Вы из Албании, - бросил недоверчивый взгляд на Рустема Гюль-ага.
- Да, верно, я из Албании, и моя невеста Эра из Албании, кстати, и уважаемый мирахур тоже оттуда родом, - улыбнувшись, ответил Рустем.
- Да, но Айше…- начал говорить Гюль-ага и, замешкавшись, продолжил - она…как бы это сказать…она не очень-то…она недавно в гареме…её привёз и оставил…
- Гюль-ага, прошу! Нигяр-калфа! Позвольте мне самой рассказать всё Буджару…Рустему-аге, - с мольбой в глазах обратилась к ним Айше.
- Что же, хорошо, только мы вдвоём будем присутствовать при этом, - твёрдо произнёс Гюль-ага.
Айше минуту колебалась, но потом решительно кивнув, начала свой рассказ.
- Я родилась в солнечной Албании. В прекрасной любящей семье прошло моё беззаботное детство. А потом я встретила храброго и благородного красавца, Буджура, мы полюбили друг друга, он предложил мне стать его женой, и я с радостью приняла его предложение. Наши родители нас помолвили, и мы с нетерпением стали ждать свадьбы, чтобы соединить наши жизни перед Всевышним.
Наша любовь была чиста, как горный ручей, и крепка, как древние скалы Албании. Но судьба бывает, порой, коварна и непредсказуема, она-то и вмешалась в наше счастье.
В один чёрный день на нашу деревню, словно тени из ада, налетели пираты. Они уб-или почти всех жителей, забрав только самых молодых женщин и увезли на двух кораблях в неизвестность. Буджар, как и многие мужчины, был в это время в море.
Я думала, что ты по-гиб, как и моя семья, которую османские варвары отправили на другой корабль, - посмотрев на Рустема-агу, промолвила дрожащими губами Айше. - А потом флот императора Карла попытался спасти нас, - она огляделась, чувствуя, как напряжение нарастает. - Меня спасли люди императора Карла. Они же и сказали мне, что османы на другом корабле уб-или мою семью, о которой подробно расспросили. Они сказали…что …моего маленького братика…что он у-мер в му-чениях, - Айше снова зашлась в рыданиях, крепко прижимая к себе Юнуса. - Меня похитили пираты… османы… они уб-или мою семью… - снова сказала она, повторяя, как заученную историю.
Буджар покачал головой, его лицо омрачилось.
- Нет, Эра. Это неправда. Я видел, когда бросился в погоню. Судно императора Карла, которое, как они утверждали, спасло тебя, на самом деле было частью нападения, причём, коварного. Это судно ограбило и затопило нанятые ими пиратские корабли. Но османский флот, патрулировавший эти воды, вмешался. Они спасли многих, включая твоих родителей и брата. Они были доставлены сюда, в Стамбул, под защиту. Здесь их всех обеспечили жильём и работой. У твоих родителей, Эра, добротный дом в районе центрального рынка, твой отец так же как и в Албании, делает ножи для рыбацких сетей. Они пользуются большим спросом среди стамбульских рыбаков. А твоя матушка всё также ткёт ковры. Их покупают даже во дворец. О, Аллах, Эра! Возможно, ты ходишь по коврам своей матушки, - изумлённо произнёс Рустем.
- Албена-хатун - матушка Айше?! - схватилась за грудь Нигяр и переглянулась с Гюлем-агой, - это невероятно!
- И мало похоже на правду, - нахмурился Гюль-ага, - Фатмир-бей и Албена-хатун добрые люди, я знаю их, они не могут быть родителями такой…
- Да замолчи ты! - шикнула на него Нигяр, - ты же слышал, что произошло. Продолжай, Айше, - обратилась она к наложнице, но говорить стал Рустем.
- Меня тоже подобрали османские моряки, когда моё судно затонуло после удара императорского корабля. Они спасли меня, выходили, привезли сюда, в Османскую империю, помогли поступить в Эндерун. Я стал служить султану Сулейману и Османской империи, которая так много дала мне. Я поменял имя, меня теперь зовут Рустем, - он крепко сжал руку Айше. - Тогда в море я увидел страшную картину – те-ла пленников, разбросанных по воде. Среди них не было тебя, но я увидел венок из васильков и шаль. Они были твои, я узнал. Тогда-то я и подумал, что ты погибла в той битве. Эра! Вот эта шаль, которая сейчас на тебе - это ведь я подарил её тебе. Как такое может быть? - удивлённо вскинул он брови.
- Буджар, венок и правда был мой, а шаль…видимо, ты принял чужую за мою, тогда у многих девушек были такие, торговцы привозили одинаковые…
Рустем посмотрел на неё взглядом, полным боли и нежности.
- Я никогда не забывал тебя, Эра!
Топот шагов заставил всех замолчать и обернуться. В воротах стоял стражник.
- Синан-ага! Юнусу-аге пора в корпус! Командир ждёт его, - обратился он к мирахуру.
- Да, конечно, - кивнул тот, - подожди его там, сейчас он оседлает коня.
Воин ушёл, Айше с большой неохотой выпустила из объятий брата.
- Агим…Юнус, мы обязательно скоро увидимся. И с матушкой, и с отцом. Я очень надеюсь на это, я хочу этого больше всего в жизни, - с чувством промолвила она, однако взгляд её накрыла пелена тоски.
Нигяр и Гюль-ага понимающе переглянулись, они знали, что шпионку не ждёт ничего хорошего.
Вскоре мальчик ушёл, и Айше на минуту зарыла глаза.
Слова Буджара, или Рустема, как он теперь себя называл, обрушились на неё, как лавина. Всё, во что она верила, всё, что двигало ею, оказалось ложью. Её семья жива? Османы не враги? Габсбурги, те, кто "спас" её, оказались истинными злодеями?
- Они… они сказали мне, что османы уб-или их, – прошептала она, её прерывающийся голос был полон отчаяния. - Они сказали, что я… должна отомстить.
Рустем осторожно взял её за руки.
- Я знаю, Эра. Я знаю, как они умеют лгать, сам испытал это на себе, но не поддался, а дал им такой ответ…Думаю, они надолго его запомнят. Но теперь и ты знаешь правду. Твоя семья ждёт тебя. Они оплакивали тебя, но никогда не теряли надежды.
- Буджар…Рустем, ты ничего не знаешь обо мне, - подняла она на него страдающие глаза.
- Не надо, Эра, я догадался. Люди императора солгали тебе, они использовали твою боль, чтобы сделать тебя своим орудием. Так ведь?
Взгляд Рустема стал жёстче.
Айше почувствовала, как холодный пот стекает по её спине.
- Да, это так, - тихо призналась она и опустила голову.
- Я османский офицер, – сказал Рустем, его голос звучал твёрдо. - Я отправился в Стамбул, чтобы просить помощи у султана. Я доказал свою верность, свою храбрость, и теперь служу здесь. И я знаю правду о Габсбургах. Они – те, кто сеет ложь и раздор, они очень коварны. Они использовали тебя, Эра. И не только против Османской империи, но и против твоей семьи, которая теперь часть этой могучей империи.
Его слова ударили её, как молния. Вся её жизнь, вся её миссия, построенная на лжи, рушилась на глазах. Она была пешкой в игре, которую даже не понимала.
Слёзы навернулись на её глаза, но это были не слёзы горя, а слёзы прозрения. Она вспомнила холодный расчет в глазах габсбургских агентов, их настойчивые внушения, их обещания мести. Она вспомнила, как они ловко манипулировали её чувствами, превращая её в бездушную машину для шпионажа.
- Что мне делать, Буджар? – тихо спросила Айше и взяла его руку, её пальцы переплелись с его. - Что мне делать?
Она посмотрела на него, на его сильные руки, в его искренние глаза. Она видела в них не врага, а спасителя, того, кого потеряла когда-то, кого любила, кому доверяла больше, чем себе.
- Рассказать правду, любимая, - ответил Рустем.
- Я готова рассказать всё султану, - сглотнув, решительно произнесла она.
- Айше, давай сначала расскажем всё Ибрагиму-паше, - не сдерживая слёз, предложила Нигяр. - Идём! И Вы, Рустем-ага, пойдёмте с нами.
- Не бойся, Айше, пошли, Ибрагим-паша добрый, - неожиданно подбодрил танцовщицу расчувствовавшийся Гюль-ага.
В этот время Ибрагим готов был войти в открытую дверь дворца, когда услышал окликнувший его голос.
- А-а, Рустем-ага, - улыбнулся он, - молодец, что дождался меня, идём! А это что за свита с тобой? - настороженно произнёс он, увидев сопровождающую группу людей.
- Ибрагим-паша, это очень важно, разрешите поговорить с Вами, - поклонившись, произнёс Рустем.
- Поговорить? Все хотят поговорить? Ну что же, пошли, поговорим, - ответил великий визирь, чувствуя, что разговор будет действительно чрезвычайный.
Оказавшись в кабинете великого визиря, Айше ещё раз, но более кротко, рассказала с дрожью в голосе и слезами на глазах свою историю.
- Понятно, значит, и тебя габсбурги хотели сделать послушной игрушкой, - внимательно выслушав, сказал Ибрагим и посмотрел исподлобья на женщину, - это хорошо, что ты раскаялась. Вовремя! Скажи-ка, ты готова помочь нам уничтожить это очередное габсбургское осиное гнездо?
- Я сделаю это с великим удовольствием! Они сломали мне жизнь! Столько лет я словно не жила, оплакивая свою семью, своего любимого. Что мне нужно делать? Я могу рассказать Вам о всех шпионах во дворце…
- Мы их уже знаем, - ответил Ибрагим, немало удивив Айше, - теперь перед нами стоит более важная задача - разоблачить всю шпионскую сеть, орудующую в столице. Мы, к сожалению, пока…
- Великий визирь, простите, это может быть очень важным, - внезапно перебила его Айше и поднялась с диванчика.
Следом за ней тревожно поднялись Рустем и Гюль-ага.
- На султана готовится покушение…
- Об этом нам тоже известно, - заинтересованно посмотрел на неё Ибрагим.
- Да, конечно, но, может быть, эта информация ещё не попала к Вам, - торопливо заговорила Айше, - сроки изменились. Поступил приказ ускорить исполнение, оно должно произойти уже сегодня…
- Что-о? - поднялся со стула Ибрагим – Когда? Где?
- Во время вечернего намаза, в мечети, куда падишах ходит именно в этот день и берёт с собой небольшую охрану.
- О, Аллах! Сколько времени у нас осталось? Рустем-ага, срочно за мной! Гюль-ага! Бегом к моим воинам, всех троих на выезд! К мечети! Адрес ты слышал! Объясни им - для чего! Только коротко!
Мужчины выскочили за дверь, а Нигяр-калфа и Айше остались.
- Айше, ты молодец, - улыбнулась танцовщице Нигяр, - не переживай, всё будет хорошо. Ты спасла повелителя, это тебе зачтётся.
- А вдруг…
- Нет, никаких “вдруг”! Ибрагим-паша и не в таких переделках побывал и выходил победителем, - с гордостью произнесла калфа, - и в этот раз он одержит победу. Главное, что ты вовремя рассказала. А теперь идём в гарем, тебе нужно сделать вид, что ничего не произошло. Сможешь? Так надо. До особого распоряжения паши.
Женщины поднялись и вышли из кабинета.
Шагая по коридорам, Айше ощутила невероятную лёгкость, будто сбросила с себя непосильный груз.
Она парила, словно на крыльях, и ей казалось, что это не просто ощущение – возможно, это и правда были крылья её Ангела-Спасителя, бережно направляющего её по верному пути.
Тем временем Гюль-ага летел по коридору к выходу, следом за ним Ибрагим и Рустем.
- Повелитель и шехзаде давно уехали в мечеть? – спросил стражника у дворцовых ворот Ибрагим.
- Час и пять минут прошло, господин, – ответил охранник. – Ваша карета готова.
- Чёрт возьми! – Ибрагим поморщился. – Карета не нужна! Седлайте мне коня, и побыстрее! Рустем-ага, скачи к мечети, я догоню! Только без глупостей там, осторожнее! Береги повелителя и шехзаде! Будем действовать вдвоём, пока не подоспеет подкрепление! – крикнул он уже вскакивающему в седло Рустему.
- Понял, не беспокойтесь! – отозвался тот, пришпоривая лошадь.
Четверть часа спустя Рустем спешился у указанного храма и огляделся. Площадь была полна народу, и ему пришлось пробираться сквозь эту живую массу к дверям. У самого входа стояли трое янычар, их сабли были наготове. Рустем подошел ближе и скользнул удивлённым взглядом по стражникам.
- А где остальная охрана? – тихо спросил он одного из них.
- Больше никого нет, Рустем-ага, – узнал его воин.
- Понятно. Будьте в полной боевой готовности, – сказал Рустем и быстро прошёл внутрь.
В мечети его внимание привлекло движение на верхнем ярусе. Среди теней колонн он заметил подозрительную фигуру. Осторожно, не привлекая внимания, он начал подниматься по лестнице, рука уже лежала на рукояти сабли.
Преступник, видимо, почувствовав приближение опасности, попытался скрыться, но Рустем настиг его и сбил с ног. В руках у пойманного обнаружился небольшой, но сме-ртоносный арбалет, готовый к выстрелу отравленной стрелой.
Завязалась ожесточённая борьба. Заговорщик ловко уворачивался от ударов, пытаясь найти момент для выстрела, но Рустем не давал ему такой возможности.
Вскоре стало ясно, что шпион действовал не один. Однако в этот критический момент на помощь подоспел Ибрагим, приказавший до этого троим янычарам у входа в мечеть прикрывать повелителя и шехзаде.
А в это время имам, не поднимая глаз, продолжал читать молитву. Люди, следуя его примеру, молились, склонялись в поклоне, касаясь лбами пола и наполняя пространство гулом своих голосов.
В самый критический момент, когда заговорщик вывернулся и уже прицелился в султана, Рустем, собрав все свои силы, нанёс сокрушительный удар, выбив арбалет из его рук. Он тут же скрутил уб-ийцу, лишив его возможности сопротивляться и ринулся на помощь Ибрагиму.
Вдвоём они быстро обезвредили троих нападавших. Остальным удалось выбраться на улицу, где их встретили подоспевшие Башат и Гюрхан. Альпай в это время выявлял других потенциальных уб-ийц, затерявшихся в толпе.
Покушение было сорвано.
В ходе интенсивных допросов выяснилось, что заговорщики планировали не только убить султана Сулеймана, но и спровоцировать восстание янычар, чтобы ослабить империю изнутри. Их целью было подорвать могущество Османской империи и остановить ее продвижение в Европу. Были не только спасены жизни падишаха и его наследника, но и предотвращён масштабный заговор, способный погрузить империю в хаос.