Ключ повернулся в замке ровно в двадцать три тридцать. Как всегда. Марина даже не подняла глаз от ноутбука — знала, что сейчас Константин скинет ботинки в прихожей, повесит пиджак на вешалку, пройдёт на кухню, откроет холодильник.
— Ужин где? — донёсся его голос ровно через минуту.
— На плите, — ответила Марина, не отрываясь от экрана.
Звук открывающейся крышки кастрюли. Пауза. Потом недовольное:
— Опять эта куриная грудка с овощами? Я просил нормальную еду готовить.
Марина закрыла ноутбук. Глубокий вдох. Выдох.
— Константин, ты не просил. Ты ТРЕБОВАЛ вчера стейк. Я приготовила. Ты съел половину, сказал, что пересолено, и ушёл к друзьям.
Он появился в дверном проёме с тарелкой в руках. Сорок три года, спортивное телосложение, уверенный взгляд. Марина когда-то влюбилась именно в эту уверенность. А сейчас она раздражала.
— Слушай, я целый день пашу. Имею право на нормальную еду.
— Я тоже работаю. Полный день. Плюс готовлю. Плюс убираю. Плюс...
— Да брось, — он махнул вилкой. — Ты сидишь в офисе, чай пьёшь. А я на ногах с утра до вечера! Я главный инженер, у меня ответственность!
Марина сжала кулаки под столом. Эти слова она слышала каждый день последние два года. С тех пор, как Константин получил повышение и решил, что теперь он глава семьи с большой буквы.
— Моя работа тоже важна, — ровно сказала она.
— Ну да, конечно, — он усмехнулся. — Менеджер среднего звена. Бумажки таскаешь.
Марина встала из-за стола. Восемь лет брака. Восемь лет она терпела его пренебрежение к её работе, её усталости, её чувствам. И сегодня что-то оборвалось внутри.
— Знаешь что? Давай проверим, кто из нас больше пашет.
Константин поднял бровь:
— О чём ты?
— Давай посчитаем наши доходы. И расходы. И посмотрим, кто на самом деле содержит эту семью.
Он рассмеялся:
— Ты шутишь? Я зарабатываю сто двадцать тысяч в месяц! А ты?
— А я зарабатываю девяносто тысяч. Плюс моя подработка фрилансом — ещё тридцать-сорок тысяч. Итого — сто двадцать-сто тридцать тысяч.
Константин замолчал. Вилка застыла на полпути ко рту.
— Откуда у тебя подработка?
— Я дизайнер. Делаю логотипы, сайты. По вечерам, когда ты смотришь футбол.
— Почему я не знал?
— Потому что не спрашивал. — Марина открыла ноутбук. — И ещё. Давай посмотрим, куда идут деньги.
Она развернула экран к нему. Там была таблица. Подробная, цветная, с графиками.
— Ипотека — восемьдесят тысяч в месяц. Платит кто? Я. Коммунальные — пятнадцать тысяч. Я. Продукты — двадцать пять тысяч. Я. Одежда тебе — в среднем десять тысяч в месяц. Я. Твой спортзал — семь тысяч. Я.
Константин молчал, глядя на таблицу.
— Итого, — продолжала Марина, — я трачу на дом и на тебя около ста сорока тысяч в месяц. А ты?
— Я... я плачу за машину...
— За СВОЮ машину. Кредит двадцать тысяч. Плюс бензин — десять тысяч. Твои расходы на себя. Не на семью. На СЕБЯ.
— Но я же... я же мужчина! Я должен на машине ездить!
— Должен, — кивнула Марина. — Но это не значит, что я должна за неё платить из общего бюджета, когда сама на метро езжу.
Константин отложил тарелку.
— Ты чего психуешь вообще?
— Я не психую. Я констатирую факты. Восемь лет я веду бюджет. Восемь лет я слушаю, какой ты молодец, что работаешь. А я типа чаем балуюсь. Хотя по факту содержу этот дом.
— Это потому что ты транжира! — он повысил голос. — Тратишь на всякую фигню!
Марина открыла следующий лист таблицы.
— Фигня. Давай посмотрим. Твой абонемент в спортзал премиум-класса — семь тысяч. Мой — три тысячи в обычном. Твоя одежда — бренды, десять тысяч в месяц. Моя — масс-маркет, пять тысяч раз в квартал. Твои встречи с друзьями в барах — в среднем пятнадцать тысяч в месяц. Мои — кофе с подругой раз в месяц, тысяча.
Константин побледнел.
— Откуда у тебя эти цифры?
— Я веду учёт. Каждый месяц. Каждую покупку. — Марина закрыла ноутбук. — И знаешь, что я поняла? Последние два года я живу на зарплату в сорок тысяч рублей. Потому что всё остальное уходит на дом и на тебя.
— Но... но мы же семья!
— Именно. Семья. Где оба должны вкладываться. А не один тянет всё, пока второй рассказывает, какой он важный и усталый.
Константин встал из-за стола.
— Ты меня унижаешь!
— Я говорю правду. Впервые за восемь лет.
Он схватил куртку.
— Мне нужно выйти. Подумать.
Дверь хлопнула. Марина осталась одна на кухне. Села за стол, обхватила голову руками.
Может, зря она начала этот разговор? Может, надо было молчать дальше?
Но нет. Она устала. Устала работать на два фронта — в офисе и дома. Устала слышать, что она ничего не делает. Устала от презрения в его голосе, когда он говорил о её работе.
Телефон завибрировал. Сообщение от Константина:
"Я у Серёги. Переночую там. Тебе тоже нужно остыть."
Марина швырнула телефон на диван. Остыть. Ей остыть.
Она встала, подошла к шкафу. Достала коробку с документами. Банковские выписки за два года. Кредитные договора. Чеки.
Всю ночь она сидела за кухонным столом и составляла полный финансовый отчёт их семьи.
К утру картина была ясной.
За два года Марина вложила в семью три миллиона четыреста тысяч рублей. Константин — один миллион двести тысяч. Разница — два миллиона двести тысяч.
При этом он постоянно твердил, что содержит семью.
Утром Константин вернулся. Помятый, со следами похмелья.
— Мы должны поговорить, — сказала Марина, не здороваясь.
— Слушай, я подумал... — начал он. — Может, ты и права. Немного. Но ты не учитываешь...
— Сядь.
Он сел. Марина положила перед ним папку.
— Что это?
— Полный финансовый отчёт за два года. Смотри внимательно.
Константин открыл папку. Пробежался глазами по цифрам. Побледнел.
— Это... это неправда...
— Это выписки из банка. Твоего и моего. Вот ипотечные платежи — все с моего счёта. Вот коммуналка — моя карта. Вот продукты — мой чек.
— Но я же переводил тебе деньги!
— Переводил. По двадцать тысяч в месяц. Вот выписки. Двадцать тысяч на семью. При зарплате в сто двадцать тысяч. — Марина перелистнула страницу. — А вот твои расходы на себя. Машина, бензин, бары, рестораны, одежда, гаджеты. В среднем восемьдесят тысяч в месяц.
Константин молчал.
— Ты тратил на себя в четыре раза больше, чем на семью. И при этом говорил мне, что я транжира. Что ты содержишь семью.
— Я не знал...
— Знал, — перебила Марина. — Просто не хотел видеть. Тебе было удобно считать меня нахлебницей, пока я платила за всё.
Константин закрыл папку.
— И что ты предлагаешь?
— Два варианта. Первый — мы садимся, честно делим расходы пополам, и ты перестаёшь относиться ко мне как к горничной. Второй — я съезжаю, ты остаёшься с ипотекой и счетами.
— Ты меня шантажируешь?
— Я даю тебе выбор. Впервые ты его получаешь. Раньше у меня выбора не было — я просто тянула всё сама.
Константин встал, прошёлся по кухне.
— Ты хочешь развода? Из-за каких-то денег?
— Не из-за денег. Из-за уважения. Ты не уважаешь мой труд. Ни в офисе, ни дома. Для тебя я — прислуга, которая ещё и деньги приносит.
— Это не так!
— Тогда назови дату моего последнего повышения.
Константин замолчал.
— Назови мою должность.
Молчание.
— Назови, какой проект я сейчас веду.
Тишина.
— Вот видишь? — Марина устало опустилась на стул. — Ты не интересуешься моей жизнью. Для тебя я существую только в рамках этой квартиры. Готовка, уборка, стирка. И ещё спонсор твоих развлечений.
Константин сел напротив.
— Я правда не знал, что ты столько зарабатываешь.
— Потому что не спрашивал. Тебе было удобно считать меня мелким клерком.
— А почему ты не сказала?
— Говорила. Много раз. Ты не слушал. — Марина достала ещё одну папку. — И вот это я тоже нашла.
Константин настороженно посмотрел на новые документы.
— Твой кредит на машину. Пятьсот тысяч рублей. Взят два года назад. Платежи — двадцать тысяч в месяц. — Марина положила следующий документ. — Твой кредит на ремонт родителям. Триста тысяч. Платежи — пятнадцать тысяч в месяц.
— Откуда ты это взяла?
— Из твоих документов. Которые ты прятал в гараже. — Она положила третий лист. — И твоя кредитная карта. Лимит двести тысяч. Задолженность — сто восемьдесят тысяч. Минимальный платёж — десять тысяч.
Константин схватился за голову.
— Я... я собирался погасить...
— Когда? Через пять лет? Десять? — Марина откинулась на спинку стула. — Константин, у тебя долгов почти на миллион рублей. И ты ничего мне не сказал.
— Я не хотел тебя расстраивать!
— Не хотел расстраивать? Или не хотел, чтобы я узнала, куда уходят твои деньги?
— Это мои деньги! Я зарабатываю, я трачу!
— Вот! — Марина ударила ладонью по столу. — Вот оно! "Мои деньги"! А мои деньги — тоже мои? Или они автоматически становятся "нашими", когда идут на ипотеку и еду?
Константин молчал.
— Ты взял три кредита и не сказал мне. При этом я плачу ипотеку, коммуналку, еду — всё! А ты тратишь свою зарплату на погашение СВОИХ кредитов, которые взял на СВОИ нужды!
— Машина — для семьи!
— Машина, на которой ты ездишь один! Которая стоит в твоём гараже! Которую я даже не могу взять, потому что "женщины за рулём опасны"!
— Ремонт родителям — это тоже для семьи!
— Для ТВОЕЙ семьи! Твоим родителям! Без моего согласия! — Марина встала. — Я устала. Устала быть кошельком, прислугой и виноватой во всём.
— Марина...
— Нет. Слушай сейчас ты. Либо мы идём к финансовому консультанту, составляем общий бюджет, делим расходы честно, и ты погашаешь свои кредиты сам. Либо я съезжаю, и ты сам разбирайся со всеми счетами.
— Ты не можешь уйти!
— Могу. И квартира не останется тебе. Она оформлена на двоих. Я вложила больше. По закону мне положена большая доля при разводе.
Константин побелел.
— Ты... ты это серьёзно?
— Абсолютно. Я проконсультировалась с юристом.
Повисла тяжёлая тишина.
— Я подумаю, — наконец сказал Константин.
— У тебя неделя.
Он встал и вышел. Марина осталась одна на кухне. Руки дрожали. Но внутри было спокойно. Впервые за много лет — спокойно.
Четыре дня спустя
Константин не разговаривал с ней. Приходил поздно, уходил рано. Ел молча, спал на диване.
На пятый день он вошёл на кухню, где Марина готовила ужин.
— Я согласен.
Марина обернулась.
— На что?
— На финансового консультанта. На честный бюджет. На... на всё.
Она выключила плиту.
— Почему?
— Потому что ты права. Я разговаривал с Серёгой, с матерью, даже с коллегами. И все сказали одно — я мудак.
Марина усмехнулась:
— Рада, что ты это признал.
— Я правда не понимал, сколько ты делаешь. — Константин подошёл ближе. — Я думал... я думал, что раз я мужчина, то должен быть главным. Зарабатывать больше. Принимать решения. А ты должна... ну, поддерживать.
— Я и поддерживала. Финансово, эмоционально, физически. Просто ты этого не видел.
— Вижу теперь. — Он протянул ей листок бумаги. — Я составил список своих расходов. Честно. Со всеми барами, ресторанами, спортзалом. И понял, что трачу на себя действительно больше, чем на семью.
Марина взяла листок. Просмотрела.
— И что ты предлагаешь?
— Я откажусь от премиум-зала. Перейду в обычный. Сэкономлю четыре тысячи. Я буду встречаться с друзьями реже. Ещё пять тысяч. Я продам машину. Погашу кредит досрочно.
— Зачем продавать машину?
— Потому что это было эгоистично. Взять кредит, не спросив тебя. Гонять один. И ещё... — он замялся. — Я хочу, чтобы мы купили машину вместе. На общие деньги. Для семьи. Чтобы ты тоже могла ездить.
Марина молчала, переваривая услышанное.
— А кредит родителям?
— Буду гасить сам. Из своей части после честного раздела бюджета. Это моё решение было, я и отвечаю.
— А кредитка?
— Закрою. Погашу за полгода. Тоже из своей части.
Марина села за стол. Это было... неожиданно. Она готовилась к скандалу, к отказу, к разводу. Но не к этому.
— Почему ты передумал?
Константин сел напротив.
— Потому что мать мне сказала правильную вещь. Она спросила: "Если Марина уйдёт завтра, ты справишься с ипотекой, счетами, едой?" И я понял, что нет. Не справлюсь. Я даже не знаю, сколько стоит коммуналка. Сколько мы тратим на еду. Когда платить за квартиру.
— Ты жил в коконе, — тихо сказала Марина. — Где всё было готово. И думал, что так и должно быть.
— Да. И это неправильно. — Он взял её за руку. — Марина, я хочу исправиться. Правда хочу. Дай мне шанс.
Она посмотрела на него. В его глазах не было той самоуверенности. Было что-то другое. Понимание? Раскаяние?
— Один шанс, — сказала она. — И никакой снисходительности к моей работе. Никаких "ты чай пьёшь". Ты будешь уважать то, чем я занимаюсь.
— Буду. Обещаю.
— И никаких тайных кредитов.
— Никаких.
— И ты будешь помогать по дому. Готовка, уборка — поровну.
— Согласен.
Марина вздохнула.
— Хорошо. Попробуем.
Два месяца спустя
Они сидели в офисе финансового консультанта. Молодая женщина раскладывала перед ними распечатки.
— Итак, вот ваш новый семейный бюджет. Общие расходы — сто тридцать пять тысяч рублей в месяц. Делим пополам — по шестьдесят семь с половиной тысяч с каждого.
Константин кивнул.
— Согласен.
— Оставшиеся деньги — личные. Каждый тратит на себя. Без отчёта перед партнёром.
— Понятно, — Марина записывала.
— У вас, Константин, есть три кредита. Рекомендую гасить досрочно. Продайте машину, закройте кредитную карту. Останется только кредит родителям — его можно гасить постепенно.
— Машину я уже продал, — сказал Константин. — Кредит закрыл. Карту погашу к концу месяца.
— Отлично. — Консультант улыбнулась. — Вы молодцы. Редко вижу пары, которые так быстро приходят к согласию.
На улице они шли молча. Потом Константин сказал:
— Знаешь, это странно.
— Что?
— Раньше я думал, что если не буду главным добытчиком, то потеряю свою... ну, мужественность что ли. А сейчас понимаю, что это глупость.
— Это правда глупость, — согласилась Марина. — Мужественность — это не про деньги. Это про ответственность. Честность. Уважение.
— Я был плохим мужем.
— Был, — не стала спорить она. — Но пытаешься исправиться. Это уже что-то.
Он взял её за руку.
— Ты права. Ты заслуживаешь уважения. За работу. За то, что вытягивала семью. За терпение.
Марина остановилась.
— Я почти подала на развод. Ты знаешь? Я консультировалась с юристом не просто так. Я была готова уйти.
— Почему не ушла?
— Потому что увидела, что ты правда хочешь измениться. Увидела, что ты признал свои ошибки. Не все мужчины на это способны.
Константин обнял её.
— Спасибо. За шанс.
Они пошли дальше. И Марина думала, что иногда взрыв — это хорошо. Иногда нужно разрушить старое, чтобы построить новое. Более честное. Более справедливое.
Полгода спустя
Марина сидела на кухне с ноутбуком. Константин готовил ужин — по графику сегодня его очередь.
— Слушай, а ты можешь глянуть счёт за квартиру? — спросил он. — Что-то мне кажется, цифра не та.
— Сейчас. — Она открыла приложение банка. — Всё правильно. Просто тариф подняли.
— Понятно. Значит, в этом месяце на общие расходы чуть больше уйдёт.
Марина улыбнулась. Полгода назад он не знал, сколько стоит квартира. Не знал, когда приходят счета. А сейчас сам следил за тарифами.
— Кстати, — Константин поставил перед ней тарелку с пастой. — Я тут подумал. Может, накопим на отпуск? Съездим куда-нибудь вдвоём?
— А деньги откуда?
— Ну, я тут посчитал. Если мы оба будем откладывать по пять тысяч в месяц из личных денег — за полгода наберём шестьдесят тысяч. Хватит на недельку в Турции.
Марина посмотрела на него с удивлением.
— Ты же раньше ненавидел откладывать деньги.
— Раньше я вообще многое ненавидел. А потом понял, что был идиотом. — Он сел напротив. — Знаешь, я благодарен тебе.
— За что?
— За то, что не ушла сразу. За то, что дала шанс. За то, что ткнула меня носом в реальность. Если бы не ты, я бы так и жил в своём мире, где я молодец, а все вокруг виноваты.
Марина взяла его за руку.
— Я тоже благодарна. За то, что ты услышал. Не все мужчины способны признать ошибки и измениться.
— Мама моя говорила, что я упёртый баран, — усмехнулся Константин. — Но даже бараны иногда видят свет.
Они рассмеялись.
А потом ужинали вместе, обсуждали планы на отпуск, спорили, куда поехать — в Турцию или в Грецию.
И Марина думала: да, было тяжело. Да, она почти разрушила этот брак. Но иногда взрыв нужен, чтобы расчистить завалы и начать строить заново.
Более крепко. Более честно. Более справедливо.
И впервые за восемь лет она чувствовала себя не кошельком и прислугой. А равной партнёршей. Женой, которую уважают.
И это было бесценно.