Глава 33: Чужая тень
Ночь в Талбе не приходила с тишиной. С тем густым, почти осязаемым молчанием, когда сама ткань мира-изнанки замирала, затаив дыхание. Именно в эти часы Дмитрий совершал свои путешествия.
Сидел на шкуре, вдыхал горьковатый дым трав, и сознание, уже знакомое с маршрутом, скользило вниз — не в сон, а в подполье реальности. В мир Тени. С каждым разом переход давался легче. Уже не было ощущения выдергивания, лишь плавное погружение, как в озеро с темной, но спокойной водой. И он оказывался там. Его призрачный двойник в лиловых сумерках Тени-Талбы уже не был пустой оболочкой. Он был точным слепком, и теперь внутри него горела крошечная, стабильная искра — сознание Дмитрия. Он учился просто быть. Стоять под пепельным, сонным небом, наблюдать, как мимо плывут бесцельные, туманные фигуры-отголоски соседей. Он чувствовал структуру этого места: где нити реальности натянуты туго, а где провисли, образуя карманы неподвижного, застойного сна. Айтылын была всегда рядом — невидимым присутствием, голосом в самой его сути, тёплым лучом, указующим направление.
«Дыши не грудью. Той силой, что пульсирует в центре. Слушай тишину между звуками. Она расскажет больше», — наставлял её беззвучный шёпот.
И связь с Уйгулуном, та тяжелая, гнетущая пуповина в его душе, действительно ослабевала. Здесь, в Тени, она ощущалась не как всепроникающая тьма, а как чужеродный объект, инородное тело, привязанное к его призрачной форме. Он мог обойти его, наблюдать со стороны. Это давало головокружительное ощущение свободы.
И Уйгулун не мог этого не чувствовать. Он терял контроль в Талбе, и яростно пытался укрепить его в другом измерении, в тени Талбы. Однажды ночью Дмитрий, слившись со своей тенью, вдруг ощутил леденящий холод. Не внешний, а идущий изнутри, из того самого чёрного сгустка. Туманные силуэты вокруг заволновались, поплыли быстрее, сбиваясь в кучки. Воздух сгустился, и из тени самого Дмитрия, из привязанной к нему темноты, начало вытягиваться нечто. Оно не имело человеческой формы. Это была воплощённая ярость и голод. Смутные очертания массивного, приземистого тела из спутанного мрака. Хранитель, вернее Тень Хранителя, просочившаяся из Талбы
Сущность, в которую превращались духи, слишком долго пробывшие в Талбе, отринувшие все пути и зациклившиеся на одной страсти. Уйгулун не мог явиться здесь человеком — он не прошёл очищающий круг перерождений, не заслужил права на форму. Он был лишь извращённой сутью, монстром. Чудовище попыталось наброситься на световую искру сознания Дмитрия внутри тени. Оно рычало, хватало когтями за призрачные лодыжки, пытаясь втянуть его обратно в темноту, слить воедино, подчинить.
Дмитрий, помня уроки, не боролся. Он наблюдал. Он видел, как когти проходят сквозь него, не задевая. Видел, как ярость Хранителя бессильна против спокойной, направленной воли. Сущность была сильна, но не могла овладеть тем, что научилось быть не плотью, а вниманием.
«Он не может быть здесь тем, кем хочет, — прозвучал голос Айтылын. „Он выбрал путь силы, но сила в Тени требует формы. А форма даётся лишь принятием, смирением, прохождением пути“.
На следующее утро мир Талбы был особенно безжизненным. Небо висело низко, свинцовое, и даже привычная серая дымка казалась гуще. Айтылын снова призвала Уйгулуна, зная, что он наблюдает из своей темницы внутри Дмитрия, измордованный и озлобленный неудачей.
— Уйгулун, — сказала она. Голос её не был громким. — Ты видишь. Твоя хватка слабеет. Он учится. Он ускользает от тебя даже в мире снов. С каждым днём его воля, которую ты пытался сломать, не гнётся, а крепчает, как сталь в горне. Скажи мне, дух, что тебе даст твой кровавый ритуал?
Она не ждала ответа, а вещала, вкладывая в слова леденящую логику.
— Ты родишься в мир, который презираешь, в тело, которое с первого вздоха будет отравлено твоей же, древней злобой. Ты станешь не победителем, не хозяином. Ты станешь вечным изгоем, ходячим проклятием. Тебя будут бояться, а потом — найдут способ уничтожить. Ты получишь не жизнь, Уйгулун. Ты получишь долгую, мучительную агонию в оболочке, которую будешь ненавидеть. Откажись. Пока ещё не поздно, есть последний отблеск шанса… раствориться. Уйти в небытие чистым, не замарав себя этим непоправимым злом.
Морозный воздух перед ней не просто сгустился — он закипел. Не от тепла, а от противоестественного холода. Из него, как ядовитые испарения из трещины, начало выползать нечто — бесформенное, злое, пульсирующее слепой ненавистью. Оно шипело, и звук этот был похож на треск ломающегося под непосильной тяжестью льда на глубине, где никогда не бывает света.
И тогда в её сознание ворвался вихрь исковерканной мысли.
«ШАНС?!» — проскрежетало, царапая изнутри, и Дмитрий вдалеке вскрикнул от внезапной боли в висках. «Шанс на что? На забвение? На то, чтобы меня стёрли, как ошибку в черновике бытия?! НЕТ!» — Ярость духа была слепой, всепоглощающей, абсолютной. В ней не было ни крупицы логики, ни намёка на сожаление или страх. Только всесокрушающее желание причинить боль всему сущему.
«Если я не могу быть богом в этом мире — я стану его чумой! Если мне отказано в жизни — я буду сеять смерть! Пусть они все, до последнего жалкого червя, познают мой холод! Мою боль! Пусть этот прогнивший мир треснет по швам от одной моей ненависти! Твой щенок научился прятаться в тенях? Пусть! Это ничего не меняет! Когда придёт время, я разорву его изнутри, как гнилой мешок, и выйду на свет! И ты, старая карга, будешь первой, кто увидит, на что я способен! Ты будешь смотреть, как всё, что ты охраняла, обращается в прах!»
Его ярость была осязаемой. Лишайник под ногами Айтылын почернел и рассыпался в пыль. Воздух звенел от напряжения. Но она не дрогнула. Не сделала ни шагу назад. Она лишь медленно покачала головой. В её глазах отразилась не злоба, а бесконечная усталость от этого древнего, бессмысленного, вечного круга ненависти, который она видела уже не раз.
— Такова твоя воля, — произнесла она, и её голос был тих, но полон окончательности.
— Тогда готовься. Я не отдам тебе ни девушку, ни её нерождённое дитя, ни этого юношу, в котором ты видишь лишь орудие. Мы встретимся на той грани, Уйгулун, где решается судьба не людей и не духов, а самого бытия. И там… — она сделала паузу, и следующие слова прозвучали как приговор, — …там ты познаешь не силу, к которой так жадно тянешься. Ты познаешь пустоту. Ту самую пустоту, которую ты сам и выбрал, отвергнув всё остальное. И она поглотит тебя без следа.
Она ушла, оставив бесформенную тень выть от бессильной злобы в ледяном воздухе.
***
В ожидании продолжения приглашаю вас почитать другие рассказы автора в этой подборке
или роман "Ведьма кот и дверь на чердаке" , опубликован полностью,
или повесть "Библиотека теней" , которая тоже опубликована целиком.
* * *
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #мистика #книга #рассказ #роман