Отправили шифровку: он в победу Германии не верит, и будет сотрудничать только за деньги, желательно, в устойчивой валюте...
Теперь у нас есть канал в мессенджере MAX! Подписывайтесь, чтобы не пропустить ни одной новой статьи! Подписаться тут 👉 AESLIB
Система Григоренко
Едва ли не с первых дней появления радио его стали использовать в военном деле. Потом поняли, что годится оно не только для обмена данными между собственными штабами и подразделениями и передачи команд, но и для того, чтобы обманывать противника, специально обмениваясь заведомо ложными сообщениями, которые неприятель мог перехватить. Позже научились вести в эфире настоящие войны, которые сводили на нет результаты деятельности вражеской агентуры, и создавали у руководства разведки ошибочное представление об её активности. Назвали эту войну безобидно – радиоигрой. При подготовке легенды радиоигры нельзя было допустить ни малейшей ошибки – на той стороне не дураки сидели, могли дезинформацию раскусить, и таким образом выявить настоящую цель противника. В этом деле недюжинный талант проявил Григорий Григоренко, начинавший свою работу в контрразведке как рядовой сотрудник Смерш, и доросший до генерал-полковника, начальника 2-го главка КГБ – всей контрразведки Советского Союза, одной из лучших в мире.
Детство и юность
Григорий появился на свет 18 августа 1918 года в городе Зеньков в ста верстах от губернской Полтавы в крестьянской семье. Когда он родился, отцу, Фёдору Васильевичу, было 24 года, мать, Ирина Денисовна была на три года младше. Грише едва исполнилось 10 лет, когда умер отец. Жизнь была непростой, Гриша, чтобы помочь малограмотной матери, ходил в подпасках, сосед научил его чинить обувь, и мальчик стал этим зарабатывать, со сверстниками ловил рыбу в речке Ташань, на берегу которой стоял Зеньков.
Окончив семилетку, Григорий поступил на рабфак, а потом на физико-математический факультет Полтавского пединститута – математика и физика давались ему легко, учился он хорошо и получал повышенную стипендию. Возможно, педагогический дар помог ему в дальнейшем хорошо разбираться в людях, а склонность к точным наукам позволила быстро анализировать ситуацию и делать безошибочные выводы.
Рекомендовали в контрразведку НКВД
В институте Григорий женился на сокурснице Татьяне, в 1940-м у них родился сын Виктор, уже после войны в 1945-м – второй сын Александр. Окончив институт, Григоренко получил распределение в школу родного Зенькова, через год ему вручили повестку в военкомат, и уже в ноябре 1940-го предложили перейти в НКВД. Он это предложение принял с радостью, служил оперуполномоченным особого отдела 151-й стрелковой дивизии в Кировограде в Харьковской области. За четыре месяца до начала войны Григоренко перевели на ту же должность в 4-ю воздушно-десантную бригаду, которая дислоцировалась в Конотопе на Сумщине. Когда началась война, Григоренко в штабе не отсиживался, в августе 1941-го в бою получил тяжёлое ранение, долго лечился, переезжая из одного тылового госпиталя в другой, а потом получил направление в особый отдел 14-й сапёрной бригады в Сталинград. Вскоре его откомандировали учиться на краткосрочные курсы при высшей школе НКВД, а там опытные специалисты подметили у Григория особые таланты и рекомендовали его в контрразведку НКВД, где он впервые узнал, что такое радиоигра.
Советские контрразведчики активно вели радиоигры с конца 1941-го. Первоначально такими играми занималось 2-е управление НКВД. 19 апреля 1943-го было создано Главное управление контрразведки «Смерш» Наркомата обороны, которое подчинялось лично Наркому обороны Сталину, и все радиоигры были переданы в его ведение. При захвате вражеского агента с рацией его пытались перевербовать, и в случае успеха через него передавали дезинформацию.
Два офицера РККА
Весной 1943-го в советском тылу резко активизировались вражеские агенты, засылаемые после подготовки в различных разведшколах. Утром 20 июня 1943-го в райотдел НКВД подмосковного Егорьевска вошли два офицера РККА, и заявили удивлённому дежурному, что они агенты немецкой разведки, заброшенные минувшей ночью на парашютах. По документам один из них был капитаном Северовым, а другой – лейтенантом Бойцовым – он был радистом, и при нём была рация. Обоих немедленно доставили в Москву в секретное подразделение Смерша, которое вело радиоигры с противником, и сразу допросили. Григоренко через месяц исполнялось 25, он был самым молодым сотрудником управления, и опыта самостоятельных допросов у него не было. Его более опытные коллеги подполковники Владимир Барышников и Николай Ендаков больше внимания уделяли радисту – ключевой фигуре в радиоигре – почерку на ключе можно обучить, но на это нужно время, и риск всё равно есть. Нужно было на 100% быть уверенным, что даже давший согласие работать радист на первом же сеансе связи не подаст в эфир условный сигнал, что работает под контролем.
Допросить Северова, фигуру, поначалу казавшуюся не столь важной, поручили Григорию – заодно и опыта поднаберётся. Но именно на его долю выпала: Северов сообщил Григоренко, что он кадровый сотрудник разведотдела штаба Северо-Западного фронта Виктор Бутырин, что его забросили через линию фронта в районе Пскова, при приземлении он сильно повредил спину, на какое-то время был обездвижен, и в таком состоянии его схватила полевая полиция. На допросе он заявил немцам, что готов сотрудничать с их разведкой. Ему поверили, и отправили в разведшколу в латвийском городке Валка, а затем в разведцентр «Цеппелин-Норд» в Гатчину. Теперь вернуться к своим Бутырин мог только как агент, и он сказал, что его родственник Николай Колесников занимает высокий пост в НКПС. Начальник центра штурмбаннфюрер СС Краус доложил о Бутырине в Берлин начальнику VI управления RSHA бригадефюреру СС Вальтеру Шеленбергу, а тот приказал активнее готовить агента к заброске, дав ему задание осесть в Москве, разыскать и завербовать Колесникова и через него собирать данные о перевозках войск и грузов по железным дорогам.
«Загадка»
В штаб Северо-Западного фронта отправили запрос по поводу личности Бутырина, но на быстрый ответ не рассчитывали, а медлить было нельзя – в «Цепеллине» ждали выхода своих агентов на связь, задержка могла вызвать подозрение. Григоренко всю ночь анализировал рассказ Бутырин, и лишь под утро доложил начальнику отделения Барышникову, что верить агенту можно. Барышников с анализом и доводами капитана согласился, и время показало, что оба они не ошиблись. Уже 27 июня в назначенное время радист Бойцов под контролем Смерш вышел на связь с «Цеппелин-норд». Так началась «Загадка» – одна из самых крупных из почти двух сотен радиоигр, проведённых контрразведкой за годы войны. Игры, которые курировал Григоренко, шли параллельно, и все их нужно было держать в голове – компьютеров с бездонной памятью тогда не было, а бумаге не всё можно было доверять.
В июле «Цеппелин-Норд» прислал шифровку, требуя от своих агентов немедленно установить контакт с Колесниковым, чтобы получить сведения о передислокации советских войск. На совещании у Барышникова Григоренко, чтобы потянуть время, предложил передать, что Колесников убыл в служебную командировку на Дальний Восток. Проверить достоверность немцы не могли, и это дало Смершу время. Затем немцам радировали, что Колесникова перевели из Москвы в Тбилиси, потом туда поехал Северов. 13 октября 1943-го в «Цеппелин-норд» отправили шифровку: Северов в Тбилиси встретился с Колесниковым, но тот в победу Германии не верит, и будет сотрудничать только за деньги, желательно, в устойчивой валюте.
Разведчик Алоиз Гальфе
В шифровках от Бойцова и Северова противник регулярно получал подготовленную дезинформацию военного характера. Помимо главной задачи расстроить стратегические планы врага такая дозированная деза подогревала остывающий интерес немцев к Колесникову, и вынуждала отправлять агентам курьеров с «посылками», в которых были оборудование и деньги, с самолётов в определённых точках сбрасывали более крупные грузы. Это показывало, что немцы верят своим агентам. Другим свидетельством этого стала засылка кадрового разведчика Алоиза Гальфе, специалиста по подготовке радистов – он вёз такую крупную сумму, которую нельзя было доверить простым агентам. 31-го марта 1944-го его тихо, чтобы не вызвать подозрений в «Цеппелине» – мол, разбился при посадке – задержали на вокзале в Егорьевске. Он привёл в лес, где рядом с парашютом был контейнер с запасной рацией, чистыми бланками фиктивных документов, 5 тыс. долларов и 500 тыс. рублей.
Летом 1944-го там же в Егорьевске задержали другого немецкого связника, который имел при себе крупные суммы в долларах и фунтах, предназначенные для подкупа Колесникова. И в этот раз в «Цеппелине» ничего не узнали о его судьбе. Однако именно это задержание имело далеко идущие последствия через много лет после войны.
В апреле 1945-го «Цеппелин» прислал последнюю радиограмму для Северова и Бойцова. Им предлагалось осесть в Москве и ждать возможной связи. Всего за два года противнику было передано 159 радиограмм, большинство из которых было дезинформацией. Благодаря этой игре удавалось долгое время поддерживать у немцев иллюзию успешной работы своих агентов, так и не дав важной стратегический информации о воинских и народнохозяйственных перевозках по железным дорогам. Тогда казалось, что радиоигра «Загадка» закончилась.
ЦРУ получило обширную агентуру
В мае 1945-го один из руководителей немецкой разведки Рейнхард Гелен сдался в плен американцам и вышел на контакт со спецслужбами США. Сдавался Гелен не с пустыми руками: он показал тайник, где хранились досье на тысячи агентов. Так ЦРУ получило обширную агентуру.
В 1954-м полковника госбезопасности Григоренко откомандировали в Венгрию в качестве официального представителя КГБ. Он одним из первых увидел события, которые позже привели к антикоммунистическому путчу и введению в Будапешт советских войск. Полученную информацию он докладывал лично послу Юрию Андропову. У них сложились хорошие отношения. В 1956-м, когда была предпринята попытка свергнуть правительство социалистической Венгрии, Григоренко получил тяжелое ранение в голову, и долгое время лечился в военных госпиталях. Он сумел восстановиться и вернуться на службу, но уже во внешнюю контрразведку.
Третья генеральская звезда на погоны
В 1969-м давний знакомец новый председатель КГБ при Совете Министров СССР Юрий Андропов перевёл генерал-майора Григоренко на работу во 2-й Главк КГБ – контрразведку, через год Григоренко эту службу возглавил, в 1971-м получил генерал-лейтенанта, в 1978-м стал заместителем Андропова, получил третью генеральскую звезду на погоны.
«Загадка-2»
В конце 60-х на улице к Бутырину, уже позабывшему свой агентурный псевдоним, подошёл человек, передал привет от немецких друзей, дал понять, что знает о прошлом Северова, предложил сотрудничество с ЦРУ, и рассказал, как с ним связаться. Когда об этом доложили Григоренко, он решил начать оперативную игру «Загадка-2». В это время американцы вместо технических средств стали для сбора информации шире использовать агентуру, платя за оборонные секреты большие деньги. Григоренко понимал, что для того, чтобы не позволить ЦРУ создать разветвлённую шпионскую сеть, нужно досконально знать способы Ленгли со своими агентами и каналы связи, по которым уходила секретная информация. С этой целью и была затеяна новая оперативная игра – высший пилотаж контрразведки.
Военный опыт подсказал Григоренко, что для начала нужно подогреть интерес американцев к бывшему немецкому агенту. Бутырина спешно переселили в вызывавшую повышенный интерес у западных разведок, но закрытую для иностранцев Пермь. Перед отъездом Бутырин сообщил своим новым хозяевам, где его найти. Через пару месяцев на домашний адрес пришло письмо якобы от фронтового друга. Бутырин, следуя инструкциям, полученным при встрече с американцем в Москве, расшифровал, что ему необходимо срочно приехать в столицу. В тайнике его ждал пакет, в котором были деньги, новые инструкции, шифроблокнот, чернила для тайнописи и большой список вопросов, касающихся биографии Северова. Григоренко понял, что кандидата в агенты проверяют. Из вопросов было видно, что у американцев было досье Северова из «Цеппилина». Ответ ему продиктовал Григоренко: «Я готов ответить на все вопросы, но только лично резиденту». Американцы на эту встречу согласились далеко не сразу, и прислали на неё 2-го секретаря американского посольства Смита. Расставшись со Смитом, Северов уехал в Пермь, и уже там доложил приехавшему из Москвы Григоренко всё, что было на встрече.
Взять с поличным американского резидента
Через Северова американцам стали поставлять тщательно подготовленную дезинформацию о пермских оборонных заводах, а было их там не мало. Но внезапно его спросили, что он знает о судьбе немецкого курьера, заброшенного в советский тыл летом 1944-го. Северов ответил, что он не знает, что с ним случилось после их конспиративной встречи, но американцы продолжали задавать уточняющие вопросы. В 1944-м курьера по законам военного времени должны были расстрелять, но Гончаренко выяснил, что за несколько дней до расстрела тот попал в тюремный лазарет, потом его по ошибке отправили в лагерь для немецких военнопленных, откуда он вернулся в Западную Германию, и в конце 60-х на него вышла американская разведка. Он рассказал американцам, что в 1944-м он, вроде бы, видел Северова в расположении Смерша. Григоренко принял решение оперативную игру завершить, и взять с поличным американского резидента. Но для этого нужно было вынудить американца вновь выйти на встречу с Северовым, который находился у них под подозрением. Северов послал шифровку, что если они не пойдут на личный контакт, он больше работать с ними не будет ни за какие деньги. Он так же написал, что у него есть очень важная информация, которую он сообщит только лично резиденту.
Встреча Северова и Смита состоялась в букинистическом магазине в центре Москвы. Северов передал фотоплёнку с секретным объектом, и тут же оба были задержаны оперативниками КГБ. Смита признали персоной нон грата и выдворили из страны. Но Григоренко решил, что теперь можно и продолжить игру. Газеты сообщили, что Северова осудили на 8 лет за шпионаж – могли вообще расстрелять, ведь он ещё во время войны стал изменником Родины, но приняли во внимание хорошие характеристики с места работы и другие смягчающие обстоятельства.
Николай Колесников в Париже
Через некоторое время в командировку в Париж отправился высокопоставленный сотрудник МПС – тот самый Николай Колесников, которого пытались «завербовать» во время войны. С 1943-го он знал, что его имя используется в секретной операции и жил в постоянном напряжении. Григоренко был уверен, что американцы найдут его в Париже и захотят допросить с применением детектора лжи. Чтобы обмануть полиграф, Колесникова несколько месяцев тренировали, и проверку, которую ему устроили прямо в номере отеля, прошёл. Американцы были убеждены, что он не врет, и так он реабилитировал Северова в их глазах. Прощаясь, Колесникову предложили остаться за границей. Он отказался, и попросил, чтобы в ближайшие пару лет его в Москве не беспокоили, потому, что из-за Северова за ним могут следить.
Бутырин вернулся домой
Бутырин 8 лет спокойно жил в «закрытом» Куйбышеве, а когда истёк срок «заключения», вернулся, якобы, домой в Пермь. В финале игры с американцами ему предложил поучаствовать сам Григоренко – потребовать у американцев выплатить компенсацию за те годы, что он провёл в лагере. Северов написал претензию в американское посольство, обвинил их в том, что они его «подставили» своей неквалифицированной работой, а он никого не выдал. Американцы и в самом деле сделали для Северова закладку с крупной суммой, и пытались уговорить его продолжить сотрудничество. Закладку изъяли, МИД СССР уполномочило ТАСС сделать соответствующее заявление, и выслало очередного сотрудника.
Своя система
Эта операция была одной из многих, что прошли под руководством Григоренко. Он разоблачил десятки агентов, в том числе Александра Огородника – Трианона, о чем был снят фильм «ТАСС уполномочен заявить», где самого Григоренко вывели как генерала Петра Фёдорова в исполнении Михаила Глузского. Во время руководства 2-м Главком КГБ Григоренко создал и описал в небольшой брошюре для служебного пользования свою систему работы контрразведки, эффективные методы борьбы с вражескими разведками. Эту систему потом назвали его именем.
В августе 1983-го с поста зампреда КГБ Григоренко перешёл в Министерство общего машиностроения СССР, выпускавшее космические и военные ракеты, а Григоренко обеспечивал там безопасность. За всё время его работы не было зафиксировано ни одной утечки секретной информации.
Григоренко работал до последнего дня: консультировал своих коллег, руководил организацией ветеранов контрразведки «Веткон», которую сам и создал, писал мемуары.
За годы службы Григоренко был награждён десятью советскими орденами и двадцатью медалями, шестью иностранными орденами, в 1981 году стал лауреатом Государственной премии.
19 мая 2007 года Григорий Григоренко умер. Ему было 88 лет.
Теперь у нас есть канал в мессенджере MAX! Подписывайтесь, чтобы не пропустить ни одной новой статьи! Подписаться тут 👉 AESLIB