Рассматривая картины, фильмы и книги, удостоенные Сталинской премии, трудно не задаться вопросом: а случалось ли так, что достойная вещь была забракована? Выдвинута на премию, но отклонена? И если да, то по каким причинам?
Да, последнее слово оставалось за вождём, но не мог же он просматривать - прочитывать ВСЁ? Работал целый комитет, и некоторые произведения коллеги-художники отклоняли, едва обсудив.
Вот Владимир Александрович Серов был мастером известным и заслуженным, буквально, прижизненным классиком. В войну возглавлял Ленинградское отделение Союза художников. Эвакуировали в Самарканд - занялся исторической живописью, и в победном 1945 году предложил на суд Комитета вот эту картину:
Александр Невский. Въезд во Псков после Ледового побоища.
Ассоциация понятна - ПОБЕДА. Но картина была отклонена на стадии предварительного обсуждения: коллеги сочли её просто цитатой из популярнейшего фильма.
Премию Владимир Александрович получит через пять лет за картину "Ходоки у Ленина".
Были отказы и необъяснимые, когда в опалу попадали картины, полюбившиеся зрителям.
1947 год. Война была буквально вчера. И картина Владимира Костецкого "Возвращение" поразила своей абсолютной подлинностью. Без пафоса, а именно вот так, как оно было.
По легенде, Сталину не понравился именно недостаток "победности", приподнятости, радости. Спросил: "А это победитель?" Если легенда правдива, нельзя отказать вождю в интуиции: перед нами ещё не победитель. Это АВТОПОРТРЕТ автора в начале 1944 года, когда он прибыл на краткую побывку в недавно освобождённый Киев. Домой. Лестничная площадка, дверь, семья - всё подлинное.
Картина, не отмеченная премией, тем не менее, принята в Третьяковскую галерею.
Но самый известный случай отказа - картина Александра Дейнеки "Оборона Севастополя". Автор представил и ещё одну небольшую картину: "Сбитый ас".
"Аса" особо и не обсуждали, а вот "Оборону"...
Горячие споры, голоса, разделившиеся "за" и "против"...
И всё же - "НЕТ".
Грабарь, Довженко, Мухина, Меркулов, Герасимов, Фадеев... решительно все отмечали сильнейшее эмоциональное воздействие полотна. Да и как могло быть иначе, если падение Севастополя стало личной болью художника? Очень он любил этот город, и его севастопольская серия, в частности, картина "Будущие лётчики", полюбилась зрителям ещё до войны. Представить себе красавец-город разрушенным?!
Эпическая битва сил Света с силами Тьмы. Ассоциация со сказочными богатырями, выходящими прямо из моря. Из Северной бухты.
Вот именно "эпичность" и не понравилась: тогда, в 1943 году, ещё не пришло время легенд. Говорили о "плакатности", непроработанности деталей, но более всего - о странном нарушении пропорций. Если вглядеться - все фигуры несоразмерны. Назвали бы шаржированными, если бы цель не была очевидна: богатырство с одной стороны, чудовищность - с другой. А уж штыки, нависшие чуть не с неба - вообще неуместно-декоративны.
Словом, "зарубили". Что никак не помешало популярности картины, и её вечной прописке в Русском музее.
А можно ли вообще предсказать, что из созданного сегодня, будет интересно потомству? Вряд ли. Классикой становится примерно три процента из всего написанного-нарисованного, и никакие премии признанию не мешают. И не способствуют.