Цикл рассказов «Территория снов»
---
Впереди ещё много приключений, много дверей. Приглашаю посмотреть, что за одной из них.
---
Мир вокруг — не мир.
Он — бесформенное марево. Густой, влажный туман, в котором тонут звуки и очертания.
В нём нет горизонта. Нет неба. Нет земли.
Есть только серо-молочная бесконечность, мерцающая беспокойными тенями на краю зрения.
Попробуй сфокусироваться на чём-то кроме собственных ног — и оно ускользнёт. Расплывётся. Превратится в мираж.
Там, в дымке, мелькают очертания роскошных садов. Слышится отрывок весёлой музыки. Доносится обрывок страстного спора. Или тихий, манящий зов.
Это не реальность. Это соблазн.
Иллюзия, сотканная из твоего же страха и тоски. Она жаждет, чтобы ты на неё откликнулся.
---
Единственная реальность здесь — дорога.
Узкая полоса старого, шершавого асфальта, уходящая в туман.
У неё одной есть текстура. Вес. Правда.
Стоит лишь на миг поддаться — отвести взгляд от трещин под ногами к манящему миражу, сделать шаг к самому краю…
И почва уходит из-под ног.
Не падаешь — проваливаешься в молочную пустоту.
А приходишь в себя — всегда в одном и том же месте.
У начала.
И дорога… дорога становится хуже.
С каждым таким возвращением на ней проступают новые трещины. Словно шрамы от твоего предательства.
Асфальт крошится по краям.
После череды срывов ты замечаешь с ужасом: путь сузился. Всего на палец, но это заметно.
Иллюзии за краем теперь ближе. Их голоса громче. Образы отчётливее.
Они учатся на твоих слабостях.
Мир давит, пытаясь стереть последний островок твёрдости.
---
Это мой путь.
Тяжёлый, как влажная глина после дождя. Он тянет вниз, к самой земле.
Но эта тяжесть — доказательство его реальности.
---
Так было не всегда.
Сначала была лишь точка в пространстве. Начало.
И бесконечный, пугающий туман возможностей вокруг.
Я пробовала сворачивать. Прислушивалась к шуму за краями: там смеялись, спорили, пели. Каждый голос манил. Казался спасением.
Я смотрела в туман, где мелькали тени других путников. Их дороги виднелись прямее, светлее.
Я пыталась проложить свою к ним. Подражать их невидимому шагу.
Я мучительно искала в мареве того, кто пойдет со мной. Чей голос избавит от леденящего страха остаться в этой пустоши навеки одной.
И всякий раз, свернув, я теряла почву.
Дорога размывалась. Я проваливалась в молочно-серую пустоту.
Очнуться. Снова здесь. У начала.
Разочарованной.
Снова и снова.
И с каждым разом мой мир — мир моей дороги — становился уже. Тоньше.
---
Перелом пришел тихо.
Отчаявшись искать ответы в обманчивом тумане, я просто вцепилась взглядом в землю под ногами.
Перестала ждать спасителя извне.
И тогда я заметила.
Трещина на асфальте не просто есть. Она либо обрывается резко, либо мягко расходится на две жилки — призывая к выбору.
Я заметила: если идти в панике, озираясь на шепоты из тумана, дорога становится колкой. Норовит подставить подножку.
А если сделать глубокий вдох, забыть про туман, замедлить бег —
под ногой словно проступает чуть больше тверди.
Края пути будто наливаются тенью надёжности.
---
Я поняла.
Дорога не была дана раз и навсегда.
Её не только разрушали мои срывы. Её строили мои верные шаги.
Прямо сейчас. Каждым движением. Моим состоянием. Моими мыслями.
Если я спокойна и сосредоточена — след становится глубже. Полотно под ним — ровнее и шире.
Будто мир откликается на мою внутреннюю устойчивость.
Если я мечусь в сомнениях, бросаю взгляды на искушения в тумане — асфальт крошится.
Дорога — не маршрут. Она продолжение моего внутреннего ландшафта. Живое, дышащее отражение.
И идти нужно не за чем-то извне, а от побуждения изнутри.
От тихого, но незыблемого центра. Который знает направление сквозь любую мглу.
---
Страх одиночества не исчез. Призрачные голоса не стихли.
Они накатывали волнами, особенно когда туман сгущался.
Но теперь у меня был ответ.
Не в другом человеке. Не в мираже.
А в качестве моего собственного шага.
Целостность рождалась не от сложения с кем-то, а от глубочайшего диалога с самой собой. С этой живой, отвоеванной у хаоса дорогой, что я выстраивала из собственного внимания и выбора.
Я стала и путником, и дорогой, и архитектором.
И в этом триединстве не было места смятению.
Была бескрайняя, требовательная полнота.
---
Именно это знание — понимание ценности направленного движения — проявило во мне новое видение.
Я видела уже не просто трещины. Я видела их историю.
А со временем научилась различать за пеленой мира… отголоски.
Призрачные эхо других дорог. Заглушённые, как голоса из-под толщи земли.
Сначала это были лишь смутные колебания в сером тумане по сторонам.
Там обитали призраки.
Они не ходили — их носило бесцельным током, как осенний сор. Их голоса, лишённые тембра, сливались в непрерывный, раздражающий шелест.
Но теперь, с позиции своей обретённой, каменной целостности, я начала различать за этим шелестом не просто шум.
Искажённый, спутанный рисунок. Узор забытых маршрутов. Стёртую карту их предназначений.
Они потеряли не тропу. Они утратили саму мышечную память шага. Нервный импульс, который заставляет ногу уверенно встречать твердь.
Они забыли ощущение сопротивления земли.
---
Их бестелесность не была безобидной.
Иногда волна их коллективного смятения, их зависти к моей определённости, достигала меня плотным толчком.
Я теряла фокус.
Край моей дороги — тот самый, что я так лелеяла, — внезапно осыпался.
И я проваливалась в знакомую молочную пустоту.
Чтобы очнуться… у начала.
Всегда у начала.
— А может, это я — призрак? — скреблась в мозгу трусливая, разъедающая мысль. — Может, мой асфальт — такая же иллюзия?
Но я заставляла себя вставать.
Каждый раз — медленнее. С болью.
И шла снова. Закаляя внимание не как сталь, а как алмаз: хрупкий, но способный резать любую иллюзию.
---
И тогда случилось чудо сопротивления.
Туман не рассеялся — он отступил.
Как занавес, открывая сцену.
Я впервые увидела не только свою полосу асфальта, уходящую вдаль.
Рядом, в строгой параллели, — такие же дороги. Десятки.
А на них — живые, плотные силуэты идущих.
Они не были призраками. В их шаге была та же неуступчивая тяжесть, что и в моём. У каждого — свой ритм. Своя ноша на согнутых плечах.
Нас, таких, было, пожалуй, не больше сотни.
---
И я стала свидетелем таинства.
Иногда две дороги, не теряя своей сути, мягко сближались. Их края сливались в одну, более широкую магистраль.
Девушка и мужчина. Их пути соединились недалеко от меня.
Они шли теперь вместе. И их одиночества, сложившись, превращались не в двойное, а в какое-то третье, новое состояние — общность.
Они подхватили к себе ребёнка. Маленькую девочку. Её дорожка — тоненькая, новая — вплеталась в их общее полотно.
Это было тихое чудо.
Треск асфальта под их ногами стихал. Уступал место слаженному, почти музыкальному гулу шагов.
---
Я наблюдала.
Но моя дорога молчала.
Она не потянулась навстречу другой. Оставалась верной себе — одинокой и прямой.
Пути вокруг постепенно объединялись. Сплетались в узлы.
Пока отдельных полос не осталось около сорока.
И мы шли.
Кажется, вечно.
---
А мои мысли, против воли, возвращались туда. В серую мглу за краем.
К призракам.
К их бессмысленному кружению на границе зрения.
Теперь-то я видела всё: за каждым призраком тянулся, как разорванный шлейф, след его собственной, настоящей, но заброшенной дороги.
Тысячи этих троп, забытых и стёртых, устилали небытие пыльным ковром отчаяния.
Что, если они не злые? А просто… потерянные?
Что, если им не хватает не силы, а всего лишь… напоминания?
---
Решение вызрело не как озарение.
Как тихий, неумолимый вывод, к которому пришло всё моё существо.
Чтобы увидеть чужую потерянную дорогу, нужно самому создать свою твердую и устойчивую.
Чтобы стать проводником, нужно сначала дойти до самого предела понимания своего пути.
Моя миссия, взращённая в горниле одиночества, обернулась ко мне своей второй, жертвенной гранью.
Риск потерять себя не смог перевесить возможность помочь потерявшим свой путь. Я смирилась с тем, что это может быть пустая жертва, ведь возможность - сияла в моем сознании как маяк.
---
Я остановилась.
Сделала шаг в сторону.
С родного, пахнущего пылью и истиной асфальта — в зыбкую, леденящую пыль не-существования.
Это был не прыжок веры. Это было осознанное погружение.
Я стала проводником.
---
Первым был мужчина.
Руки сжаты в каменные кулаки, будто он всю вечность пытался удержать в них ускользающий звук.
Когда его босые ступни коснулись его дороги — узкой, заваленной пеплом беззвучия, — пальцы разжались.
Он поднял руки. Поднёс пустоту ко рту.
Грудная клетка содрогнулась в беззвучном, спазматическом вздохе.
Второй шаг — призрачная флейта быстро обрела материальность.
С третьего шага его самого начала пронизывать лёгкая дрожь. Сама материя вокруг него зазвучала. Чистой, робкой, забытой мелодией.
Он уходил. И звук креп. Обрастал плотью.
---
Вторая была девочка.
Её слёзы были тихими. Оставляли на прозрачных щеках не влажные дорожки, а сетку тонких, хрустальных трещин.
Стоило ей ступить на свою дорогу — трещины исчезли.
На ладонях проявились будто живые пятна акварели.
Несколько мгновений — и она с упоением сжала кисть с палитрой.
По её пути начали расцветать красочные узоры.
— Кра-си-во… — выдохнула она.
И продолжила сама наносить мазки.
Её путь видоизменился. Превратился в длинную галерею, которую только предстояло заполнить.
---
Был старик.
От него тянуло теплом сухого дерева и горьковатым запахом олифы.
Его дорога оказалась мастерской. На ней валялись щепки. Мерцали воображаемые стружки.
Он не просто ступил на неё — он рухнул на колени.
Рыдая без слёз, стал шарить в пыли.
И его пальцы нашли.
Сомкнулись вокруг невидимой, но абсолютно реальной рукояти молотка.
И в эту секунду его согбенная спина выпрямилась.
Трясущиеся руки обрели мерную, уверенную твёрдость артиста.
---
С каждым возвращённым призраком что-то безвозвратно уходило от меня.
Сначала я просто стала терять насыщенность красок.
Потом исчезли запахи.
Затем я перестала чувствовать под ногами разницу между твёрдым асфальтом и пустой пылью.
Мои шаги стали абсолютно бесшумными.
Я распылялась.
Частицы моего «я» — память о тяжести, о вкусе утра, о чувстве направления — прилипали к ним. Становились тем самым первым, стартовым толчком. Искрой в забытом двигателе.
Я смогла выполнить то, ради чего вернулась. Я проводила их. Всего десять. Но я смогла. И затихающее сознание было спокойно.
---
Окончательная, бархатная тишина внутри.
Память выцветала.
Остался лишь смутный инстинкт, влекущий к месту, где когда-то было «начало». И бесцельное, вечное движение по кругу.
В такт такому же шелесту других пустых оболочек.
Я стала призраком.
---
Время перестало иметь значение.
Это могли быть эпохи. Или один затяжной миг.
Но однажды сквозь однородную пелену моего восприятия проступил контур.
Он был плотнее. Определённее.
И в его глазах, когда он посмотрел на меня, была не пустота.
А тихая, печальная память.
Узнавание.
---
Он был первым. Тот, с флейтой.
Он не произнёс ни слова.
Он просто взял меня под руку — и в его прикосновении была слабая, но отчётливая вибрация. Глухой удар сердца по земле.
Он повёл меня сквозь пустошь. Не сворачивая.
Прямо туда, где должна была начинаться моя дорога.
---
Но там не было ничего.
Ни клочка воспоминания. Ни намёка на фундамент.
Только ровная, беспристрастная пустота.
Время и моя тотальная самоотдача стёрли его с лица этой реальности.
Закон был прост и жесток:
Нельзя покидать свой путь, надеясь, что он будет ждать вечно.
---
Я посмотрела на него своими выцветшими глазами. В которых оставалась лишь бездонная, немая горечь распада.
Он покачал головой.
И повёл меня дальше.
Не в никуда.
Он привёл меня на свою дорогу.
---
Его асфальт тоже был иссечён трещинами. Изношен.
Но под моей, уже почти невесомой ступнёй, он был абсолютно реален.
Не просто твёрдый — встречающий.
И с первым же шагом тяжесть — та самая, родная и мучительная — хлынула обратно в мои ступни. Лодыжки. Заполнила кости таза, позвоночник.
Прозрачность отступала. Словно грязная вода, смытая ливнем.
В памяти, как всплывающие сокровища, вспыхивали обрывки:
Не просто вкус кофе — а его горьковатое тепло в керамической кружке.
Не просто ветер — а его шелест в листве берёзы.
Не просто солнце — а его золотистый квадрат на половике в комнате детства.
---
Я шла по его дороге.
С каждым шагом я обретала не просто память.
Я обретала плотность бытия.
Я становилась настоящей.
---
Когда я вспомнила всё, что-то изменилось.
Дорога разделилась надвое.
И мы, ведомые предназначением, пошли дальше.
Параллельно.
Его дорога, принявшая меня, откликалась и дальше.
Её трещины не затянулись — они стали похожи на шрамы. Говорящие о прожитой жизни, а не о разрушении.
Моя дорога вновь формировалась мной. Шаг за шагом.
Я заново построила свой путь.
---
Мы шли параллельно.
Пока не почувствовали: "Пора".
Переглянулись, и оба сошли обратно, к границе тумана.
---
Теперь я шла, зная главное:
За мной есть кому вернуться.
И что наша общая дорога — это не только наш путь вдвоём.
Это мост.
Это маяк.
---
И пока в серой мгле мелькают тени, а в тишине слышится потерянный шёпот —
у этой дороги есть работа.
Мы будем возвращаться на край. К границе тумана.
И протягивать руки — уже вдвоём.
Уже зная, как это делать, не растворяясь до конца.
Мы будем помогать другим обретать свою твердь.
По мере сил. Шаг за шагом.
Пока мир призраков не опустеет.
Или пока тех, кто обрёл свой путь, не станет так много, что наш пост на краю — этот тихий дозор — смогут занять другие.
Чтобы эстафета внимания, эта странная милость, никогда не прерывалась.
© Кальсина Александра / Традвайф с Excel
Цикл рассказов «Территория снов»
#территорияснов #медитация #дорога #туман #призраки #возвращение #дзен #рассказы