Профессионально, много, с полной отдачей. А потом ушёл со сцены — и долго не мог себе этого простить. Годы шли, тело накапливало усталость и тихо ломалось. В какой-то момент врачи сказали: грыжи, нужна операция. Я сел и подумал: неужели всё, что я умею — это сдать анализы и лечь под нож? Начал с книг. Нашёл Бубновского, вчитался, вник. Понял: движение лечит, если подойти с головой. Сейчас я занимаюсь регулярно. Никаких чудес — просто работа. Но тело отзывается, крепнет, радуется нагрузке. И это чувство стоит всех танцев, которые были когда-то.
В прошлой жизни я танцевал. Профессионально, много, с полной отдачей. А потом ушёл со сцены — и долго не мог себе этого простить.
Годы шли, тело накапливало усталость и тихо ломалось. В какой-то момент врачи сказали: грыжи, нужна операция.
Я сел и подумал: неужели всё, что я умею — это сдать анализы и лечь под нож?
Начал с книг. Нашёл Бубновского, вчитался, вник. Понял: движение лечит, если подойти с головой.
Сейчас я занимаюсь регулярно. Никаких чудес — просто работа. Но тело отзывается, крепнет, радуется нагрузке. И это чувство стоит всех танцев, которые были когда-то.
