— Мам, ты чего орешь? — сын Костик вылез из душа, обмотанный полотенцем, капая на линолеум. — Мы же договорились, что на выходные приедем всей семьей!
Эля Семёновна стояла посреди своей маленькой дачной кухоньки и чувствовала, как внутри нее клокочет нечто вулканическое. За окном шумели яблони, на плите кипел чайник, а в комнате на её любимом диванчике развалилась невестка Лариса в шортах размера «экватор», листала телефон и хрустела чипсами. Рядом с ней копошились двое внуков — Артёмка и Кирюшка, — которые уже успели разбросать игрушки, наступить босыми пятками на грядку с клубникой и утащить из холодильника все сосиски.
— Договорились? — голос Эли дрогнул. — Костя, милый, я говорила: приезжай ты. Ты один. Помочь забор покрасить. А не цирк шапито с шатром и слонами!
— Ну мам, — Костик почесал затылок, — семья же. Куда я без них?
«Куда, куда», — мрачно подумала Эля, наливая кипяток в чашку. — В магазин за пивом ты без них прекрасно ходишь. И на рыбалку с Генкой. И в гараж к друзьям».
Дача была её святым местом. Шесть соток покоя, тишины и огурцов. Сюда она сбегала от городской суеты, от соседки Тамары с её вечными жалобами на давление, от телевизора с криками про политику. Здесь она могла сидеть вечером на крылечке с книжкой, слушать соловья и думать о жизни. А теперь...
— Эля Семёновна! — Лариса оторвалась от телефона. — А у вас интернет какой-то слабый. Видео не грузится. Может, роутер поменять?
— Роутер? — Эля обернулась. — Лариса, милая, это дача. Здесь роутер — лопата, а вайфай — свежий воздух.
— Ну вы даете, — фыркнула невестка. — В двадцать шестом году без интернета, как в каменном веке.
Эля прикусила язык. «Спокойно, Эля. Не убивать невестку. Она родила тебе внуков. Пусть и воспитывает их как уличных котят, но всё же».
Она вышла на крыльцо, чтобы отдышаться. Вчера она приехала с тремя сумками продуктов, полная энтузиазма. Планировала прополоть морковь, подвязать помидоры, сварить варенье из смородины. А сегодня утром — бац! — на пороге материализовалась вся семья. Костик с виноватой улыбкой, Лариса с двумя чемоданами, мальчишки с орущим планшетом на двоих.
— Мам, ну мы на два дня! — убеждал сын. — Дети на природе подышат, Лариске отдохнуть надо, она устала.
«От чего устала?» — хотела спросить Эля, но промолчала. Лариса, насколько она знала, работала удалённо три часа в день, остальное время проводила в салонах красоты и кофейнях. Но ладно. Не её дело.
Проблема началась через час. Оказалось, что Лариса не переносит «деревенский туалет».
— Это ужас какой-то! — невестка вышла из сортира с лицом цвета кефира. — Там паук размером с тарелку!
— Обычный паук, — устало сказала Эля. — Он местный. Платит налоги, живёт тихо.
— Я так не могу! Костик, поехали в дом, я тут не выживу!
Но Костик уже раскладывал мангал, предвкушая шашлыки. Эля закатила глаза. «Шашлыки. Конечно. А мясо кто покупал? А угли? Правильно, я. И мариновать, небось, тоже мне».
К обеду ситуация усугубилась. Мальчишки нашли старый велосипед в сарае и устроили гонки по грядкам. Помидоры полегли, как солдаты под градом. Эля выбежала с воплем, но Лариса только махнула рукой:
— Дети играют, не мешайте им развиваться!
— Развиваться? — Эля почувствовала, что её терпение трещит по швам, как старые джинсы после праздников. — Они мне весь урожай растоптали!
— Ну и что? — Лариса пожала плечами. — Вы же не на продажу выращиваете. Купите в магазине, там дешевле.
Эля открыла рот, потом закрыла. «Спокойно. Вдох-выдох. Она не специально. Она просто не понимает».
К вечеру Костик развёл костёр, изжарил мясо, и все уселись за стол на веранде. Эля молча накладывала салат. Внутри неё росло глухое раздражение, как тесто на дрожжах. Она всю жизнь мечтала, чтобы дети приезжали. Но как-то иначе представляла. С благодарностью. С уважением. А не с ощущением, что ты — бесплатная база отдыха с питанием.
— Мам, а завтра пойдём в лес за грибами? — спросил Костик, довольно улыбаясь.
— Какие грибы, засуха, — буркнула Эля.
— Ой, точно, — рассмеялся он. — Забыл.
Лариса между тем уставилась в телефон, жуя шашлык. Дети дрались за кетчуп. Эля смотрела на эту картину и думала: «Господи, неужели это моя семья? Где я ошиблась?»
Ночь выдалась тревожной. Эля не могла уснуть. Из комнаты доносились голоса — Лариса с Костиком что-то обсуждали.
— ...я ей говорила, что нам тут неудобно, — шипела невестка. — Туалет на улице, душа нормального нет, жарко...
— Ларис, ну потерпи, — уговаривал Костик. — Мама обидится, если мы уедем раньше.
— А мне что, всю жизнь терпеть? — невестка повысила голос. — Костя, давай серьёзно поговорим. Почему бы нам не забрать дачу себе? Ну, оформить на тебя. Твоя мать всё равно скоро старая будет, зачем ей тут мотаться? Мы бы сделали ремонт, провели нормальный санузел, интернет. Для детей хорошо!
Эля застыла. Сердце стукнуло так громко, что, казалось, его слышно в соседнем посёлке.
— Ну... не знаю, — замялся Костик. — Мама дачу любит.
— Любит, любит, — фыркнула Лариса. — Она тут ковыряется в земле, как крот. Костя, нам нужно думать о будущем. О детях. Представь: мы тут сделаем беседку, бассейн, площадку. Красота же!
— М-да, — протянул Костик. — Звучит заманчиво. Но как маме сказать?
— А зачем говорить? — голос Ларисы стал вкрадчивым. — Ты же единственный сын. Всё равно всё тебе достанется. Просто оформи документы заранее, чтобы потом не возиться.
Эля закрыла глаза. В ушах шумело, как будто она стояла под водопадом. «Значит, так. Значит, вот оно что».
Она тихо встала, накинула халат и вышла на крыльцо. Ночь была тёплая, звёзды висели низко, как новогодние игрушки. Эля села на ступеньки и обхватила руками колени. «Дурочка ты, Эля. Думала, они приехали навестить. А они приехали разведку боем провести. Прикинуть, что тут можно приватизировать».
Обида жгла горло, но плакать Эля не собиралась. Вместо этого она начала думать. И чем дольше думала, тем больше внутри неё крепла холодная решимость.
К утру у неё созрел план.
Завтрак прошёл напряжённо. Костик и Лариса делали вид, что ничего не произошло, болтали о планах на день. Мальчишки капризничали — хотели в Макдональдс, а не кашу. Эля молчала, варила кофе, резала хлеб. Внутри всё кипело, но снаружи — ледяное спокойствие.
— Мам, а давай сегодня в посёлок съездим, на рынок? — предложил Костик. — Лариса хочет клубнику свежую.
— Хорошо, — кивнула Эля. — Съездим.
Они уехали втроём — Костик за рулём, Лариса рядом, дети на заднем сиденье. Эля осталась одна. Как только машина скрылась за поворотом, она метнулась в дом.
Первым делом она вытащила из шкафа все документы на дачу. Свидетельство, техпаспорт, квитанции. Всё аккуратно сложила в папку и спрятала в большую сумку. Потом прошлась по комнатам, собрала ценные вещи — бабушкин сервиз, старые фотоальбомы, шкатулку с украшениями. Всё, что было дорого сердцу.
Когда она закончила, то позвонила соседке, тёте Вале.
— Валь, привет. Слушай, у меня к тебе просьба. Можешь на пару недель приютить? Тут ситуация сложилась...
Тётя Валя, женщина бывалая, только хмыкнула:
— Опять родственники наехали? Давай, приезжай. У меня диван свободный.
Эля быстро упаковала сумки, вынесла их за калитку и спрятала в кустах. Потом вернулась в дом и написала на листке бумаги крупными буквами: «Это моя дача, и никого из вашей семьи я сюда больше не приглашала. Ключи заберу. Хотите жить здесь — через суд. Эля».
Записку она приколола к холодильнику магнитом. Постояла, полюбовалась. «Красиво. Лаконично. По делу».
Потом взяла мобильный и набрала Костику сообщение: «Срочное дело в городе. Уезжаю. Закройте дом, когда уедете. Не забудьте газ выключить».
Отправила. Выключила телефон. Подхватила сумки из кустов и зашагала по дороге к тёте Вале, которая жила через три участка.
Когда она шла, солнце пригревало спину, пели птицы, пахло травой и свободой. Эля чувствовала себя... легко. Как будто скинула с плеч мешок цемента.
«Вот так-то, милые мои, — думала она с усмешкой. — Считаете меня старой дурой, которую можно обвести вокруг пальца? Ошибочка вышла».
Она представила, как через пару часов они вернутся с рынка — довольные, с пакетами клубники. Войдут в дом. Увидят записку. Лариса завизжит. Костик растеряется. Позвонят ей — а телефон отключён.
«Пусть посидят, подумают. Пусть поймут, что дача — не общага, а мама — не прислуга».
У неё даже шаг стал легче. Тётя Валя встретила с распростёртыми объятиями и чайником на плите.
— Рассказывай, что стряслось, — усадила она Элю на кухне.
— Да ничего особенного, — Эля улыбнулась. — Просто решила напомнить родственникам, кто в доме хозяин.
— Правильно, — одобрительно кивнула тётя Валя. — А то они сядут на шею, да так и будут болтать ногами.
Они пили чай с вареньем, болтали про соседей, смеялись. А в это время Костик с Ларисой въезжали на дачу, нагруженные пакетами.
— Мам, мы приехали! — крикнул Костик, входя в дом. Тишина. Только муха билась о стекло.
— Мама? — он прошёл на кухню. Увидел записку. Прочитал. Побелел.
— Что там? — Лариса заглянула через плечо. Прочитала. Рот её открылся, закрылся, открылся снова, как у рыбы, выброшенной на берег.
— Костя, это что вообще?! — завопила она. — Она нас выгнала?! С ДАЧИ?!
Костик схватил телефон, набрал номер матери. «Абонент не доступен». Ещё раз. Ещё.
— Не берёт трубку, — прошептал он.
— Так поехали к ней в город! — Лариса метнулась к выходу.
Но Костик стоял, глядя на записку. И в его голове медленно, как ржавые шестерёнки, начало что-то проворачиваться. Разговор ночью. Слова Ларисы. «Забрать дачу себе». «Она скоро старая будет».
Господи. Мама слышала.
Он опустился на стул, и лицо его стало пепельным.
— Костя, ты чего? — Лариса тормошила его за плечо. — Едем, говорю!
— Она слышала, — глухо проговорил он. — Понимаешь? Мама слышала, что мы говорили ночью.
Лариса замолчала. Потом медленно опустилась на соседний стул.
— Ну... и что теперь? — тихо спросила она.
Костик не ответил. Он смотрел в окно, на яблони, на грядки, на крылечко, где столько лет сидела его мама с книжкой. И вдруг понял, что натворил.
Но ни он, ни Лариса даже представить не могли, что задумала Эля Семёновна дальше. И через неделю он сто раз пожалеет, что вообще открыл рот в ту злополучную ночь.
Хочешь узнать, что придумала Эля, чтобы проучить семейку? Или предпочтёшь более мягкую развязку?
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ