Вторая часть на канале ПреМудрый Лис
Лесолиада Лисолиада
Глава первая. Искра в сухостое
Всё началось с того, что Зайчиха Люська нашла в дупле древний артефакт, айфон с треснутым экраном. Артефакт, как выяснилось позже, принадлежал заблудившейся туристке, которую давно переварила экосистема.
На экране застыл пост из другого мира.
Люська читала его три дня. На четвёртый она созвала всех самок леса на Поляну Большого Базара.
Сёстры, прохрипела она, стоя на пеньке, мы жили во лжи. Нас использовали как кормушки для чужого эго. Но теперь я знаю правду.
Белка Зинка нервно цокнула.
Какую правду, Люсь? Что орехи подорожали?
Хуже, Люська подняла айфон как знамя революции. Эекс. Нам. Не. Нужен.
Тишина упала на поляну, как срубленная осина. Где-то в кустах комар с электронным браслетом на лапке записывал всё на диктофон для Лиса.
Первой опомнилась Лосиха Марфа, третья жена Сохатого.
Погоди, милая. Ты хочешь сказать, что мой олень, который построил мне персональную солонку с подогревом, мне не нужен?
Твой олень, Люська ткнула лапкой в экран, называет тебя за глаза амортизированным активом. Я слышала, как он жаловался Бобру на сезонный износ твоих копыт.
Марфа побледнела. То есть, её нос побледнел, насколько это возможно для лосихи.
Откуда ты...
Сороки, коротко ответила Люська. Сороки знают всё.
Глава вторая. Нора Лиса. Экстренное совещание
Лис сидел в своей норе, обитой мехом неплательщиков, и листал донесения. Рядом, в кресле из можжевельника, Лисица Мила просматривала квартальный отчёт по хвойной контрабанде.
Дорогая, Лис потянулся с ледяным спокойствием, тебе не кажется, что в лесу слишком тихо?
Тихо? Мила подняла взгляд, и даже огонь в очаге, казалось, втянул голову в плечи. Тихо, это когда я слышу, как растёт амортизация чьей-то шкуры. А сейчас я слышу, как падает ликвидность всех брачных контрактов в лесу.
Поясни.
Самки отказываются от спаривания. Массово. Твой комар-информатор записал всё. Они называют это, она скривилась, целибатным суверенитетом.
Лис моргнул. Впервые за сорок линек.
Это как?
Это так, Мила захлопнула отчёт, что демографическая пирамида леса скоро превратится в демографический пенёк. А пеньки, дорогой, не платят налогов.
На столе между ними муха, попавшая в каплю смолы, отчаянно пыталась сложить лапки в молитве.
Что ты предлагаешь?
Я предлагаю, Мила встала, и её тень легла на стену как приговор, провести инвентаризацию ущерба. И найти виновного. А потом, она улыбнулась, выставить ему счёт.
Глава третья. Патруль Волков. Выезд на место
Старший сержант Серый затянул ремень на шинели и посмотрел на свою стаю.
Значит так, хвосты. Получена ориентировка. В лесу орудует организованная группа, запятая, подрывающая основы.
Какие основы, командир? спросил молодой Шакалыч.
Демографические, салага. Самки отказываются давать потомство. Это статья четырнадцать дробь семь Лесного Устава, запятая, саботаж воспроизводства.
И что нам делать?
Серый оскалился.
Опросить свидетелей. Проверить норы на предмет запрещённой литературы. И главное, он понизил голос, найти, кто притащил в лес эту заразу.
Бобик-упряжка тронулась, и на её борту облезла надпись, Служить и грызть.
Мимо проехал Бобёр на телеге с брёвнами. На одном бревне было вырезано МУЖИК-МУРАВЕЙ СОЖРАЛ СВОЮ ЖЕНУ ДЛЯ БЕЛКА.
Чё везём, гражданин? гавкнул Серый.
Смету, буркнул Бобёр. На новый курятник. Только куры теперь не несутся. Говорят, яйца, это эксплуатация их репродуктивного труда.
Серый выругался и велел гнать быстрее.
Глава четвёртая. Берлога Потапыча. Пробуждение
Михаил Потапыч не любил, когда его будили раньше марта. Но когда в берлогу ввалился Лис с папкой документов, медведь понял, что что-то сгнило в датском болоте.
Хозяин, Лис положил папку на колоду, служившую столом, у нас биологический кризис.
Хрррр... что? Потапыч разлепил один глаз.
Самки леса объявили эмбарго на размножение. Вот докладная.
Медведь сел, и берлога вздрогнула.
Эмбарго? Это как?
Это так, что зайцы перестают плодиться. Следовательно, волкам нечего есть. Следовательно, волки начинают смотреть на меня голодными глазами. Следовательно, Лис прищурился, страдает вся вертикаль власти.
А я тут при чём?
Вы издаёте указы. Издайте указ о принудительном счастье. Или хотя бы о налоге на целибат.
Потапыч почесал зад о стену.
Нельзя. Мила мне объяснила. Это нарушит баланс и всё такое. Она сказала, что проблему надо решать рыночными методами.
Рыночными?
Ну да. Повысить стоимость самца. Или понизить издержки на самку. Я не понял, если честно, но она сказала, что всё посчитает.
Лис поморщился. Когда его жена что-то считала, кто-то обязательно банкротился.
Глава пятая. Поляна Большого Базара. День второй
Зайчиха Люська стояла перед толпой самок, которая выросла втрое.
Смотрите, она показывала на экран айфона, вот что они пишут о нас. Давалки. Кормушки. Ходячие дупла.
Волчица средних лет всхлипнула.
Мой муж называет меня тёплым местом. Я думала, это комплимент.
Это не комплимент, отрезала Люська. Это функциональное описание. Как термос.
Но как же любовь? пискнула Мышка откуда-то снизу.
Любовь? Люська расхохоталась. Любовь, это когда он три минуты пыхтит сверху, а потом засыпает. А ты лежишь и думаешь, ради чего ты рисковала циститом.
Толпа загудела одобрительно.
В этот момент на поляну вышла Серафима Батьковна. Белая шерсть сияла, как снег в судный день. Хрипотца в голосе звучала как виолончель, настроенная на тональность справедливости.
Дамы, она подняла лапу, и все замолчали, я понимаю вашу боль. Но прошу учесть статью семнадцать Лесного Кодекса о Праве на Добровольность Союзов.
И что там? насторожилась Люська.
Там сказано, что каждый зверь имеет право на отказ. Но также сказано, что каждый зверь имеет право на согласие. Ваш манифест, она мягко улыбнулась, прекрасен. Но он не должен становиться новым принуждением.
Мы никого не принуждаем!
Пока нет, Серафима вздохнула. Но я вижу в ваших глазах тень инквизиции. Сегодня вы отказываетесь. Завтра вы будете стыдить тех, кто не отказался. Это путь в никуда.
Люська открыла рот для возражения, но тут на поляну влетел Заяц Косой.
Вторая часть на канале ПреМудрый Лис
