Марина вытирала пол в прихожей и думала, что швабра — это, наверное, самый честный предмет в её жизни. Швабра не врала, не обещала, не строила иллюзий. Ты мочишь её в ведре, отжимаешь, проводишь по полу — и результат налицо. Чисто. Просто. Понятно.
В отличие от всего остального.
Из комнаты донесся храп. Игорь, её законный супруг, спал после обеда. Обед, кстати, приготовила Марина. Как и завтрак. Как и ужин вчера, позавчера и все предыдущие тысячи восемьсот двадцать шесть дней их совместной жизни. Да, она считала. Не специально, просто в какой-то момент мозг начал вести статистику сам, видимо, от скуки.
Пять лет назад Игорь потерял работу. Вернее, не потерял — его сократили. Оптимизация, реструктуризация, кризис, рынок, объективные обстоятельства. Марина тогда его поддержала. Конечно, поддержала. Она же жена. Она сказала: «Ничего, Игорек, найдешь что-нибудь получше. Ты у меня умный, опытный. Тебя с руками оторвут».
Игоря никто не оторвал.
Сначала он активно рассылал резюме, ходил на собеседования, возвращался мрачный и жаловался, что везде либо молодых ищут, либо зарплаты смешные, либо начальство с приветом. Марина кивала, варила ему щи и говорила: «Не переживай, что-нибудь подвернется».
Через полгода резюме стали рассылаться реже. Через год Игорь перестал бриться каждый день. Через два года он уже не вставал раньше одиннадцати и проводил дни, лежа на диване с планшетом, изучая новости, статьи про жизнь и ролики про то, как все вокруг плохо устроено.
— Мне сорок девять, Марин, — объяснял он. — Кому я нужен в сорок девять? Это рынок для молодежи. Я уже не конкурентоспособен.
Марина работала медсестрой в районной поликлинике. Зарплата — сорок восемь тысяч рублей. Плюс иногда подработки на дому. Еще пять-семь тысяч в месяц. На эти деньги они и жили.
Вернее, жила она. А Игорь существовал.
Квартира, правда, была его. Двушка в спальном районе, досталась от родителей еще до брака. Игорь любил об этом напоминать. Не каждый день, нет, он не был совсем уж хамом. Но регулярно. Особенно когда Марина пыталась завести разговор о том, что неплохо бы ему поискать хоть какую-то работу.
— Это моя квартира, — говорил он тогда веско. — Я тебе крышу над головой обеспечиваю. Или ты хочешь съехать? Пожалуйста. Только где ты на свои корейки жить будешь? В общаге?
И Марина замолкала. Потому что он был прав. На её зарплату снять даже комнату в приличном районе было нереально. А съемная однушка съедала бы половину дохода, и тогда на еду, одежду просто не осталось бы денег.
Так и жила. Работала, готовила, стирала, убирала. Игорь лежал на диване, смотрел ролики и периодически комментировал:
— Марин, у тебя суп пересолен.
— Марин, ты могла бы рубашку погладить поаккуратнее, тут складка.
— Марин, ты снова забыла купить мои папиросы.
Папиросы. Игорь имел эту вредную привычку. На её деньги. Пачка в день — это сто пятьдесят рублей. Четыре с половиной тысячи в месяц. Почти шестая часть зарплаты уходила на то, чтобы Игорь мог сидеть на балконе, дымить и рассуждать о том, как несправедлив мир.
Перелом наступил в среду.
Марина пришла с работы усталая, ноги гудели, голова раскалывалась. Смена выдалась тяжелая: скандал с пациентом, который орал, что ему процедуру сделали неправильно (хотя все было по протоколу), потом заведующая отделением устроила разнос из-за несданных вовремя бумажек.
Дома на кухне высилась гора немытой посуды. Игорь сидел в комнате, играл в игры на компьютере и орал в микрофон что-то про координаты и фланг.
Марина молча сняла куртку, подошла к мойке, включила воду. Руки дрожали от усталости. И тут в дверях возник Игорь, недовольный.
— Марин, ты чего такой шум устроила? Я в рейде!
Она обернулась. Посмотрела на него. Сорок девять лет, небритый, в трениках и застиранной футболке. Живот вываливается, глаза красные от экрана, на губах — недовольная складка.
— Игорь, — тихо сказала она. — Мне пятьдесят два года. Я работаю с семи утра до четырех дня. Я устала. Очень устала.
— Ну и что? Я тоже устал. Моральное напряжение тоже изматывает, — буркнул он.
— От чего ты устал? — спросила она почти с любопытством. — От игр? От дивана? От того, что я тебя кормлю, пою, стираю и глажу?
Игорь нахмурился:
— Ты на что намекаешь?
— Я не намекаю. Я говорю прямо. Я больше не могу так жить.
Он фыркнул:
— Опять завелась? Марина, мы это уже сто раз обсуждали. Я ищу работу. Но рынок труда...
— Игорь, ты пять лет ищешь работу. Пять лет! — голос её дрогнул. — Знаешь, за это время можно было выучить китайский, получить второе высшее или пешком дойти до Владивостока! А ты лежишь на диване!
— Это моя квартира! — рявкнул он. — Если тебе не нравится, вали!
И вот тут Марина сорвалась.
— Хорошо, — сказала она. — Я съеду. Но сначала мы поговорим о деньгах.
Игорь растерялся:
— О каких деньгах?
— О тех, которые я вкладывала в эту семью последние пять лет. На еду, на коммуналку, на твои папиросы, на бытовую химию, на одежду. Давай посчитаем.
Она достала телефон, открыла заметки, куда последние полгода (с тех пор, как окончательно поняла, что так жить нельзя) записывала все расходы.
— Еда в среднем двадцать пять тысяч в месяц. Коммуналка — восемь. Бытовая химия, хозяйство — три. Твои папиросы — четыре с половиной. Итого: сорок с половиной тысяч. А я еще подрабатываю, чтобы свести концы с концами. Ты за пять лет не вложил ноль рублей ноль копеек.
— Но квартира моя! — заорал Игорь. — Ты живешь бесплатно!
— Бесплатно? — Марина засмеялась. Странно так, зло. — Игорь, рыночная аренда этой квартиры — двадцать пять тысяч рублей. Я плачу больше и еще работаю домработницей, поварихой и прачкой. Ты мне должен, а не я тебе.
Лицо Игоря налилось краской:
— Ты обнаглела?! Как я тебе должен?! Ты жена!
— Я работаю, ты лежишь. Я зарабатываю, ты тратишь. Это не семья. Это ты у меня на шее сидишь.
— Я не могу найти работу! — заорал он. — Я пытался!
— Пытался? — Марина открыла его страницу в соцсетях на телефоне. — Вот твои «попытки». Последний пост про поиск работы — три года назад. Зато каждый день посты про жизнь, мемы, игры. Игорь, ты не ищешь работу. Ты прикидываешься, что ищешь, чтобы я от тебя отстала.
— Да пошла ты! — взвыл он. — Я тут страдаю, а ты мне мозг выносишь!
— Удобная отмазка.
Игорь схватил со стола кружку (немытую, естественно) и швырнул в стену. Кружка разбилась, осколки посыпались на пол.
— Ты разрушаешь семью! Из-за каких-то денег! Из-за копеек! — орал он, размахивая руками. — Я думал, ты меня любишь! А ты... ты... только про деньги думаешь!
— Игорь, я думаю про деньги, потому что их зарабатываю я одна. И мне пятьдесят два. Я не смогу работать вечно. А что будет потом? Ты так и будешь лежать на диване, а я буду вкалывать до конца?
— Это моя квартира! — снова заорал он, как заевшая пластинка. — Выметайся, если не нравится!
Марина медленно кивнула:
— Хорошо. Я уйду. Завтра. Но я заберу все, что купила на свои деньги за последние пять лет. Холодильник, стиральную машину, микроволновку, телевизор. Чеки сохранились. Все куплено мной.
Игорь побледнел:
— Ты не посмеешь...
— Посмею. И еще я подам в суд на возмещение моих расходов на твоё содержание.
— Не смеши!
— Суд запросит твою трудовую книжку, справки о попытках трудоустройства, медицинские документы. И выяснится, что ты пять лет сидел дома, играл в игры и не предпринял ни одной реальной попытки найти работу. А значит мне должен.
Она сделала паузу, глядя на мужа.
— А я съеду. И заживу наконец для себя. Сниму комнату. Буду готовить себе, а не тебе. Стирать свои вещи. И знаешь что? Мне станет легче. Потому что содержать одного себя дешевле, чем двоих.
Игорь стоял, открыв рот. Потом, словно очнувшись, кинулся к ней:
— Марина, постой! Не надо так! Мы же... мы же столько лет вместе!
— Да, вместе. Только я тянула воз одна, а ты в нем сидел и покрикивал, что колеса скрипят.
— Я найду работу! Честное слово! Прямо завтра начну! Резюме разошлю! Куда угодно! Хоть грузчиком!
Марина устало посмотрела на него:
— Игорь, ты это уже говорил. Сто раз. Я больше не верю.
— Марин, ну дай мне шанс! Последний! Я правда постараюсь!
Она помолчала. Потом медленно произнесла:
— Хорошо. Месяц. У тебя есть месяц. Найдешь работу — любую, хоть курьером, хоть охранником — остаюсь. Не найдешь — ухожу. И забираю свою технику.
— Месяц! Это мало!
— Игорь, у тебя было пять лет. Месяц — это щедро.
Он судорожно кивнул:
— Ладно. Месяц. Я справлюсь. Точно справлюсь.
Марина прошла мимо него в комнату, легла на кровать. Закрыла глаза. Сердце колотилось, руки тряслись. Она только что поставила ультиматум. Впервые за пять лет.
Прошла неделя. Игорь действительно начал искать работу. Каждое утро вставал, брился, садился за компьютер, рассылал резюме. Марина видела, что он старается, но без особой веры.
Ответов приходило мало. Игорь ходил на пару собеседований, возвращался мрачный. Один раз его почти взяли менеджером в строительную фирму, но в последний момент выбрали кого-то помоложе.
— Видишь? — сказал он обреченно. — Я же говорил. Никому не нужен.
— Ищи дальше, — ответила Марина. — Время есть.
На третьей неделе случилось чудо. Вернее, не чудо, а просто удача. Игорь нашел вакансию администратора в небольшой автомойке.
Зарплата — тридцать пять тысяч, график — два через два. Его взяли. Без особых вопросов, потому что людей не хватало, а Игорь производил впечатление человека ответственного (когда брился и одевался прилично).
Он вернулся домой ошарашенный:
— Марин, меня взяли. Выхожу послезавтра.
Марина обняла его.
— Молодец, Игорь.
Он проработал неделю. Приходил уставший, жаловался, что ноги гудят, что клиенты хамят, что начальник придирается. Но работал. И в конце месяца получил зарплату. Тридцать пять тысяч рублей.
Он пришел домой, молча выложил карту с деньгами.
— Это на еду и коммуналку. И на мои папиросы. Чтобы ты больше не тянула одна.
Марина взяла конверт. Потом посмотрела на мужа. Он сидел, понурившись.
— Спасибо, — тихо сказала она.
И поняла, что это — начало.
Вечером они ужинали на кухне. Игорь спросил:
— Ты останешься?
— Останусь, — кивнула Марина. — Но с условием. Если ты снова бросишь работу без уважительной причины — я ухожу. Без разговоров.