Я думал, что мой брат — герой, спасающий меня от скучных уроков и тирании отца. Оказалось, он просто использовал мою жизнь как разменную монету, чтобы сбежать из нашего захолустья, оставив меня разгребать пепелище его грехов.
***
Мать грохнула кастрюлей о плиту так, что у меня зубы заныли.
— Пашка, вставай, ирод! Опять из-за тебя Костя в школу опоздает!
Я натянул одеяло на голову, мечтая провалиться сквозь кровать.
— Еще пять минут, мам, сегодня всё равно контрольная, я ничего не знаю, — пробурчал я в подушку.
В комнату влетел Костя, мой старший брат, и бесцеремонно стащил с меня одеяло.
— Вставай, шкет, не беси мать. И так отец злой со смены пришел.
Я сел на кровати, протирая глаза. Костя выглядел странно: слишком бодрый, глаза блестят.
— Кость, а может, ну её, эту школу? Завтра каникулы, — с надеждой спросил я.
Брат вдруг замер, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.
— А знаешь что? Оставайся. Я за тебя сегодня «отработаю».
— В смысле? Ты же в технарь должен ехать?
— Перебьются. Есть дело поважнее. Давай, спи, малой.
Мать заглянула в дверь, вытирая руки о фартук.
— Вы чего там шепчетесь? Живо на кухню!
— Мам, Пашка приболел, — соврал Костя, не моргнув глазом. — Я сам записку училке отнесу.
Мать подошла, потрогала мой лоб холодными пальцами.
— Вроде нормальный. Ладно, спи, симулянт. С отцом сам объясняться будешь.
Она вышла, а Костя подмигнул мне и начал быстро собирать мой рюкзак.
***
Весь день я провалялся дома, наслаждаясь тишиной, пока не раздался звонок от классной.
— Павел, ты почему сорвал урок истории? И где твои родители?!
Я чуть с дивана не упал.
— Лариса Сергеевна, я дома... я болею.
— Не лги мне! Ты только что выбежал из кабинета, обозвав меня старой вешалкой!
Я похолодел. Костя. Этот гад надел мою куртку, натянул капюшон и пошел в школу вместо меня.
Но зачем? Чтобы просто похулиганить?
Вечером ввалился отец. От него несло перегаром и мазутом.
— Где этот щенок?! — взревел он с порога. — Мне звонили с вокзала!
Мать выбежала в коридор, заламывая руки.
— Гена, что случилось? Паша дома весь день!
— Дома?! Его на кассе поймали с моим кошельком и документами!
Я вышел в коридор, ноги подкашивались.
— Папа, это не я...
— А кто?! Тень твоя?! — отец замахнулся, и я зажмурился.
***
Каникулы начались не с праздника, а с допросов. Костя исчез.
Просто растворился в воздухе, прихватив отцовские сбережения на «черный день».
А все улики указывали на меня: учителя видели «меня», кассиры видели «меня».
— Ты понимаешь, что ты нас по миру пустил? — мать плакала на кухне, не глядя на меня.
— Мама, это Костя! Мы же близнецы почти, нас со спины не отличить!
— Костя — золотой ребенок, он на завод хотел идти, помогать! — кричал отец.
Я понял, что в этой семье я всегда был «младшим-неудачником».
Костя создал себе идеальный имидж, чтобы в один момент обрушить его на мою голову.
Я оделся и вышел на улицу. Снег летел в лицо, колючий и злой.
Возле магазина я встретил Димку, друга Кости. Тот курил, прячась от ветра.
— О, Пашок! А че брат твой так резко сорвался? Сказал, ты ему должен по жизни.
— Что он еще сказал? — я схватил его за грудки.
— Сказал, что ты «списанный материал».
***
Я нашел его через три дня в заброшенных дачах. Он ждал перекупщика за документы.
Костя сидел у костра, спокойный, словно ничего не произошло.
— Пришел всё-таки? — он даже не обернулся.
— Зачем, Кость? За что ты так со мной?
— А ты думал, я буду гнить в этом поселке вместе с отцом-алкашом?
— Но ты подставил меня! Меня в колонию могут отправить за кражу!
Он рассмеялся, и этот смех был страшнее отцовского крика.
— Ты маленький, тебе меньше дадут. А мне жизнь строить надо.
— Ты мразь, — я бросился на него, но он легко оттолкнул меня в сугроб.
— Ты всегда был слабым, Паша. Мама тебя жалела, а я пахал. Теперь твоя очередь платить.
В этот момент из тени вышел человек. Это был не перекупщик.
Это был наш участковый, дядя Витя, которого я предупредил заранее.
***
Дома была гробовая тишина. Костю забрали.
Отец сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежали возвращенные деньги.
— Прости, сын, — выдавил он, не поднимая глаз.
Это «прости» стоило мне столько лет жизни, которые я потратил на веру в брата.
— Мне не нужны твои извинения, пап. Ты мне не верил.
Мать пыталась обнять меня, но я отстранился.
— Вы оба думали, что я вор. Вы любили его образ, а не меня.
Я ушел в свою комнату и начал собирать вещи.
На столе лежала та самая книга, которую Костя когда-то советовал мне прочитать.
«Как стать лидером». Я швырнул её в ведро.
Мне не нужно было быть лидером. Мне нужно было просто быть собой.
***
Через месяц пришло письмо. Без обратного адреса, но я знал этот почерк.
«Не думай, что ты победил. Ты просто остался в этой дыре, а я скоро выйду».
Я скомкал бумагу. Костя не раскаялся.
Для него люди были лишь ступеньками.
В школе на меня смотрели с жалостью. «Тот самый, у которого брат — зэк».
Лариса Сергеевна пыталась извиниться за свои крики.
— Паша, мы же не знали...
— Никто никогда ничего не знает, пока не станет поздно, — отрезал я.
Я начал работать после школы. Грузчиком, курьером — кем угодно.
Мне нужно было накопить на свой билет. Но не такой, как у Кости.
Я хотел уехать честно.
***
Тридцать первое декабря. Мы сидим втроем.
Елка светится, но радости нет. Одно место за столом пустует.
— Давайте выпьем за то, чтобы следующий год был... спокойным, — сказал отец.
Он больше не пил. Страх потерять обоих сыновей его подкосил.
Раздался стук в дверь. Мать вскочила, надеясь на чудо.
На пороге стоял почтальон.
— Вам посылка. От Кости.
В коробке была старая приставка «Денди», о которой я мечтал в детстве.
И записка: «Чтобы ты не плакал, малой».
Это была последняя издевка. Он купил её на украденные у нас же деньги.
Я взял приставку и вышел во двор.
Там, у мусорных баков, я оставил своё детство и свою любовь к брату.
Я вернулся в дом, где пахло хвоей и горечью.
Если бы у вас была возможность доказать свою невиновность, только окончательно разрушив жизнь близкого человека, который вас подставил, — что бы вы выбрали: остаться «виноватым» в глазах общества, но сохранить остатки семьи, или восстановить справедливость, зная, что это станет точкой невозврата для всех ваших родных?