— Она мне не нравится.
— Почему? — Спросил я.
— Потому что она не понимает, хотя и чувствует, что вы связаны. И боится в это идти.
— Крольчихи почти всегда трусишки. Что ж теперь?
— Можешь шутить сколько влезет. Знаешь ведь что права. Она не для тебя. — Мелкашка скрестила руки на груди.
— Потому что больна?
— Не только душевно, но и физически. Да так, как тебе и не снилось. Ты таких ещё не встречал.
— В том то и искра, понимаешь? — Я перевернулся набок и посмотрел на сидящую рядом. — У меня никогда не было рыжих. Кроме тебя. И тут она. Я знаю, где её погладить, чувствую, где и когда надо почесать. Это ведь неспроста.
— Ну так ты сам рыжий, чему удивляться?
Я вопросительно нахмурил брови.
— У тебя душа рыжая. — Ответила она. Это было сказано как нечто само собой разумеющееся; как очевидный факт.
— Ну хоть кто—то заметил. — Улыбнулся я.
— Твоя "крольчиха", — язвительно произнесла она, — тоже знает, что ты не для неё.
— Слышал, слышал. — Я с шумом выпустил воздух из лёгких и перевернулся на спину. — Но отчего же всё так? Я ведь чувствую, что ей нужна помощь. Чья—то тёплая ладонь. Поддерживающая и понимающая.
— И спускающаяся ниже живота, — с ухмылкой заметила тульпа.
— Да я вроде как уже... — Задумчиво произнёс я. — Можно отыметь человека, даже не снимая с него одежду.
— Видела, — фыркнула она.
— Извини, — стушевался я.
— Если бы не остановился, то проник бы глубже.
— Ты знаешь, я не могу идти против её воли. Если она боится...
— Даже если хочет?
— Даже.
Мелкашка опустила взгляд и с грустью улыбнулась.
— Будь ты таким раньше, то мы никогда бы не познакомились.
— Всё ещё злишься?
— Давно уже нет. — Уже с тёплой улыбкой проговорила собеседница. — Я к тому, что тогда тебя это не останавливало. Ты использовал любые средства для получения желаемого.
— И чем это аукнулось? — Задал я риторический вопрос.
— Тем, что мы здесь. И разговариваем. Под треск синего пламени. — Тульпа поднялась и легла рядом со мной.
— Тебе ведь и предыдущая не особо понравилась. — Продолжил я.
— Ведьма-то? Ну так ничего удивительного. Ты её триггер. Но она не твой.
— Какие умные слова. — Хихикнул я. — Да, классическая проблема: даже тех, кто развязывает других, развязываю я. Но не меня.
— Как в старом анекдоте про клоуна у терапевта.
— Точно-точно, — вновь улыбнулся я, — доктор, но я и есть тот клоун...
Мелкашка тихо прыснула и вновь повернула голову ко мне. Взгляд блуждал по моим волосам, лицу, касался носа и едва-едва заглядывал под мои веки.
— Смешной ты. И странный.
— Это да. А смешной почему?
— Долги по карме закрыл, а торговать не научился.
— В каком смысле?
Теперь уже она с усталостью выдохнула и перевернулась на спину.
— В магазине душ ты выставил цену как и у всех, дабы вписаться. Только вот с первого взгляда понятно, что скидка непомерно высока.
— Вроде душу и не продаю, — с прищуром отозвался я.
— Это метафора. Ты хочешь за свои знания и усилия того же, чего хотят и другие. Только вот твои навыки на порядок выше обычных.
— Какая сладкая лесть... — Промурчал я.
— Не юли. Мы оба знаем как ты умеешь душу расковыривать.
— И что с того?
— То, что тебе нужен кто-то, кто сможет расковырять твою. Кто-то, кто способен на это. Оставаясь при этом с тобой в постели.
Я тихо хмыкнул.
— Ирония в том, что во мне видят смазливого и хорошего человека. Но сейчас не тот век, когда на наше племя есть спрос. А копать глубже никому и не хочется.
— Век масок. — Тихо отозвалась лежащая рядом.
— Карнавал, где каждый второй прячется за придуманной личиной. — Прошептал я, удивляясь, как смог составить такое предложение. — Вот они-то, по-настоящему смешные. Им кажется, что отказав, они запомнятся. Потому что видят моё лицо без маски; потому что убеждены, что я пользуюсь этим, хотя для меня просто нет иного выбора. Только вот ирония в том, что они забываются. Теряются в череде других отказов. Просто ещё одно разочарование.
— А тех, кто согласился, ты помнишь в деталях?
— Разумеется. Запах, улыбку, горящие глаза... Это врезается в память. Ощущение, когда души соприкасаются бесценно; когда оба элемента осознают уникальность реакции. Экстатичное откровение.
— О том и речь.
— А?
— Ты и сам всё понимаешь, но продолжаешь играть по их правилам. Даже если нарушаешь их.
— Как-то витиевато, не? — Спросил я. — Можно попроще? А то я не очень умный.
— Осознай уже свою уникальность. Осознай и прими её, балбес.
— Следите за языком, юная леди.
— Прости. Но само моё существование доказывает эти слова. Да в этом мире единицы на такое способны. И "они" это тоже знали.
Они... Мы много лет не вспоминали об этом. Жертвенное пламя, что связывает нас через века. Рыжая душа и душа рыжей, что были отданы ради лживых пророчеств на откуп всепоглощающей стихии. Самыми близкими и родными.
Повисла тишина.
Мелкашка знала, что распахнула не ту дверь. Туда, куда смертным заказан путь. Но печать сорвана. И тело уже начало отзываться — меня пробила мелкая дрожь.
Я молча поднялся и налил в стакан воду. Выпил залпом. Затем второй. Дрожь утихла.
Казалось, что-то склеенное внутри вновь разбилось.
— Всё ещё болит? — Тихо спросила она.
— Сама-то как думаешь? — Огрызнулся я и, отвернув голову, прикрыл глаза ладонью.
Сжавшиеся челюсти, трясущиеся ноги, пульсирующие веки... Наступала следующая стадия.
Вспоминать свою смерть всегда паршиво. Почти так же как воскресать. Обычно у меня это занимает несколько месяцев. Иногда пару лет. Но сейчас всё происходило слишком быстро. Будто сотни лет были сжаты до размера воздушного шарика. И теперь он лопнул.
Не в силах больше стоять, я сел на пол. Гусиная кожа по всему телу. И снова дрожь. Волна за волной.
По щекам потекли слёзы. Пару жалких капель. Однако после них дрожь начала утихать. Сердце постепенно начало восстанавливать прежний ритм, а мышцы расслаблялись.
— Жестоко... Знаешь ли...— вымолвил я с трудом, — без предупреждения.
— Прости. Иначе ты бы на это не пошёл. — Виновато прошептала лежащая на кровати. — Время...
— Оно лишь плоскость пространства, — проговорил я уже своим голосом. — Измерение, что прячется по углам и внутри теней.
Я открыл глаза и понял, что они изменились. Каждый предмет моей комнаты казался знакомым, но был другим. Будто со всех них кто-то стянул плёнку. Слюду, оберегающую предметы при транспортировке. Я посмотрел на старую знакомую.
— Ты преобразилась, тюльпанчик.
Её будто ударило током.
— Ты видишь? — Спросила она с широко распахнутыми глазами.
— А, это? — Я поднял одну из прозрачно-перламутровых чешуек, которые были рассыпаны вокруг меня. — Да, обратил внимание.
Чешуйка рассыпалась в моих пальцах, не оставив и следа.
Глаза "тюльпанчика" увлажнились, а по лицу растеклась улыбка. Очищенная и очищающая.
— Спасибо, — прошептал я.
Очередной сустав был вправлен. Без предупреждения. Резко и болезненно. Однако теперь, разбившееся внутри было пересобрано. Нет. Пересобралось. Забилось. И застучало. В новом ритме.
— Знаешь, даже дышится легче, — с усталостью произнёс я.
Я был обессилен. Выжат донельзя.
С трудом добравшись до кровати, я залез на неё и почувствовал, как нечто, тяготившее меня много лет ушло. Как сброшенное пальто, впитавшее в себя моря и океаны. Только теперь на его месте были объятия. Тёплые и нежные.
Окутанный этими объятиями и ароматом цветов я медленно провалился в сон.
*Конец*
Ссылки(кликабельны):
Канал на Яндекс Дзен: http://dzen.ru/std
Канал в Telegram: http://teleg.run/stdtg
Группа в ВК: http://vk.com/stdpub
Профиль на Boosty: http://boosty.to/stdbst
Блог в Teletype: https://teletype.in/@stdtt
- Поблагодарить автора (или высказать свое «фи») вы можете материально, подписками, репостами, лайками и комментариями.
- Все имена и персонажи выдуманы/получены из космоса/созданы генератором случайных имен и персонажей. Все совпадения с реальностью случайны/концептуальны/параноидальны. Произведение не ставит себе цель оскорбить какие-либо расы/вероисповедания/сексуальные ориентации. Автор не несет ответственности за неверно истолкованные мысли/чувства/фантазии.
- Данное произведение (как и все остальные, написанные мною) не пропагандирует употребление запрещенных веществ, алкогольных напитков и никотиносодержащей продукции.
- Спасибо за внимание и до новых встреч :)